Гражданско-правовая ответственность юридических лиц
Подборка наиболее важных документов по запросу Гражданско-правовая ответственность юридических лиц (нормативно–правовые акты, формы, статьи, консультации экспертов и многое другое).
Судебная практика
Позиция КС РФ: В деле о взыскании ущерба, причиненного вследствие ДТП, произошедшего по вине работника юрлица, преюдициальное значение имеет только факт совершения конкретных действий этим работником
Определение Конституционного Суда РФ от 21.12.2006 N 564-О
Применимые нормы: ч. 4 ст. 69 АПК РФ, ст. ст. 1068, 1079 ГК РФВ соответствии с ч. 4 ст. 69 АПК РФ для арбитражного суда, рассматривающего дело о взыскании ущерба, причиненного вследствие дорожно-транспортного происшествия, которое произошло по вине работника ответчика, преюдициальное значение имеет только факт совершения определенных действий определенным лицом. Иные обстоятельства, которые имеют значение для привлечения к гражданско-правовой ответственности юридического лица как владельца источника повышенной опасности, в том числе наличие вины других лиц, участвовавших в дорожно-транспортном происшествии, ее влияние на определение размера причиненного ущерба, не могут считаться преюдициально установленными в приговоре суда по уголовному делу. Они устанавливаются арбитражным судом при рассмотрении дела о возмещении ущерба с использованием всех необходимых доказательств.
Определение Конституционного Суда РФ от 21.12.2006 N 564-О
Применимые нормы: ч. 4 ст. 69 АПК РФ, ст. ст. 1068, 1079 ГК РФВ соответствии с ч. 4 ст. 69 АПК РФ для арбитражного суда, рассматривающего дело о взыскании ущерба, причиненного вследствие дорожно-транспортного происшествия, которое произошло по вине работника ответчика, преюдициальное значение имеет только факт совершения определенных действий определенным лицом. Иные обстоятельства, которые имеют значение для привлечения к гражданско-правовой ответственности юридического лица как владельца источника повышенной опасности, в том числе наличие вины других лиц, участвовавших в дорожно-транспортном происшествии, ее влияние на определение размера причиненного ущерба, не могут считаться преюдициально установленными в приговоре суда по уголовному делу. Они устанавливаются арбитражным судом при рассмотрении дела о возмещении ущерба с использованием всех необходимых доказательств.
Позиция КС РФ, ВС РФ: Возложение обязанности по возмещению вреда на лицо, не являющееся его причинителем, обусловлено наличием правоотношений, предполагающих установление ответственности такого лица за действия другого
Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 N 33 и другие акты высших судов
Применимые нормы: абз. 2 п. 1 ст. 1064 ГК РФВ Гражданском кодексе РФ предусмотрены случаи возложения обязанности по возмещению вреда на лицо, не являющееся его причинителем (ст. ст. 1068, 1073 - 1076). В таких ситуациях требование о возмещении ущерба, причиненного действиями иных лиц, обусловливается тем, что привлекаемые к гражданско-правовой ответственности граждане (юридические лица) и лица, являющиеся непосредственными причинителями вреда, находятся в устойчивых правоотношениях, например трудовых, служебных либо семейных. В силу своей юридической природы эти правоотношения предполагают установление той или иной степени ответственности одних субъектов (работодателей, родителей, опекунов) за действия других (работников, несовершеннолетних, недееспособных).
Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 N 33 и другие акты высших судов
Применимые нормы: абз. 2 п. 1 ст. 1064 ГК РФВ Гражданском кодексе РФ предусмотрены случаи возложения обязанности по возмещению вреда на лицо, не являющееся его причинителем (ст. ст. 1068, 1073 - 1076). В таких ситуациях требование о возмещении ущерба, причиненного действиями иных лиц, обусловливается тем, что привлекаемые к гражданско-правовой ответственности граждане (юридические лица) и лица, являющиеся непосредственными причинителями вреда, находятся в устойчивых правоотношениях, например трудовых, служебных либо семейных. В силу своей юридической природы эти правоотношения предполагают установление той или иной степени ответственности одних субъектов (работодателей, родителей, опекунов) за действия других (работников, несовершеннолетних, недееспособных).
Статьи, комментарии, ответы на вопросы
Готовое решение: Какая ответственность предусмотрена для ликвидационной комиссии (ликвидатора) при ликвидации юридического лица
(КонсультантПлюс, 2025)1. Какие основания привлечения ликвидационной комиссии (ликвидатора) юридического лица к гражданско-правовой ответственности
(КонсультантПлюс, 2025)1. Какие основания привлечения ликвидационной комиссии (ликвидатора) юридического лица к гражданско-правовой ответственности
Статья: Ответственность юридических лиц
(Подготовлен для системы КонсультантПлюс, 2025)2. Гражданско-правовая ответственность юридических лиц
(Подготовлен для системы КонсультантПлюс, 2025)2. Гражданско-правовая ответственность юридических лиц
Нормативные акты
"Обзор практики рассмотрения арбитражными судами дел по корпоративным спорам о субсидиарной ответственности контролирующих лиц по обязательствам недействующего юридического лица"
(утв. Президиумом Верховного Суда РФ 19.11.2025)Иное толкование, ограничивающее период применения мер гражданско-правовой ответственности датой исключения юридического лица из ЕГРЮЛ или исключающее начисление процентов по правилам статьи 395 ГК РФ с даты возникновения обязательства, противоречило бы принципу полного возмещения убытков, поскольку приводило бы к ситуации, при которой контролирующие лица могли извлекать преимущества из своего недобросовестного и (или) неразумного поведения, а кредиторы несли дополнительные имущественные потери, находящиеся в причинной связи с таким поведением, лишаясь возможности требовать компенсации причиненного вреда в полном объеме (пункт 4 статьи 1 и пункт 1 статьи 1064 ГК РФ).
(утв. Президиумом Верховного Суда РФ 19.11.2025)Иное толкование, ограничивающее период применения мер гражданско-правовой ответственности датой исключения юридического лица из ЕГРЮЛ или исключающее начисление процентов по правилам статьи 395 ГК РФ с даты возникновения обязательства, противоречило бы принципу полного возмещения убытков, поскольку приводило бы к ситуации, при которой контролирующие лица могли извлекать преимущества из своего недобросовестного и (или) неразумного поведения, а кредиторы несли дополнительные имущественные потери, находящиеся в причинной связи с таким поведением, лишаясь возможности требовать компенсации причиненного вреда в полном объеме (пункт 4 статьи 1 и пункт 1 статьи 1064 ГК РФ).
Федеральный закон от 03.08.2018 N 290-ФЗ
(ред. от 08.08.2024)
"О международных компаниях и международных фондах"1) она привлекается к гражданско-правовой и уголовно-правовой ответственности вместо иностранного юридического лица;
(ред. от 08.08.2024)
"О международных компаниях и международных фондах"1) она привлекается к гражданско-правовой и уголовно-правовой ответственности вместо иностранного юридического лица;
Статья: Субсидиарная ответственность контролирующих лиц как разновидность гражданско-правовой ответственности
(Абрамян С.К.)
("Право и экономика", 2024, N 3)Понятие контролирующего лица нормативно закреплено только в ст. 61.10 Закона о банкротстве, в рамках которой законодатель применяет критерий "возможности определять действия должника". В общей норме об ответственности органов управления юридического лица (ст. 53.1 ГК РФ) применяется практически аналогичная конструкция, но само понятие "контролирующее лицо" не упоминается (равно как и институт субсидиарной ответственности). Полагаем, что для целей применения института субсидиарной ответственности под контролирующим лицом необходимо понимать физическое или юридическое лицо, обладающее фактической возможностью определять действия участника гражданского оборота, в результате недобросовестных и (или) неразумных действий (бездействия) которого кредитор лишается возможности получить полное погашение своих требований. Использование единой модели контролирующего лица направлено на закрепление одного порядка оценки его поведения в процессе осуществления хозяйственной деятельности должника. В свою очередь, критерий фактической возможности предполагает, в случае рассмотрения соответствующего спора, наличие обязанности у суда выявлять всех лиц, способных и (или) обязанных принимать решения юридическим лицом. Безусловно, критерий существенности таких решений имеет немаловажное значение и может учитываться при оценке степени негативного влияния на продолжение осуществления хозяйственной деятельности должником. При этом содержание таких решений должно рассматриваться через призму интересов как самого юридического лица, так и независимых кредиторов. Лишь при соблюдении этих двух критериев использование конструкции юридического лица может быть признано добросовестным и разумным. Ведение хозяйственной деятельности по продаже и управлению недвижимым имуществом или иной хозяйственной деятельности в процедурах банкротства с точки зрения органов управления должником (иных контролирующих лиц) может рассматриваться как обеспечение минимизации вероятности предъявления уполномоченными лицами заявлений о привлечении их к субсидиарной ответственности. Применительно к рассматриваемой ситуации заслуженный интерес вызывает ст. 61.11 Закона о банкротстве, предусматривающая наступление субсидиарной ответственности контролирующих лиц в случае, когда полное погашение требований кредиторов невозможно ввиду действий или бездействия контролирующих лиц. Верховный Суд Российской Федерации связывает данную ответственность с таким поведением контролирующего лица, которое явилось необходимой причиной банкротства должника, конкретизируя, что речь идет именно об объективном банкротстве (неспособности в полном объеме удовлетворить требования кредиторов). В судебной практике отмечается, что "введение в отношении должника процедуры наблюдения не свидетельствует об установлении наступления признаков объективного банкротства". Соответственно, контролирующее лицо в рамках продолжения ведения хозяйственной деятельности может исключить момент возникновения объективного банкротства. Заинтересованность контролирующего лица в высокой стоимости активов должника (недвижимого имущества и т.д.) также обусловлена порядком определения размера субсидиарной ответственности. Так, размер равен совокупному размеру требований кредиторов, как включенных в реестр, так и заявленных после его закрытия, а также требований кредиторов по текущим платежам, которые остались непогашенными ввиду недостаточности имущества должника (п. 11 ст. 61.11 Закона о банкротстве). Следовательно, реализация имущества должника по высокой стоимости, достигнутой в процессе управления, как снижает вероятность привлечения контролирующего лица к субсидиарной ответственности, так и обеспечивает меньший объем притязаний со стороны кредиторов. Учитывая, что субсидиарная ответственность контролирующих лиц непосредственным образом связана с категориями добросовестности и разумности, отступление от которых является общим правилом гражданско-правовой ответственности органов управления юридическим лицом (ст. 53.1 ГК РФ), надлежащее управление недвижимым имуществом в процедурах банкротства может использоваться в качестве доказательства отсутствия вины в неисполнении обязательств должника. Учитывая, что деятельность арбитражного управляющего не является предпринимательской, возникает проблема достижения аналогичных целей. Так, существуют различные инструменты обеспечения интересов не только кредиторов (которые зачастую не обладают информацией о специфике хозяйственной деятельности), но и контролирующих лиц <5>. В таком случае фактическое продолжение осуществления хозяйственной деятельности может достигаться путем обжалования действий арбитражного управляющего. Как следует из п. 3 ст. 60 Закона о банкротстве, жалобы на действия арбитражного управляющего, решения собрания кредиторов, а также комитета кредиторов, которые нарушают права и законные интересы, могут быть поданы в том числе представителем учредителей должника, а также иными лицами, участвующими в деле о банкротстве. Со вступлением в силу Федерального закона от 21.11.2022 N 452-ФЗ "О внесении изменений в Федеральный закон "О несостоятельности (банкротстве)" контролирующее лицо также наделено правом участия в деле о банкротстве. Согласно абз. 2 п. 4 ст. 34 Закона о банкротстве такое участие ограничивается вопросами, решение которых может повлиять на привлечение его к ответственности, а также на размер такой ответственности. В таком случае возникает вопрос о содержательных пределах введенного права. Практика Верховного Суда Российской Федерации, сформированная до принятия вышеуказанных изменений, демонстрировала понимание правового положения контролирующего лица через призму размера требований кредиторов и размера конкурсной массы (Определение от 07.06.2022 N 305-ЭС21-29550 по делу N А40-269141/2019). Вместе с тем закрепленный в Законе о банкротстве "лишь общий ориентир, в каких спорах могут участвовать КДЛ" (Определение от 30.09.2021 N 307-ЭС21-9176 по делу N А56-17680/2017), не позволяет однозначно определить перечень споров, в которых контролирующее лицо имеет право заявлять соответствующие требования. Представляется, что в таком случае практико-ориентирующее значение будут иметь акты Верховного Суда Российской Федерации, посвященные отдельным правам контролирующих лиц (например, право на обжалование действий конкурсного управляющего - Определение от 30.09.2021 N 307-ЭС21-9176 по делу N А56-17680/2017). Превентивным шагом может стать внесение изменений в Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации N 53 в целях разъяснений объема прав контролирующего лица применительно к категориям соответствующих споров. В научной литературе высказывается обоснованная позиция о праве контролирующего лица предъявлять требования к конкурсному управляющему, в том числе в случае, когда последний не обеспечил сохранность имущества должника <6>. Равным образом Верховный Суд Российской Федерации исходит из обязанности конкурсного управляющего обеспечить эффективное использование имущества должника, но при этом порядок распоряжения имуществом определяется им самостоятельно. Недвижимое имущество, будучи зачастую достаточно ценным объектом, нуждается в последовательном и сбалансированном подходе к управлению.
(Абрамян С.К.)
("Право и экономика", 2024, N 3)Понятие контролирующего лица нормативно закреплено только в ст. 61.10 Закона о банкротстве, в рамках которой законодатель применяет критерий "возможности определять действия должника". В общей норме об ответственности органов управления юридического лица (ст. 53.1 ГК РФ) применяется практически аналогичная конструкция, но само понятие "контролирующее лицо" не упоминается (равно как и институт субсидиарной ответственности). Полагаем, что для целей применения института субсидиарной ответственности под контролирующим лицом необходимо понимать физическое или юридическое лицо, обладающее фактической возможностью определять действия участника гражданского оборота, в результате недобросовестных и (или) неразумных действий (бездействия) которого кредитор лишается возможности получить полное погашение своих требований. Использование единой модели контролирующего лица направлено на закрепление одного порядка оценки его поведения в процессе осуществления хозяйственной деятельности должника. В свою очередь, критерий фактической возможности предполагает, в случае рассмотрения соответствующего спора, наличие обязанности у суда выявлять всех лиц, способных и (или) обязанных принимать решения юридическим лицом. Безусловно, критерий существенности таких решений имеет немаловажное значение и может учитываться при оценке степени негативного влияния на продолжение осуществления хозяйственной деятельности должником. При этом содержание таких решений должно рассматриваться через призму интересов как самого юридического лица, так и независимых кредиторов. Лишь при соблюдении этих двух критериев использование конструкции юридического лица может быть признано добросовестным и разумным. Ведение хозяйственной деятельности по продаже и управлению недвижимым имуществом или иной хозяйственной деятельности в процедурах банкротства с точки зрения органов управления должником (иных контролирующих лиц) может рассматриваться как обеспечение минимизации вероятности предъявления уполномоченными лицами заявлений о привлечении их к субсидиарной ответственности. Применительно к рассматриваемой ситуации заслуженный интерес вызывает ст. 61.11 Закона о банкротстве, предусматривающая наступление субсидиарной ответственности контролирующих лиц в случае, когда полное погашение требований кредиторов невозможно ввиду действий или бездействия контролирующих лиц. Верховный Суд Российской Федерации связывает данную ответственность с таким поведением контролирующего лица, которое явилось необходимой причиной банкротства должника, конкретизируя, что речь идет именно об объективном банкротстве (неспособности в полном объеме удовлетворить требования кредиторов). В судебной практике отмечается, что "введение в отношении должника процедуры наблюдения не свидетельствует об установлении наступления признаков объективного банкротства". Соответственно, контролирующее лицо в рамках продолжения ведения хозяйственной деятельности может исключить момент возникновения объективного банкротства. Заинтересованность контролирующего лица в высокой стоимости активов должника (недвижимого имущества и т.д.) также обусловлена порядком определения размера субсидиарной ответственности. Так, размер равен совокупному размеру требований кредиторов, как включенных в реестр, так и заявленных после его закрытия, а также требований кредиторов по текущим платежам, которые остались непогашенными ввиду недостаточности имущества должника (п. 11 ст. 61.11 Закона о банкротстве). Следовательно, реализация имущества должника по высокой стоимости, достигнутой в процессе управления, как снижает вероятность привлечения контролирующего лица к субсидиарной ответственности, так и обеспечивает меньший объем притязаний со стороны кредиторов. Учитывая, что субсидиарная ответственность контролирующих лиц непосредственным образом связана с категориями добросовестности и разумности, отступление от которых является общим правилом гражданско-правовой ответственности органов управления юридическим лицом (ст. 53.1 ГК РФ), надлежащее управление недвижимым имуществом в процедурах банкротства может использоваться в качестве доказательства отсутствия вины в неисполнении обязательств должника. Учитывая, что деятельность арбитражного управляющего не является предпринимательской, возникает проблема достижения аналогичных целей. Так, существуют различные инструменты обеспечения интересов не только кредиторов (которые зачастую не обладают информацией о специфике хозяйственной деятельности), но и контролирующих лиц <5>. В таком случае фактическое продолжение осуществления хозяйственной деятельности может достигаться путем обжалования действий арбитражного управляющего. Как следует из п. 3 ст. 60 Закона о банкротстве, жалобы на действия арбитражного управляющего, решения собрания кредиторов, а также комитета кредиторов, которые нарушают права и законные интересы, могут быть поданы в том числе представителем учредителей должника, а также иными лицами, участвующими в деле о банкротстве. Со вступлением в силу Федерального закона от 21.11.2022 N 452-ФЗ "О внесении изменений в Федеральный закон "О несостоятельности (банкротстве)" контролирующее лицо также наделено правом участия в деле о банкротстве. Согласно абз. 2 п. 4 ст. 34 Закона о банкротстве такое участие ограничивается вопросами, решение которых может повлиять на привлечение его к ответственности, а также на размер такой ответственности. В таком случае возникает вопрос о содержательных пределах введенного права. Практика Верховного Суда Российской Федерации, сформированная до принятия вышеуказанных изменений, демонстрировала понимание правового положения контролирующего лица через призму размера требований кредиторов и размера конкурсной массы (Определение от 07.06.2022 N 305-ЭС21-29550 по делу N А40-269141/2019). Вместе с тем закрепленный в Законе о банкротстве "лишь общий ориентир, в каких спорах могут участвовать КДЛ" (Определение от 30.09.2021 N 307-ЭС21-9176 по делу N А56-17680/2017), не позволяет однозначно определить перечень споров, в которых контролирующее лицо имеет право заявлять соответствующие требования. Представляется, что в таком случае практико-ориентирующее значение будут иметь акты Верховного Суда Российской Федерации, посвященные отдельным правам контролирующих лиц (например, право на обжалование действий конкурсного управляющего - Определение от 30.09.2021 N 307-ЭС21-9176 по делу N А56-17680/2017). Превентивным шагом может стать внесение изменений в Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации N 53 в целях разъяснений объема прав контролирующего лица применительно к категориям соответствующих споров. В научной литературе высказывается обоснованная позиция о праве контролирующего лица предъявлять требования к конкурсному управляющему, в том числе в случае, когда последний не обеспечил сохранность имущества должника <6>. Равным образом Верховный Суд Российской Федерации исходит из обязанности конкурсного управляющего обеспечить эффективное использование имущества должника, но при этом порядок распоряжения имуществом определяется им самостоятельно. Недвижимое имущество, будучи зачастую достаточно ценным объектом, нуждается в последовательном и сбалансированном подходе к управлению.
Статья: Влияние искусственного интеллекта на общественные отношения: криминологический взгляд
(Расторопов С.В.)
("Международное публичное и частное право", 2023, N 3)<1> См.: Трунцевский Ю.В., Марьин А. Законодательные меры предупреждения экономических преступлений и ответственности юридических лиц: новеллы и инициативы в Великобритании // Журнал зарубежного законодательства и сравнительного правоведения. 2017. N 6. С. 93 - 98; Трунцевский Ю.В. Уголовная ответственность юридических лиц в механизме комплаенс-контроля: по материалам зарубежной практики // Основания ответственности юридических лиц: гражданско-правовые, административно-правовые и уголовно-правовые аспекты: сб. мат. Всероссийской научно-практической интернет-конференции (г. Москва, 24 октября 2016 г.) / ред. кол.: А.И. Ковлер, Ю.В. Трунцевский, О.И. Семыкина, О.А. Терновая. М.: Институт законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации; РИОР, 2017. С. 217 - 228; Кожухарик Д.Н., Савин П.Т. Понятие и признаки преступности "белых воротничков" // Вестник Московской академии Следственного комитета Российской Федерации. 2018. N 2. С. 59 - 62; Казакова В.А., Иншаков С.М. Тенденции введения уголовной ответственности юридических лиц в России // Безопасность бизнеса. 2019. N 5. С. 32 - 37; Расторопов С.В. Использование искусственного интеллекта для предупреждения и выявления преступлений (мировой опыт) // Международное публичное и частное право. 2020. N 5. С. 40 - 43; Расторопов С.В. Организация деятельности по выявлению киберугроз и иных киберпреступлений в сфере бизнеса // Вестник Московского университета. Серия 26: Государственный аудит. 2021. N 1. С. 22 - 30; и др.
(Расторопов С.В.)
("Международное публичное и частное право", 2023, N 3)<1> См.: Трунцевский Ю.В., Марьин А. Законодательные меры предупреждения экономических преступлений и ответственности юридических лиц: новеллы и инициативы в Великобритании // Журнал зарубежного законодательства и сравнительного правоведения. 2017. N 6. С. 93 - 98; Трунцевский Ю.В. Уголовная ответственность юридических лиц в механизме комплаенс-контроля: по материалам зарубежной практики // Основания ответственности юридических лиц: гражданско-правовые, административно-правовые и уголовно-правовые аспекты: сб. мат. Всероссийской научно-практической интернет-конференции (г. Москва, 24 октября 2016 г.) / ред. кол.: А.И. Ковлер, Ю.В. Трунцевский, О.И. Семыкина, О.А. Терновая. М.: Институт законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации; РИОР, 2017. С. 217 - 228; Кожухарик Д.Н., Савин П.Т. Понятие и признаки преступности "белых воротничков" // Вестник Московской академии Следственного комитета Российской Федерации. 2018. N 2. С. 59 - 62; Казакова В.А., Иншаков С.М. Тенденции введения уголовной ответственности юридических лиц в России // Безопасность бизнеса. 2019. N 5. С. 32 - 37; Расторопов С.В. Использование искусственного интеллекта для предупреждения и выявления преступлений (мировой опыт) // Международное публичное и частное право. 2020. N 5. С. 40 - 43; Расторопов С.В. Организация деятельности по выявлению киберугроз и иных киберпреступлений в сфере бизнеса // Вестник Московского университета. Серия 26: Государственный аудит. 2021. N 1. С. 22 - 30; и др.
"Уголовно наказуемое ограничение конкуренции: закон, теория, практика: монография"
(Тесленко А.В.)
("Проспект", 2023)Прямое указание в диспозиции части 1 статьи 178 УК РФ на должностных лиц и лиц, выполняющих управленческие функции в коммерческих и иных организациях, в качестве субъектов рассматриваемого преступления, по мнению С.В. Максимова, "в наибольшей степени соответствовало бы законодательному регулированию гражданско-правовой и административно-правовой ответственности юридического лица за нарушение антимонопольного законодательства и способствовало бы исключению из практики применения статьи 178 УК РФ попыток необоснованного привлечения к ответственности рядовых исполнителей, акционеров и учредителей соответствующих организаций" <1>.
(Тесленко А.В.)
("Проспект", 2023)Прямое указание в диспозиции части 1 статьи 178 УК РФ на должностных лиц и лиц, выполняющих управленческие функции в коммерческих и иных организациях, в качестве субъектов рассматриваемого преступления, по мнению С.В. Максимова, "в наибольшей степени соответствовало бы законодательному регулированию гражданско-правовой и административно-правовой ответственности юридического лица за нарушение антимонопольного законодательства и способствовало бы исключению из практики применения статьи 178 УК РФ попыток необоснованного привлечения к ответственности рядовых исполнителей, акционеров и учредителей соответствующих организаций" <1>.
Тематический выпуск: Корпоративные отношения, договоры и прочее: из практики гражданско-правового консультирования
(под ред. А.В. Брызгалина)
("Налоги и финансовое право", 2023, N 12)Мы полагаем, что, поскольку отношения, связанные с деятельностью обществ с ограниченной ответственностью, а также с участием физических и юридических лиц в обществах с ограниченной ответственностью, являются гражданско-правовыми корпоративными отношениями, при этом гражданско-правовое регулирование таких отношений основывается на принципе "разрешено все, что не запрещено", возврат участникам общества ранее внесенных ими вкладов в имущество общества не противоречит закону.
(под ред. А.В. Брызгалина)
("Налоги и финансовое право", 2023, N 12)Мы полагаем, что, поскольку отношения, связанные с деятельностью обществ с ограниченной ответственностью, а также с участием физических и юридических лиц в обществах с ограниченной ответственностью, являются гражданско-правовыми корпоративными отношениями, при этом гражданско-правовое регулирование таких отношений основывается на принципе "разрешено все, что не запрещено", возврат участникам общества ранее внесенных ими вкладов в имущество общества не противоречит закону.
Статья: Административная ответственность юридических лиц в свете обоснованности и справедливости
(Нестеров В.М.)
("Административное право и процесс", 2021, N 12)Гражданско-правовая ответственность юридических лиц за причинение вреда была установлена в целях повышенной защиты прав потерпевших. Юридическое лицо при этом несет ответственность за виновные действия своих работников, с которых данные убытки, как правило, могут быть взысканы в порядке регресса.
(Нестеров В.М.)
("Административное право и процесс", 2021, N 12)Гражданско-правовая ответственность юридических лиц за причинение вреда была установлена в целях повышенной защиты прав потерпевших. Юридическое лицо при этом несет ответственность за виновные действия своих работников, с которых данные убытки, как правило, могут быть взысканы в порядке регресса.
Статья: Правило защиты делового решения (business judgment rule): особенности применения при банкротстве юридического лица
(Езюков В.К.)
("Право и экономика", 2022, N 5)По нашему мнению, правило защиты делового решения неприменимо только к ответственности за нарушение законодательства о банкротстве, по отношению к иным выделенным видам ответственности в банкротстве оно используется, но необходимо систематизировать его применение. Правовая природа защиты делового решения заключается не только в установлении презумпции добросовестности и разумности действий органов юридического лица, но и в возможности освобождения их от ответственности за деловые решения, приведшие к убыткам не только участников общества, но и кредиторов. Для этого прежде всего необходимо обозначить общие критерии применимости правила защиты делового решения. Общие критерии применимости правила защиты делового решения обозначены в п. 1 ст. 53.1 ГК РФ и отмечены как освобождение от ответственности при разумности, добросовестности и соответствии обычным условиям гражданского оборота либо предпринимательскому риску. Эти критерии являются альтернативными, любое нарушение одного из критериев создает основание для привлечения к ответственности. Эти критерии применимости являются общими, и, соответственно, любые специальные основания, ведущие к освобождению от гражданско-правовой ответственности руководителей юридического лица, должны им соответствовать.
(Езюков В.К.)
("Право и экономика", 2022, N 5)По нашему мнению, правило защиты делового решения неприменимо только к ответственности за нарушение законодательства о банкротстве, по отношению к иным выделенным видам ответственности в банкротстве оно используется, но необходимо систематизировать его применение. Правовая природа защиты делового решения заключается не только в установлении презумпции добросовестности и разумности действий органов юридического лица, но и в возможности освобождения их от ответственности за деловые решения, приведшие к убыткам не только участников общества, но и кредиторов. Для этого прежде всего необходимо обозначить общие критерии применимости правила защиты делового решения. Общие критерии применимости правила защиты делового решения обозначены в п. 1 ст. 53.1 ГК РФ и отмечены как освобождение от ответственности при разумности, добросовестности и соответствии обычным условиям гражданского оборота либо предпринимательскому риску. Эти критерии являются альтернативными, любое нарушение одного из критериев создает основание для привлечения к ответственности. Эти критерии применимости являются общими, и, соответственно, любые специальные основания, ведущие к освобождению от гражданско-правовой ответственности руководителей юридического лица, должны им соответствовать.
Статья: Особенности института субсидиарной ответственности в делах о несостоятельности (банкротстве)
(Демишева К.И.)
("Современное право", 2024, N 9)Ключевые слова: субсидиарная ответственность, банкротство (несостоятельность), должник, кредитор, судебная практика, гражданско-правовая ответственность, обязательства юридического лица.
(Демишева К.И.)
("Современное право", 2024, N 9)Ключевые слова: субсидиарная ответственность, банкротство (несостоятельность), должник, кредитор, судебная практика, гражданско-правовая ответственность, обязательства юридического лица.
Статья: Недобросовестное поведение как основание возникновения гражданских прав и обязанностей
(Дерюгина Т.В.)
("Законы России: опыт, анализ, практика", 2021, N 7)Действующее гражданское законодательство в качестве неправомерного поведения (а именно оно нас интересуют в контексте настоящего исследования), рассматриваемого в качестве основания возникновения гражданских прав и обязанностей, называет причинение вреда и неосновательное обогащение, допуская, впрочем, отнесение иных действий граждан и юридических лиц к таким юридическим фактам (пп. 6 - 8 п. 1 ст. 8 Гражданского кодекса РФ (далее - ГК РФ)). В частности, в ряде статей ГК РФ возникновение, изменение и прекращение гражданских прав и обязанностей связывается с добросовестным или недобросовестным поведением. Так, в соответствии с п. 1 ст. 53.1 ГК РФ недобросовестное поведение руководителя юридического лица при осуществлении прав и обязанностей влечет правовые последствия в виде наступления гражданско-правовой ответственности; реорганизованное юридическое лицо несет ответственность за недобросовестное распределение активов (п. 5 ст. 60 ГК РФ); сторона, ведущая переговоры, недобросовестно возмещает другой стороне убытки (п. 3 ст. 434.1 ГК РФ) и т.п. Такая позиция законодателя соответствует основным началам гражданского законодательства, требующим добросовестного поведения при установлении, осуществлении и защите гражданских прав (п. 3 ст. 1 ГК РФ).
(Дерюгина Т.В.)
("Законы России: опыт, анализ, практика", 2021, N 7)Действующее гражданское законодательство в качестве неправомерного поведения (а именно оно нас интересуют в контексте настоящего исследования), рассматриваемого в качестве основания возникновения гражданских прав и обязанностей, называет причинение вреда и неосновательное обогащение, допуская, впрочем, отнесение иных действий граждан и юридических лиц к таким юридическим фактам (пп. 6 - 8 п. 1 ст. 8 Гражданского кодекса РФ (далее - ГК РФ)). В частности, в ряде статей ГК РФ возникновение, изменение и прекращение гражданских прав и обязанностей связывается с добросовестным или недобросовестным поведением. Так, в соответствии с п. 1 ст. 53.1 ГК РФ недобросовестное поведение руководителя юридического лица при осуществлении прав и обязанностей влечет правовые последствия в виде наступления гражданско-правовой ответственности; реорганизованное юридическое лицо несет ответственность за недобросовестное распределение активов (п. 5 ст. 60 ГК РФ); сторона, ведущая переговоры, недобросовестно возмещает другой стороне убытки (п. 3 ст. 434.1 ГК РФ) и т.п. Такая позиция законодателя соответствует основным началам гражданского законодательства, требующим добросовестного поведения при установлении, осуществлении и защите гражданских прав (п. 3 ст. 1 ГК РФ).
"Публично-правовые компании в России: проблемы правового статуса: монография"
(Зайцева Ю.А.)
("Юстицинформ", 2024)Признание юридических лиц с публичными функциями (госкорпорации и публично-правовые компании) самостоятельными организационно-правовыми формами активизировало обсуждение целесообразности введения в российскую систему категории "юридическое лицо публичного права". Основные черты юридического лица публичного права одним из первых выделил и проанализировал М.И. Кулагин, указывавший в качестве таковых наличие у них государственно-властных полномочий, а также публичных прав и обязанностей; особый порядок назначения являющихся носителями государственной власти управляющих <96>. В дальнейшем ученые более подробно выделили признаки данной конструкции, число которых у разных авторов было различным. Так, А.Г. Кузьмин в качестве таковых выделяет: 1) закрепление статуса юридического лица публичного права нормами публичного права; 2) обладание ими наряду с общей и специальной гражданской правоспособностью, также исключительной правоспособностью с определенной компетенцией; 3) в отличие от частных юридических лиц - отсутствие необходимости в лицензировании или государственной регистрации, если это касается органов публичной власти; 4) иную классификацию юридических лиц публичного права нежели юридических лиц частного права <97>. И.В. Бабичев применительно к юридическим лицам публичного права выделяет в качестве существенного признака фактор длительности их существования, по времени значительно более долгую деятельность, нежели юридических лиц частного права <98>. М.Ю. Зенков к таким признакам относит: 1) особый, публичный интерес и формируемую на его основе общественную цель деятельности, устанавливаемые нормативно-правовым актом о создании такого юридического лица и о наделении его специальной публичной правосубъектностью; 2) конституционный или административно-распорядительный порядок создания, реорганизации и ликвидации публично-правовых организаций; 3) специальные организационно-правовые его формы; 4) специфику протекающих в нем организационно-управленческих процессов, обусловливающую организацию процесса принятия решений, структуру и функции такого юридического лица; 5) наличие особых процедур публичного контроля за деятельностью и специфических форм отчетности юридических лиц публичного права; 6) специальный, жестко разрешительный, правовой режим финансово-экономической основы деятельности таких юридических лиц <99>. Наиболее развернутое обоснование признаки юридического лица публичного права получили в работах В.Е. Чиркина. Помимо отличий от юридических лиц частного права в части неодинаковых организационно-правовых форм деятельности, особенностей его субъектного материального состава, отсутствия устава, отличий системы органов юридического лица публичного права, особого характера, степени и формы их автономии, к числу общих признаков юридического лица публичного права ученый относит следующие: 1) юридическое лицо публичного права является публично-правовым образованием, правовой статус которого определяется нормативными правовыми актами публичного права; 2) юридическое лицо публичного права предназначено на решение задач общественного, социального характера; 3) воля юридического лица публичного права формируется на основе общественных интересов и социальных позиций определенных групп населения, не связанных с частными интересами; 4) юридическое лицо публичного права тесным образом связано с публичной властью, интегрировано в государственную администрацию; 5) юридическое лицо публичного права имеет особый порядок создания и особый правовой режим имущества; 6) гражданско-правовая ответственность юридического лица публичного права за причинение вреда и другие формы имущественной ответственности предполагают ответственность тех, чьим представителем оно выступает: государства, субъекта федерации, муниципального образования <100>.
(Зайцева Ю.А.)
("Юстицинформ", 2024)Признание юридических лиц с публичными функциями (госкорпорации и публично-правовые компании) самостоятельными организационно-правовыми формами активизировало обсуждение целесообразности введения в российскую систему категории "юридическое лицо публичного права". Основные черты юридического лица публичного права одним из первых выделил и проанализировал М.И. Кулагин, указывавший в качестве таковых наличие у них государственно-властных полномочий, а также публичных прав и обязанностей; особый порядок назначения являющихся носителями государственной власти управляющих <96>. В дальнейшем ученые более подробно выделили признаки данной конструкции, число которых у разных авторов было различным. Так, А.Г. Кузьмин в качестве таковых выделяет: 1) закрепление статуса юридического лица публичного права нормами публичного права; 2) обладание ими наряду с общей и специальной гражданской правоспособностью, также исключительной правоспособностью с определенной компетенцией; 3) в отличие от частных юридических лиц - отсутствие необходимости в лицензировании или государственной регистрации, если это касается органов публичной власти; 4) иную классификацию юридических лиц публичного права нежели юридических лиц частного права <97>. И.В. Бабичев применительно к юридическим лицам публичного права выделяет в качестве существенного признака фактор длительности их существования, по времени значительно более долгую деятельность, нежели юридических лиц частного права <98>. М.Ю. Зенков к таким признакам относит: 1) особый, публичный интерес и формируемую на его основе общественную цель деятельности, устанавливаемые нормативно-правовым актом о создании такого юридического лица и о наделении его специальной публичной правосубъектностью; 2) конституционный или административно-распорядительный порядок создания, реорганизации и ликвидации публично-правовых организаций; 3) специальные организационно-правовые его формы; 4) специфику протекающих в нем организационно-управленческих процессов, обусловливающую организацию процесса принятия решений, структуру и функции такого юридического лица; 5) наличие особых процедур публичного контроля за деятельностью и специфических форм отчетности юридических лиц публичного права; 6) специальный, жестко разрешительный, правовой режим финансово-экономической основы деятельности таких юридических лиц <99>. Наиболее развернутое обоснование признаки юридического лица публичного права получили в работах В.Е. Чиркина. Помимо отличий от юридических лиц частного права в части неодинаковых организационно-правовых форм деятельности, особенностей его субъектного материального состава, отсутствия устава, отличий системы органов юридического лица публичного права, особого характера, степени и формы их автономии, к числу общих признаков юридического лица публичного права ученый относит следующие: 1) юридическое лицо публичного права является публично-правовым образованием, правовой статус которого определяется нормативными правовыми актами публичного права; 2) юридическое лицо публичного права предназначено на решение задач общественного, социального характера; 3) воля юридического лица публичного права формируется на основе общественных интересов и социальных позиций определенных групп населения, не связанных с частными интересами; 4) юридическое лицо публичного права тесным образом связано с публичной властью, интегрировано в государственную администрацию; 5) юридическое лицо публичного права имеет особый порядок создания и особый правовой режим имущества; 6) гражданско-правовая ответственность юридического лица публичного права за причинение вреда и другие формы имущественной ответственности предполагают ответственность тех, чьим представителем оно выступает: государства, субъекта федерации, муниципального образования <100>.
Статья: Об основаниях освобождения от гражданско-правовой ответственности в сфере государственных закупок
(Богдан В.Г.)
("Вестник арбитражной практики", 2021, N 5)Как справедливо утверждал С.Н. Братусь, обоснование ответственности юридического лица виной его органов в подборе кадров, а также недостаточной организации и руководстве их деятельностью вступает в явное противоречие между теоретическим обоснованием ответственности (что нет вины юридического лица, а есть вина его органов) и практическим выводом (что ответственность несет само юридическое лицо как субъект права). По мнению указанного ученого, основная причина несостоятельности данной концепции заключается в отрицании реальности процесса образования коллективной воли. Ответственность юридического лица не подлежит подмене персональной ответственностью его работников или руководителей. Более того, в тех случаях, когда могут быть обнаружены конкретные работники или должностные лица, виновные в неисполнении либо ненадлежащем исполнении своих обязанностей, они несут ответственность в соответствии с нормами трудового, административного или уголовного права <8>. Привлечение указанных физических лиц к ответственности никоим образом не освобождает от гражданско-правовой ответственности само юридическое лицо.
(Богдан В.Г.)
("Вестник арбитражной практики", 2021, N 5)Как справедливо утверждал С.Н. Братусь, обоснование ответственности юридического лица виной его органов в подборе кадров, а также недостаточной организации и руководстве их деятельностью вступает в явное противоречие между теоретическим обоснованием ответственности (что нет вины юридического лица, а есть вина его органов) и практическим выводом (что ответственность несет само юридическое лицо как субъект права). По мнению указанного ученого, основная причина несостоятельности данной концепции заключается в отрицании реальности процесса образования коллективной воли. Ответственность юридического лица не подлежит подмене персональной ответственностью его работников или руководителей. Более того, в тех случаях, когда могут быть обнаружены конкретные работники или должностные лица, виновные в неисполнении либо ненадлежащем исполнении своих обязанностей, они несут ответственность в соответствии с нормами трудового, административного или уголовного права <8>. Привлечение указанных физических лиц к ответственности никоим образом не освобождает от гражданско-правовой ответственности само юридическое лицо.