Бестелесные вещи
Подборка наиболее важных документов по запросу Бестелесные вещи (нормативно–правовые акты, формы, статьи, консультации экспертов и многое другое).
Статьи, комментарии, ответы на вопросы
"Вещное право: научно-познавательный очерк"
(3-е издание, переработанное и дополненное)
(Суханов Е.А.)
("Статут", 2024)2. "Бестелесные вещи" (права) как объекты гражданских прав
(3-е издание, переработанное и дополненное)
(Суханов Е.А.)
("Статут", 2024)2. "Бестелесные вещи" (права) как объекты гражданских прав
Статья: Объект договора в свете цивилистической традиции: к публикации перевода статьи Роберто Фьори "Проблема объекта договора в цивилистической традиции"
(Пестов М.М., Доев А.М.)
("Вестник гражданского права", 2025, N 5)Стоит отметить, что статья Роберто Фьори весьма органично встраивается в отечественный дискурс о понятии "объект права". Уже с первых страниц становится ясно, насколько созвучны друг другу мысли итальянских и российских цивилистов. Перечисляемые им идеи итальянских правоведов об объекте договора практически полностью находят отражение у дореволюционных и советских авторов <3>. В самом деле, уже во второй половине XIX столетия складывается дискуссия о том, что понимать под объектом: только лишь вещь или же в том числе действия обязанного лица. Если придерживаться первой позиции, возникает вопрос, как быть, когда никакой вещи в обязательстве нет. Для решения этого предлагается либо более широко понимать понятие "вещь", либо вовсе отказаться от него в пользу более абстрактного термина. И если юристы первой половины XIX столетия придерживались традиционного термина "res", включая в него вслед за Гаем бестелесные вещи <4>, то уже Д.И. Мейер заменяет вещь на объект права. В то же время для совокупного обозначения действий и вещей юрист предложил использовать термин "имущество" <5>.
(Пестов М.М., Доев А.М.)
("Вестник гражданского права", 2025, N 5)Стоит отметить, что статья Роберто Фьори весьма органично встраивается в отечественный дискурс о понятии "объект права". Уже с первых страниц становится ясно, насколько созвучны друг другу мысли итальянских и российских цивилистов. Перечисляемые им идеи итальянских правоведов об объекте договора практически полностью находят отражение у дореволюционных и советских авторов <3>. В самом деле, уже во второй половине XIX столетия складывается дискуссия о том, что понимать под объектом: только лишь вещь или же в том числе действия обязанного лица. Если придерживаться первой позиции, возникает вопрос, как быть, когда никакой вещи в обязательстве нет. Для решения этого предлагается либо более широко понимать понятие "вещь", либо вовсе отказаться от него в пользу более абстрактного термина. И если юристы первой половины XIX столетия придерживались традиционного термина "res", включая в него вслед за Гаем бестелесные вещи <4>, то уже Д.И. Мейер заменяет вещь на объект права. В то же время для совокупного обозначения действий и вещей юрист предложил использовать термин "имущество" <5>.
Статья: К проблеме виндикации как способа защиты прав на цифровые и некоторые иные нематериальные объекты
(Дерюгина Т.В.)
("Цивилист", 2025, N 3)В науке и судебной практике существует два основных подхода к виндикации бестелесных вещей (нематериальных объектов). Согласно первому виндикация таких вещей допускается. В частности, авторы указывают на возможность истребования из чужого незаконного владения бездокументарных ценных бумаг <13>.
(Дерюгина Т.В.)
("Цивилист", 2025, N 3)В науке и судебной практике существует два основных подхода к виндикации бестелесных вещей (нематериальных объектов). Согласно первому виндикация таких вещей допускается. В частности, авторы указывают на возможность истребования из чужого незаконного владения бездокументарных ценных бумаг <13>.
Статья: О договорном механизме приобретения права на использование элементов образа физического лица
(Останина Е.А.)
("Вестник гражданского права", 2025, N 2)Всякое исследование принято начинать с римского права. Но если мы будем искать в римском праве начало личных неимущественных прав, то найдем лишь разрозненные идеи: одна наиболее заметная идея состоит в запрете распространения ложных сведений и в запрете оскорблений (знаменитый деликт injuria <4>), другая - в защите личности подвластного по иску отца семейства (фрагмент отношений, регулируемых Законом Аквилия <5>). Это не означает общего пренебрежения римлянами правами личности. Это всего лишь показывает, что для регулирования отношений по поводу личных нематериальных благ нужна была привычка к более широким абстракциям, чем имелись в римской юриспруденции. Отношения, полностью принадлежащие к миру нематериального, сложно было представить даже с использованием конструкции бестелесной вещи. Если они и становились объектом внимания, то только изредка в области деликтного права.
(Останина Е.А.)
("Вестник гражданского права", 2025, N 2)Всякое исследование принято начинать с римского права. Но если мы будем искать в римском праве начало личных неимущественных прав, то найдем лишь разрозненные идеи: одна наиболее заметная идея состоит в запрете распространения ложных сведений и в запрете оскорблений (знаменитый деликт injuria <4>), другая - в защите личности подвластного по иску отца семейства (фрагмент отношений, регулируемых Законом Аквилия <5>). Это не означает общего пренебрежения римлянами правами личности. Это всего лишь показывает, что для регулирования отношений по поводу личных нематериальных благ нужна была привычка к более широким абстракциям, чем имелись в римской юриспруденции. Отношения, полностью принадлежащие к миру нематериального, сложно было представить даже с использованием конструкции бестелесной вещи. Если они и становились объектом внимания, то только изредка в области деликтного права.
Статья: О некоторых традициях в регулировании и защите владения: история и современность
(Лаптева Л.Е.)
("Гражданское право", 2025, N 5)Бурный прогресс экономики, появление цифровых активов и иных бестелесных вещей ставит вопрос о номенклатуре возможных объектов владения. В Российской империи вопрос владения бестелесными вещами и обозначаемыми их посредством имущественными правами еще не стоял, основные вопросы судебной практики касались недвижимых вещей. Эта традиция оказалась весьма прочной. В современной российской литературе продолжает доминировать представление, что как "объектом ограниченных вещных прав, в содержание которых входит правомочие владения, так и объектом добросовестного давностного владения может являться только вещь" <7>, понимаемая как телесный предмет. Дискуссионным остается вопрос о "распространении на отношения, связанные с использованием бездокументарных ценных бумаг, норм о праве собственности... Представители так называемой документарной концепции выступают против признания бездокументарных ценных бумаг вещами" <8>. Исследователи цифровизации гражданского оборота часто применяют термин "владение" в отношении цифровых активов, токенов и т.д. <9>. Остается пока загадкой, что именно авторы понимают под этим владением. Особое вещное право? Вряд ли! Но это и не фактическое владение! Скорее, речь идет об аналоге категории - власть или господство над объектом. В любом случае приведенная концепция требует анализа.
(Лаптева Л.Е.)
("Гражданское право", 2025, N 5)Бурный прогресс экономики, появление цифровых активов и иных бестелесных вещей ставит вопрос о номенклатуре возможных объектов владения. В Российской империи вопрос владения бестелесными вещами и обозначаемыми их посредством имущественными правами еще не стоял, основные вопросы судебной практики касались недвижимых вещей. Эта традиция оказалась весьма прочной. В современной российской литературе продолжает доминировать представление, что как "объектом ограниченных вещных прав, в содержание которых входит правомочие владения, так и объектом добросовестного давностного владения может являться только вещь" <7>, понимаемая как телесный предмет. Дискуссионным остается вопрос о "распространении на отношения, связанные с использованием бездокументарных ценных бумаг, норм о праве собственности... Представители так называемой документарной концепции выступают против признания бездокументарных ценных бумаг вещами" <8>. Исследователи цифровизации гражданского оборота часто применяют термин "владение" в отношении цифровых активов, токенов и т.д. <9>. Остается пока загадкой, что именно авторы понимают под этим владением. Особое вещное право? Вряд ли! Но это и не фактическое владение! Скорее, речь идет об аналоге категории - власть или господство над объектом. В любом случае приведенная концепция требует анализа.
"Договоры в сфере организации снабжения электрической энергией в Российской Федерации: монография"
(2-е издание, переработанное и дополненное)
(Крассов Е.О.)
("НОРМА", 2025)Часто электрическую энергию в связи с ее физическими свойствами называют "бестелесной вещью" (res incorporales). Однако использование данного термина неприменимо к такому понятию, как электрическая энергия. Так, нельзя согласиться с А.Д. Жанэ, рассматривающим электрическую энергию в качестве бестелесной вещи <1>. Термин res incorporales еще в римском праве использовался для обозначения имущественных прав и т.д. <2>. В отношении электрической энергии допустимо лишь использование термина "неосязаемый", означающего, что объект не обладает телесным признаком, т.е. речь идет о неосязаемой вещи.
(2-е издание, переработанное и дополненное)
(Крассов Е.О.)
("НОРМА", 2025)Часто электрическую энергию в связи с ее физическими свойствами называют "бестелесной вещью" (res incorporales). Однако использование данного термина неприменимо к такому понятию, как электрическая энергия. Так, нельзя согласиться с А.Д. Жанэ, рассматривающим электрическую энергию в качестве бестелесной вещи <1>. Термин res incorporales еще в римском праве использовался для обозначения имущественных прав и т.д. <2>. В отношении электрической энергии допустимо лишь использование термина "неосязаемый", означающего, что объект не обладает телесным признаком, т.е. речь идет о неосязаемой вещи.
Статья: Жизнь и творчество Романа Лоншана де Берье (1883 - 1941) в самом первом приближении
(Горбунов Е.Ю.)
("Вестник гражданского права", 2025, N 4)Роман Лоншан де Берье в 1906 г. получает степень доктора юридических наук. Для получения этой степени в соответствии с действовавшими тогда требованиями не нужно было защищать диссертацию, но необходимо было завершить обучение в университете и сдать три строгих экзамена. Первый экзамен охватывал римское, каноническое и германское право, второй - австрийское гражданское, торговое и вексельное право, австрийский гражданский процесс, а также австрийское уголовное право и уголовный процесс. Третий экзамен сдавался по публичному праву, международному праву и политической экономии. В июле 1907 г. Роману Лоншану де Берье была предоставлена стипендия из фонда графа Леона Пининского для обучения в Берлине. Государственный деятель и меценат граф Леон Пининский (1857 - 1938) также был известным правоведом, профессором римского права во Львовском университете. Во время обучения в 1907/1908 учебном году в Университете Фридриха Вильгельма в Берлине Роман Лоншан де Берье слушал лекции Отто фон Гирке, Йозефа Колера, Теодора Киппа, Хайнриха Бруннера и Эмиля Зеккеля. В этот период своей жизни Роман Лоншан де Берье подготовил на немецком языке статью о понятии бестелесной вещи в германском и австрийском праве <6>.
(Горбунов Е.Ю.)
("Вестник гражданского права", 2025, N 4)Роман Лоншан де Берье в 1906 г. получает степень доктора юридических наук. Для получения этой степени в соответствии с действовавшими тогда требованиями не нужно было защищать диссертацию, но необходимо было завершить обучение в университете и сдать три строгих экзамена. Первый экзамен охватывал римское, каноническое и германское право, второй - австрийское гражданское, торговое и вексельное право, австрийский гражданский процесс, а также австрийское уголовное право и уголовный процесс. Третий экзамен сдавался по публичному праву, международному праву и политической экономии. В июле 1907 г. Роману Лоншану де Берье была предоставлена стипендия из фонда графа Леона Пининского для обучения в Берлине. Государственный деятель и меценат граф Леон Пининский (1857 - 1938) также был известным правоведом, профессором римского права во Львовском университете. Во время обучения в 1907/1908 учебном году в Университете Фридриха Вильгельма в Берлине Роман Лоншан де Берье слушал лекции Отто фон Гирке, Йозефа Колера, Теодора Киппа, Хайнриха Бруннера и Эмиля Зеккеля. В этот период своей жизни Роман Лоншан де Берье подготовил на немецком языке статью о понятии бестелесной вещи в германском и австрийском праве <6>.
"Залог обязательственных прав: осмысление института в парадигме решений отечественного правопорядка: монография"
(Волчанский М.А.)
("Статут", 2024)Противоположная позиция исходит из того, что римское право допускало институт залога, имеющего своим предметом именно бестелесные вещи в виде прав требований, о чем свидетельствуют соответствующие источники <3>.
(Волчанский М.А.)
("Статут", 2024)Противоположная позиция исходит из того, что римское право допускало институт залога, имеющего своим предметом именно бестелесные вещи в виде прав требований, о чем свидетельствуют соответствующие источники <3>.
Статья: Категория actio как ключевой элемент римского частного права
(Харченко Д.С.)
("Вестник гражданского права", 2025, N 1)Известный французский романист Мишель Вилле отмечал, что понятие субъективного права не играло для римлян никакой роли в системе права <51>. Данный тезис исследователь обосновывает исходя из анализа Институций Гая, где понятие ius используется в смысле бестелесной вещи, в противопоставление телесным вещам, что делает систему римского права больше похожей на систему имущественных ценностей или объектов <52>. М. Вилле, по сути, уравнивает фигуры ius и res.
(Харченко Д.С.)
("Вестник гражданского права", 2025, N 1)Известный французский романист Мишель Вилле отмечал, что понятие субъективного права не играло для римлян никакой роли в системе права <51>. Данный тезис исследователь обосновывает исходя из анализа Институций Гая, где понятие ius используется в смысле бестелесной вещи, в противопоставление телесным вещам, что делает систему римского права больше похожей на систему имущественных ценностей или объектов <52>. М. Вилле, по сути, уравнивает фигуры ius и res.
Статья: Сущность бездокументарных ценных бумаг: неустраненные противоречия и пути их преодоления
(Чистов Т.А.)
("Правосудие/Justice", 2025, N 1)Теоретической основой данного направления является высказывание классика немецкой цивилистики Л. Эннекцеруса, который указывал: "Является ли предмет телесным, т.е. вещью, решается по воззрениям оборота, но не по учению физики" [11, с. 12]. Почему-то представители отечественной доктрины восприняли эту фразу как доказательство или отправную точку для возможности рассматривать совокупности прав требования в качестве бестелесных вещей. Но здесь же автор указывал, что вещь надо воспринимать одним из органов чувств, поэтому "...для понятия вещи безразлично, является ли предмет твердым, жидким или газообразным" [11, с. 12], т.е. все же вещь должна пребывать в одном из физических агрегатных состояний. Более того, Л. Эннекцерус отмечал, что не могут быть вещами права и совокупности прав [11, с. 13].
(Чистов Т.А.)
("Правосудие/Justice", 2025, N 1)Теоретической основой данного направления является высказывание классика немецкой цивилистики Л. Эннекцеруса, который указывал: "Является ли предмет телесным, т.е. вещью, решается по воззрениям оборота, но не по учению физики" [11, с. 12]. Почему-то представители отечественной доктрины восприняли эту фразу как доказательство или отправную точку для возможности рассматривать совокупности прав требования в качестве бестелесных вещей. Но здесь же автор указывал, что вещь надо воспринимать одним из органов чувств, поэтому "...для понятия вещи безразлично, является ли предмет твердым, жидким или газообразным" [11, с. 12], т.е. все же вещь должна пребывать в одном из физических агрегатных состояний. Более того, Л. Эннекцерус отмечал, что не могут быть вещами права и совокупности прав [11, с. 13].
"Современное гражданское и семейное право: перспективы развития доктрины, законодательства и правоприменительной практики: монография"
(отв. ред. Е.В. Вавилин, О.М. Родионова)
("Статут", 2024)Анализ правовых публикаций последних лет по различным проблемам цифровизации позволяет раскрыть их неточности, изъяны, ошибки, суть которых можно свести к следующему: 1) исследование новых цифровых объектов происходит с помощью гражданско-правового инструментария, разработанного цивилистами для вещей, и, как следствие, допускается механистическое распространение правового режима вещей на "бестелесные" цифровые объекты; 2) анализ digital-среды осуществляется посредством понятийного аппарата точных наук, в котором юристы не разбираются; при отсутствии элементарной грамотности в области IT-технологий авторы-юристы начинают исследовать то, в чем совершенно не разбираются, и допускают ошибки в своих суждениях; 3) работы имеют чаще всего описательный характер, а анализ новых цифровых объектов подменяется рассуждениями, носящими чисто умозрительный, абстрактный характер; в них, как правило, дается экономическая характеристика цифровых явлений и процессов, хотя громкие названия публикаций обещают читателю рассмотрение концептуальных основ правового регулирования; 4) публикации в основном представляют собой куцый, усеченный, вырванный из контекста набор цитат из англоязычной экономической и технической литературы; 5) при рассмотрении проблем цифровизации авторы чаще всего используют инструментарий экономического анализа права, которому приписываются качества универсального средства, избавляющего от юридической косности в решении социально-экономических проблем, в том числе проблем цифровизации <1>.
(отв. ред. Е.В. Вавилин, О.М. Родионова)
("Статут", 2024)Анализ правовых публикаций последних лет по различным проблемам цифровизации позволяет раскрыть их неточности, изъяны, ошибки, суть которых можно свести к следующему: 1) исследование новых цифровых объектов происходит с помощью гражданско-правового инструментария, разработанного цивилистами для вещей, и, как следствие, допускается механистическое распространение правового режима вещей на "бестелесные" цифровые объекты; 2) анализ digital-среды осуществляется посредством понятийного аппарата точных наук, в котором юристы не разбираются; при отсутствии элементарной грамотности в области IT-технологий авторы-юристы начинают исследовать то, в чем совершенно не разбираются, и допускают ошибки в своих суждениях; 3) работы имеют чаще всего описательный характер, а анализ новых цифровых объектов подменяется рассуждениями, носящими чисто умозрительный, абстрактный характер; в них, как правило, дается экономическая характеристика цифровых явлений и процессов, хотя громкие названия публикаций обещают читателю рассмотрение концептуальных основ правового регулирования; 4) публикации в основном представляют собой куцый, усеченный, вырванный из контекста набор цитат из англоязычной экономической и технической литературы; 5) при рассмотрении проблем цифровизации авторы чаще всего используют инструментарий экономического анализа права, которому приписываются качества универсального средства, избавляющего от юридической косности в решении социально-экономических проблем, в том числе проблем цифровизации <1>.
Статья: Возрождение традиционной для России цивилистической культуры в Гражданском кодексе РФ 1994 г.
(Гаджиев Г.А.)
("Вестник гражданского права", 2024, N 6)Обратим внимание на эту тонкость юридической мысли - господство не только над вещами, но и над "имуществом", имеющим значение вещи. Юридическая привязка субъективного права собственности к имуществу, имеющему значение вещи, означает юридическое понятие вещи, оторвалось от ее понимания как только чего-то телесного, это и "бестелесные вещи", и это - как бы вещи, т.е. юридические фикции вещей. Тем самым Победоносцев обращал внимание на то, что в частном праве используются онтологико-правовые идеи, и в частности базовое различение "материальное - идеальное". Он понимал значительную роль юридических фикций в цивилистической культуре. После него эту мысль использовал Н.Н. Алексеев, который писал, что право - это очень искаженное отражение действительности, поскольку оно неизбежно использует разного рода фикции, а правопорядок сам по себе есть фикция, и основные нравственные и юридические понятия с точки зрения теории познания являются фикциями <5>.
(Гаджиев Г.А.)
("Вестник гражданского права", 2024, N 6)Обратим внимание на эту тонкость юридической мысли - господство не только над вещами, но и над "имуществом", имеющим значение вещи. Юридическая привязка субъективного права собственности к имуществу, имеющему значение вещи, означает юридическое понятие вещи, оторвалось от ее понимания как только чего-то телесного, это и "бестелесные вещи", и это - как бы вещи, т.е. юридические фикции вещей. Тем самым Победоносцев обращал внимание на то, что в частном праве используются онтологико-правовые идеи, и в частности базовое различение "материальное - идеальное". Он понимал значительную роль юридических фикций в цивилистической культуре. После него эту мысль использовал Н.Н. Алексеев, который писал, что право - это очень искаженное отражение действительности, поскольку оно неизбежно использует разного рода фикции, а правопорядок сам по себе есть фикция, и основные нравственные и юридические понятия с точки зрения теории познания являются фикциями <5>.