Разрешение споров, возникающих вследствие причинения вреда

7. В силу возложенной законом обязанности удостоверить личность гражданина, обратившегося за совершением нотариальных действий, нотариус отвечает за имущественный вред, причиненный покупателю недвижимого имущества в результате ненадлежащего установления нотариусом личности гражданина, от имени которого выдана доверенность на продажу этого имущества.

С. обратилась в суд с иском к страховой компании, застраховавшей риск гражданской ответственности нотариуса, о взыскании страхового возмещения. Иск обоснован тем, что 27 сентября 2016 г. нотариусом Х. удостоверена доверенность, согласно которой П. уполномочила И. продать принадлежащую доверителю на праве собственности квартиру, в то время как от имени П. на основании поддельного паспорта действовала Ф. Впоследствии Ф., действуя по поддельному паспорту И., на основании удостоверенной нотариусом Х. доверенности заключила с С. договор купли-продажи указанной квартиры и получила от С. 700 000 руб. За регистрацию права собственности С. была уплачена государственная пошлина.

Вступившим в законную силу решением суда от 2 февраля 2017 г. по иску П. названный договор купли-продажи признан недействительным, квартира истребована из владения С. в пользу П., в пользу которой также взысканы расходы на уплату государственной пошлины.

Вступившим в законную силу решением того же суда от 25 июля 2017 г. указанная выше доверенность признана недействительной.

Ответственность нотариуса Х. застрахована страховой компанией (ответчиком) по договору страхования профессиональной деятельности нотариуса от 22 июня 2016 г.

Ссылаясь на то, что ущерб наступил в результате ненадлежащего совершения нотариусом Х. нотариального действия, С. просила взыскать с ответчика страховое возмещение в размере 704 957 руб.

Определением суда к участию в деле в качестве соответчика привлечена нотариус Х.

Разрешая спор и отказывая в удовлетворении исковых требований, суд первой инстанции сослался на то, что все необходимые действия, связанные с нотариальным удостоверением доверенности, нотариус Х. выполнила, в том числе в установленном порядке проверила личность доверителя. Доказательств того, что паспорт на имя П. с вклеенной в него фотографией Ф. имел явные признаки подделки, по мнению суда первой инстанции, не имеется. Также суд указал, что убытки истца возникли не вследствие действий нотариуса, а в результате действий третьих лиц.

Отменяя решение суда первой инстанции в части отказа в иске к страховой компании и взыскивая страховое возмещение, суд апелляционной инстанции признал установленным наличие прямой причинно-следственной связи между действиями нотариуса Х. и убытками истца, поскольку нотариус, вопреки требованиям закона, не проявив необходимую для надлежащего исполнения своих обязанностей заботливость и осмотрительность, не установила должным образом личность гражданина, действующего от имени доверителя, вследствие чего истец, полагаясь на удостоверенную нотариусом доверенность, уплатила покупную цену лицу, не имеющему право ни продавать квартиру, ни получать за нее денежные средства.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации, оставляя без изменения апелляционное определение, исходила из следующего.

В силу п. 4 ст. 931 ГК РФ, в случае когда ответственность за причинение вреда застрахована в силу того, что ее страхование обязательно, а также в других случаях, предусмотренных законом или договором страхования такой ответственности, лицо, в пользу которого считается заключенным договор страхования, вправе предъявить непосредственно страховщику требование о возмещении вреда в пределах страховой суммы.

Согласно положениям ст. 17 Основ законодательства Российской Федерации о нотариате, утвержденных постановлением Верховного Совета Российской Федерации от 11 февраля 1993 г. N 4462-1 (далее - Основы законодательства о нотариате), в редакции, действовавшей на момент удостоверения доверенности, нотариус, занимающийся частной практикой, несет полную имущественную ответственность за вред, причиненный по его вине имуществу гражданина или юридического лица в результате совершения нотариального действия с нарушением закона, если иное не установлено указанной статьей (часть первая).

Из положений ст. 42 Основ законодательства о нотариате следует, что на нотариуса при совершении нотариальных действий возлагается обязанность удостоверить личность гражданина, обратившегося за совершением нотариального действия, и проверить подлинность предъявленного им документа, удостоверяющего его личность.

Возлагая на нотариуса такую обязанность, закон не предусматривает исчерпывающим образом методы и способы удостоверения личности и проверки подлинности документов, а также перечень применяемых при этом технических средств, оставляя вопрос о полноте и достаточности такой проверки на усмотрение самого нотариуса, который несет профессиональный риск ненадлежащего совершения нотариальных действий.

При этом обязанность доказать надлежащее исполнение своих обязанностей возлагается на нотариуса.

Исследовав и оценив доказательства, суд апелляционной инстанции посчитал установленным, что нотариус могла и должна была обратить внимание на несоответствие личности обратившейся за совершением нотариального действия Ф. предъявленному ею паспорту на имя П., в частности, ввиду явного несоответствия возраста.

Определение N 49-КГ19-13

8. Нарушение банком очередности списания денежных средств со счета клиента, повлекшее неисполнение судебного приказа, является основанием для возмещения банком убытков взыскателю.

Л. обратился в суд с иском к банку о взыскании убытков в размере 144 565 руб. и компенсации морального вреда, указав, что 7 марта 2018 г. мировым судьей выдан судебный приказ на взыскание в пользу истца задолженности по заработной плате с общества в размере 144 565 руб.

28 марта 2018 г. судебный приказ направлен в обслуживающий счета указанного общества банк, которым судебный приказ был получен и принят к исполнению 3 апреля 2018 г.

12 апреля 2018 г. на расчетный счет должника поступили денежные средства в размере 184 492,84 руб., которые в этот же день с нарушением очередности списания денежных средств переведены в счет погашения задолженности общества перед федеральным налоговым органом.

Отказывая в удовлетворении исковых требований Л., суд первой инстанции указал, что нарушение очередности списания денежных средств при недоказанности утраты возможности взыскания долга за счет имущества должника не является доказательством причинно-следственной связи между действиями (бездействием) ответчика и убытками взыскателя.

С такими выводами согласился и суд апелляционной инстанции.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации отменила апелляционное определение и направила дело на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции, указав в том числе следующее.

В соответствии со ст. 855 ГК РФ при недостаточности денежных средств на счете для удовлетворения всех предъявленных к нему требований списание денежных средств по исполнительным документам, предусматривающим перечисление или выдачу денежных средств для расчетов по выплате выходных пособий и оплате труда с лицами, работающими или работавшими по трудовому договору (контракту), относится ко второй очереди, а по поручениям налоговых органов на списание и перечисление задолженности по уплате налогов и сборов в бюджеты бюджетной системы Российской Федерации - к третьей очереди.

Согласно ч. 8 ст. 70 Федерального закона от 2 октября 2007 г. N 229-ФЗ "Об исполнительном производстве" не исполнить исполнительный документ или постановление судебного пристава-исполнителя полностью банк или иная кредитная организация может в случае отсутствия на счетах должника денежных средств либо в случае, когда на денежные средства, находящиеся на указанных счетах, наложен арест или когда в порядке, установленном законом, приостановлены операции с денежными средствами, либо в иных случаях, предусмотренных федеральным законом.

В соответствии с п. 1 ст. 15 указанного выше кодекса лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере.

В п. 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" разъяснено, что по делам о возмещении убытков истец обязан доказать, что ответчик является лицом, в результате действий (бездействия) которого возник ущерб, а также факты нарушения обязательства или причинения вреда, наличие убытков (п. 2 ст. 15 ГК РФ).

По общему правилу, лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине (п. 2 ст. 1064 ГК РФ). Бремя доказывания своей невиновности лежит на лице, нарушившем обязательство или причинившем вред. Вина в нарушении обязательства или в причинении вреда предполагается, пока не доказано обратное.

Факт нарушения ответчиком очередности списания денежных средств, повлекший неисполнение судебного приказа, установлен судом, вина ответчика не опровергнута, судебный приказ не исполнен в отношении других работников общества, также пострадавших из-за нарушений банка-ответчика, между тем исковые требования о возмещении убытков удовлетворены, что нарушает принцип равенства всех перед законом и судом.

Определение N 5-КГ20-57

9. Нарушение судебным приставом-исполнителем обязанности по уведомлению должника о возбуждении в отношении его исполнительного производства и о принятии постановления о временном ограничении его на выезд из Российской Федерации является основанием для возмещения должнику вызванных таким ограничением убытков.

Т. обратился в суд с иском к службе судебных приставов о взыскании убытков в размере 111 900 руб., компенсации морального вреда и расходов на уплату государственной пошлины.

Иск обоснован тем, что 20 июля 2018 г. судебным приставом-исполнителем вынесено постановление о временном ограничении на выезд истца из Российской Федерации, о чем он не знал.

9 августа 2018 г. истец приобрел туристическую путевку в Турцию сроком с 2 по 15 октября 2018 г., однако при прохождении паспортного контроля 2 октября 2018 г. сотрудники пограничной службы сообщили ему об ограничении на выезд из Российской Федерации и вручили соответствующее уведомление, в связи с чем он не смог выехать на отдых.

В тот же день Т. обратился в суд с административным исковым заявлением о признании незаконным постановления судебного пристава-исполнителя.

Вступившим в законную силу судебным актом постановление судебного пристава-исполнителя от 20 июля 2018 г. о временном ограничении на выезд Т. из Российской Федерации признано незаконным.

Истец просил возместить причиненные ему убытки в виде затрат на покупку туристической путевки, транспортных расходов. Также истец посчитал, что незаконными действиями судебного пристава-исполнителя ему причинен моральный вред.

Удовлетворяя иск частично, суд первой инстанции исходил из того, что незаконность постановления судебного пристава-исполнителя от 20 июля 2018 г. о временном ограничении должника Т. на выезд из Российской Федерации установлена судебным актом, вступившим в законную силу, а невозможность выезда Т. 2 октября 2018 г. за рубеж повлекла за собой невозможность использования им туристского продукта.

Суд также указал, что незаконными действиями должностных лиц службы судебных приставов было ограничено конституционное право истца на свободу передвижения, соответственно, нарушено его личное неимущественное право, что является основанием для удовлетворения требований истца о взыскании компенсации морального вреда.

Отменяя решение суда первой инстанции, суд апелляционной инстанции указал, что истец на момент приобретения турпутевки знал о наличии задолженности на основании решения суда от 23 января 2018 г., а следовательно, действуя с должной степенью разумности и предусмотрительности, он мог заблаговременно до приобретения путевки получить достоверную информацию о наличии или об отсутствии препятствий для выезда за границу. Признание постановления судебного пристава-исполнителя о временном ограничении на выезд из Российской Федерации от 20 июля 2018 г. незаконным, по мнению суда апелляционной инстанции, не свидетельствует о наличии причинно-следственной связи между действиями судебного пристава-исполнителя и причиненными истцу убытками.

Кассационный суд общей юрисдикции согласился с выводами суда апелляционной инстанции.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации, признавая постановления судов апелляционной и кассационной инстанций незаконными и направляя дело на новое апелляционное рассмотрение, руководствовалась ст. 15, 16 и 1069 ГК РФ, а также положениями ст. 2, 4, ч. 2 ст. 119 Федерального закона от 2 октября 2007 г. N 229-ФЗ "Об исполнительном производстве" (далее - Закон об исполнительном производстве), п. 1 ст. 12, пп. 2 и 3 ст. 19 Федерального закона от 21 июля 1997 г. N 118-ФЗ "О судебных приставах" <1>, из которых следует, что гражданин вправе рассчитывать на то, что действия государственных органов будут соответствовать требованиям закона, а вред, причиненный незаконными действиями государственных органов, подлежит возмещению в полном объеме. При этом обязанность доказать законность их действий должна быть возложена на соответствующий орган или должностное лицо.

--------------------------------

<1> С 1 января 2020 г. - Федеральный закон от 21 июля 1997 г. N 118-ФЗ "Об органах принудительного исполнения Российской Федерации" (в редакции Федерального закона от 1 октября 2019 г. N 328-ФЗ).

Судом по делу установлено, что туристическая поездка истца не состоялась по причине того, что в отношении него было вынесено постановление о временном ограничении на выезд из Российской Федерации.

Незаконность постановления судебного пристава-исполнителя о временном ограничении должника Т. на выезд из Российской Федерации установлена судебным актом, вступившим в законную силу.

В частности, установлено, что судебным приставом-исполнителем нарушена обязанность по уведомлению должника о возбуждении в отношении его исполнительного производства, а также о принятии постановления о временном ограничении на выезд должника из Российской Федерации, установленная ст. 24 и ч. 10 ст. 67 Закона об исполнительном производстве.

Так, в соответствии со ст. 67 Закона об исполнительном производстве судебный пристав-исполнитель вправе вынести постановление о временном ограничении на выезд должника из Российской Федерации при неисполнении должником-гражданином в установленный для добровольного исполнения срок без уважительных причин содержащихся в выданном судом или являющемся судебным актом исполнительном документе требований, если сумма задолженности по исполнительному документу составляет 30 000 руб. и более (п. 3 ч. 1).

Копия постановления о временном ограничении на выезд должника из Российской Федерации направляется судебным приставом-исполнителем должнику не позднее дня, следующего за днем его вынесения (ч. 10).

Согласно ч. 12 ст. 30 Закона об исполнительном производстве срок для добровольного исполнения составляет пять дней со дня получения должником постановления о возбуждении исполнительного производства, либо с момента доставки извещения о размещении информации о возбуждении исполнительного производства в банке данных, отправленного посредством передачи короткого текстового сообщения по сети подвижной радиотелефонной связи, либо иного извещения или постановления о возбуждении исполнительного производства, вынесенного в форме электронного документа и направленного адресату, в том числе в его единый личный кабинет на Едином портале государственных и муниципальных услуг, в соответствии с ч. 2.1 ст. 14 данного федерального закона, если иное не установлено этим федеральным законом.

Из приведенных положений закона следует, что основанием для ограничения на выезд должника из Российской Федерации является не наличие решения суда о взыскании денежных средств, а неисполнение должником требований исполнительного документа в срок для его добровольного исполнения, определяемый в соответствии с Законом об исполнительном производстве.

С учетом изложенного вывод судов апелляционной и кассационной инстанций о том, что наличие решения суда о взыскании с Т. денежных сумм само по себе обязывало его проверять наличие или отсутствие в отношении его исполнительных производств и ограничений на выезд за пределы Российской Федерации, не основан на нормах права.

Истец указывал, что о возбуждении исполнительного производства не знал и не был об этом уведомлен, от исполнения исполнительного документа не уклонялся и не скрывался, место жительства и номер телефона не менял, имеет постоянную работу, свои доходы и имущество не скрывал.

Этим обстоятельствам судебными инстанциями оценка не дана.

Определение N 48-КГ20-11-К7