Практика Европейского Суда по правам человека

Постановление Европейского Суда по жалобе N 9536/10 "Федорин против России" (вынесено и вступило в силу 15 ноября 2016 г.), которым установлено нарушение статьи 3 Конвенции в связи с необеспечением надлежащих условий содержания Федорина Д.В. (далее - заявитель) в помещении отдела ФСКН России, пунктов 1 и 4 статьи 5, а также пункта 1 статьи 6 Конвенции - в связи с незаконным содержанием заявителя под стражей в отсутствие протокола о задержании и ненадлежащим рассмотрением областным судом жалобы заявителя на постановление о продлении срока содержания его под стражей и жалобы на приговор по его уголовному делу.

Заявитель жаловался на то, что условия его содержания под стражей в помещении ФСКН нарушали статью 3 Конвенции. Заявитель утверждал, что он содержался под стражей в течение примерно 22 часов в грязной камере, в которой отсутствовали базовые удобства, необходимые для содержания под стражей. Ему также не предоставлялись еда или питье.

Европейский Суд посчитал "неприемлемым содержание лица под стражей в условиях, в которых не обеспечена возможность удовлетворения его базовых потребностей. Соответственно, имело место нарушение статьи 3 Конвенции" (пункты 15 - 16 постановления).

Заявитель, ссылаясь на пункт 1 статьи 5 Конвенции, жаловался на то, что содержание его под стражей с 14 по 15 октября 2009 г. было незаконным.

Европейский Суд отметил, что власти не отрицали, что задержание заявителя было официально оформлено только на следующий день и пришел к выводу о том, что "содержание заявителя под стражей с 14 по 15 октября 2009 г. осуществлялось не "в порядке, установленном законом", и что оно, следовательно, противоречит пункту 1 статьи 5 Конвенции... Соответственно, было допущено нарушение данного положения" (пункты 22 - 23 постановления).

Заявитель также жаловался на то, что ему было отказано в праве на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение из-под стражи до суда в нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции.

Европейский Суд установил, что "[з]аявитель был задержан 14 октября 2009 г. и признан виновным 12 февраля 2010 г. Таким образом, подлежащий рассмотрению период составляет чуть меньше четырех месяцев" (пункт 28 постановления).

Суд отметил, что "задержание заявителя было обусловлено наличием разумного подозрения в том, что он торговал наркотическими веществами" (пункт 29 постановления).

Европейский Суд подчеркнул, что "российские суды придали особое значение риску того, что заявитель может скрыться или продолжить заниматься преступной деятельностью. Оценка данного риска основывалась на его предыдущих судимостях, отсутствии работы и семьи. В этих обстоятельствах выводы национальных судов о том, что заявитель мог скрыться или продолжить заниматься преступной деятельностью, не выглядят необоснованными. Несмотря на то, что отсутствие у заявителя работы или семьи не могло само по себе послужить основанием для помещения его под стражу, данные обстоятельства могли упрочить опасения того, что он может скрыться" (пункт 31 постановления).

Суд также отметил, что "заявитель содержался под стражей менее четырех месяцев. Ничто в представленных материалах не свидетельствует о наличии существенного периода бездействия со стороны органов прокуратуры или суда... [К]омпетентные национальные органы продемонстрировали особую тщательность при рассмотрении дела заявителя" (пункт 32 постановления).

Европейский Суд заключил, что "нарушения пункта 3 статьи 5 Конвенции допущено не было" (пункт 33 постановления).

Заявитель также жаловался, что ни он, ни его адвокат не присутствовали на слушании, на котором была рассмотрена его кассационная жалоба и продлено содержание под стражей.

Европейский Суд напомнил, что "отсутствие заявителя и (или) его адвоката в ходе рассмотрения кассационной жалобы влечет за собой нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции" (пункт 38 постановления).

Суд заключил, что в данном случае "имело место нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции" (пункт 40 постановления).

Заявитель также жаловался на то, что его право на справедливое судебное разбирательство, предусмотренное пунктом 1 статьи 6 Конвенции, было нарушено в связи с необеспечением национальным судом участия его и (или) его адвоката на слушании, на котором была рассмотрена кассационная жалоба.

Европейский Суд отметил, что "в российской правовой системе отсутствие заявителя и (или) адвоката при рассмотрении кассационной жалобы нарушает принцип равенства сторон" (пункт 45 постановления).

В настоящем деле Суд установил, что "рассмотрение кассационной жалобы проходило в отсутствие заявителя и его адвоката, в то время как в зале суда присутствовал прокурор, который представлял свою позицию устно" (пункт 46 постановления).

Европейский Суд пришел к выводу, что "в данном отношении имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции" (пункт 47 постановления).

Постановление Европейского Суда по жалобе N 40979/04 "Трутько против России" (вынесено 6 декабря 2016 г., вступило в силу 6 марта 2017 г.), которым установлено нарушение п. 1 ст. 5 Конвенции в связи с незаконным заключением Трутько М.А. (далее - заявительница) в целях ее судебно-психиатрического обследования и незаконным содержанием ее в психиатрическом учреждении.

Заявительница жаловалась на то, что ее пребывание в психиатрическом учреждении с 9 по 13 апреля 2004 г. с целью проведения судебно-психиатрической экспертизы в стационаре было нарушением пункта 1 статьи 5 Конвенции.

Власти утверждали, что пребывание заявительницы в психиатрическом учреждении с целью проведения стационарной судебно-психиатрической экспертизы было осуществлено в соответствии с национальным уголовно-процессуальным законодательством. Было отмечено, что заявительнице была предоставлена возможность обжалования решения городского суда и предоставления своих аргументов во время слушания в кассационной инстанции.

Европейский Суд установил, что "[в] настоящем деле стороны не оспаривали, что исполнение судебного решения о судебно-психиатрической экспертизе заявительницы было связано с лишением свободы" (пункт 32 постановления).

Суд отметил, что "[б]ольшинство дел, связанных с принудительной госпитализацией, были рассмотрены в соответствии с пунктом 1 (e) статьи 5 Конвенции, которая допускает задержание лиц "душевнобольных". Несмотря на значительную степень сходства между этими делами и настоящим делом, очевидно, что настоящее дело подлежит рассмотрению в соответствии с пунктом 1 (b) статьи 5 Конвенции, в котором предусматривается inter alia <27>, в частности, задержание за неисполнение судебного решения, вынесенного в этот же день на основании ходатайства прокурора от 4 ноября 2003 года о необходимости прохождения экспертизы заявителем, и после серии переносов судебных заседаний, заявительница была задержана в соответствии с решением суда 9 апреля 2004 года. В отношении лица, которому судом была назначена принудительная психиатрическая экспертиза, цель содержания под стражей в соответствии с подпунктом (b) пункта 1 статьи 5 Конвенции, заключалась в обеспечении исполнения судебного решения о прохождении заявительницей психиатрической экспертизы, которая, по мнению компетентных национальных органов, была необходима в целях определения страдает ли человек каким-либо психическим расстройством. Именно в этом и состоял смысл судебного решения, вынесенного городским судом 4 ноября 2003 г." (пункт 33 постановления).

--------------------------------

<27> Среди прочего.

Суд также установил, что "судебно-психиатрическая экспертиза заявительницы была назначена компетентными национальными органами во время досудебного расследования предполагаемого оскорбления судей и неуважения к суду. 4 ноября 2003 г. городской суд вынес решение о проведении экспертизы заявительницы со ссылкой на статью 165 Кодекса <28>, которая требует судебного решения на определенные следственные действия и пункта 2 статьи 203 Кодекса <29>, что позволяет подозреваемому быть задержанным с целью психиатрической экспертизы. Нет никаких доказательств того, что заявительница или ее представители были уведомлены о заседании, в то время как прокурор и следователь присутствовали и делали устные заявления" (пункт 37 постановления).

--------------------------------

<28> Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации.

<29> Там же.

Европейский Суд подчеркнул, что он не сомневается, что "необходимые требования уголовного расследования могут оправдать ex parte <30> слушания по судебному разрешению определенных следственных действий в соответствии со статьей 165 Кодекса <31> (например, домашний и личный обыск и перехват корреспонденции). В этом контексте слушание ex parte служит для повышения эффективности расследований и сдерживает вероятность того, что доказательства были подделаны или уничтожены. Однако помещение лица в медицинское или психиатрическое учреждение для судебно-медицинской экспертизы, по-видимому, не подпадает под категорию, к которой вышеуказанные соображения могут быть применены в равной степени" (пункт 38 постановления).

--------------------------------

<30> Без уведомления или в отсутствие другой стороны.

<31> Там же.

Суд отметил, что "вышеупомянутые следственные меры включают содержание в специализированном медицинском учреждении, лишение свободы, которое в соответствии с пунктом 1 статьи 5 Конвенции должно быть защищено от произвола. Важность гарантий в этом контексте еще больше усиливается тем фактом, что помещение в специализированное медицинское учреждение часто приводит к вмешательству в личную жизнь и физическую неприкосновенность личности посредством медицинских вмешательств против воли человека" (пункт 39 постановления).

Европейский Суд посчитал, что "[в] настоящем деле заявительница не была уведомлена и не имела возможности участвовать или присутствовать на слушании от 4 ноября 2003 г. в городском суде по вопросу ее помещения в психиатрическое учреждение. Национальный суд удовлетворил ходатайство следователя, не сочтя необходимым вызвать заявительницу или рассмотреть вопрос отсутствия заявительницы и дать какое-либо заключение по данному вопросу, приведшему к такому явному последствию судебного решения, как лишение свободы" (пункт 41 постановления).

Суд установил, что "заявительница могла обжаловать судебное решение от 4 ноября 2003 г. Однако она была задержана властями 9 апреля 2004 г. и помещена в Центр судебной психиатрии и освобождена через пять дней после того, как ее принудительная судебно-психиатрическая экспертиза была завершена. Кассационное заседание в областном суде состоялось через две недели 27 апреля 2004 г. Довод заявительницы об ее отсутствии на слушании в городском суде был отклонен со ссылкой на статьи 165 и 203 Кодекса <32>" (пункт 42 постановления).

--------------------------------

<32> Там же.

Европейский Суд отметил, что "Конституционный Суд Российской Федерации в определении N 206-О от 18 июня 2004 года, пришел к выводу, что суд не может выносить постановления в соответствии со статьей 203 Кодекса <33>, не предоставляя подозреваемому и/или его представителю возможность быть заслушанным <34>" (пункт 43 постановления).

--------------------------------

<33> Там же.

<34> Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 18 июня 2004 г. N 206-О "По жалобе гражданина Корковидова Артура Константиновича на нарушение его конституционных прав статьями 195, 198 и 203 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации".

Суд посчитал, что "разбирательство, приведшее к пятидневному содержанию заявительницы в Судебно-психиатрическом центре, не соответствовало требованию статьи 5 Конвенции, поскольку ее задержание было произвольным... Хотя статья 165 Кодекса действительно предусматривает проведение ex parte слушаний по соответствующим ходатайствам, ничто в материалах сторон не указывает на то, что российским судам было бы запрещено вызывать заявительницу, если они сочли необходимым ее присутствие. Кроме того, в вышеуказанном определении Конституционного Суда Российской Федерации четко указано, что внутреннее законодательство - статья 203 Кодекса <35> - предусматривает участие подозреваемых в слушаниях" (пункт 44 постановления).

--------------------------------

<35> Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации.

Европейский Суд пришел к выводу, что "[в] настоящем деле заявительница не только не смогла представить свои доводы против ее задержания до вынесения соответствующего решения суда, но и национальные суды предпочли пренебречь аспектом лишения свободы даже после того, как вопрос об отсутствии заявительницы на заседании был поднят в кассационной инстанции... [С]одержание заявительницы в заключении с 9 по 13 апреля 2004 г. было произвольным по смыслу пункта 1 статьи 5 Конвенции... Соответственно, имело место нарушение пункта 1 статьи 5 Конвенции" (пункты 45 - 46 постановления).

См. также вышеприведенное постановление Европейского Суда по жалобе N 41858/08 "Идалов против России (N 2)" (вынесено 13 декабря 2016 г., вступило в силу 13 марта 2017 г.).

В Верховный Суд Российской Федерации также поступил ряд постановлений Европейского Суда по правам человека, содержащих констатацию нарушения положений пунктов 3 и 4 статьи 5 Конвенции в части нарушения права лица на разумные сроки нахождения под стражей в ожидании приговора суда, а также в связи с чрезмерно длительным рассмотрением жалоб на постановления об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, а также о продлении срока содержания под стражей. Постановления по жалобе N N 9070/14 и др. "Меметов и другие против России" (вынесено и вступило в силу 6 июля 2017 г.), N N 68433/10, 55250/13 и 44979/14 "Соловьев и другие против России" (вынесено и вступило в силу 24 ноября 2016 г.), N N 54675/12, 76168/12, 56974/13, 10613/14, 18259/14, 36650/14, 12127/15 и 22190/15 "Музыченко и другие против России" (вынесено и вступило в силу 6 октября 2016 г.), N N 73864/10, 402/14, 5312/14, 6122/14, 8839/14, 10032/14, 14402/14, 18003/14, 19701/14, 23028/14 и 14573/15 "Мальков и другие против России" (вынесено и вступило в силу 6 октября 2016 г.), N 9536/10 "Федорин против России" (вынесено и вступило в силу 15 ноября 2016 г. (приведено выше)).