Запрет per se
Подборка наиболее важных документов по запросу Запрет per se (нормативно–правовые акты, формы, статьи, консультации экспертов и многое другое).
Статьи, комментарии, ответы на вопросы
Статья: Принципы конкурентного права: положения научной доктрины и дискуссионные аспекты формирования концепции
(Истомин В.Г.)
("Актуальные проблемы российского права", 2026, N 3)Крайне важный принцип недопустимости создания препятствий возникновению конкуренции, ее ограничения либо устранения направлен на формирование критериев противоправного антиконкурентного поведения и его отграничения от допустимого ценового либо неценового соперничества хозяйствующих субъектов на рынке. Недопущение, ограничение либо устранение конкуренции являются теми последствиями, наступление или возможность наступления которых позволяет рассматривать поведение субъектов как монополистическую деятельность, а действия органов государственной власти либо местного самоуправления - как нарушающие законодательство о защите конкуренции. Важен анализ возможных изменений структуры рынка на предмет ограничения или устранения конкуренции и применительно к отношениям, складывающимся в процессе государственного контроля за экономической концентрацией. Конечно, антимонопольному законодательству известны и такие виды нарушений, негативные последствия которых предполагаются и не требуют доказывания, так называемые запреты per se, однако данные случаи должны представлять собой скорее исключения из правил. При этом Федеральный закон "О защите конкуренции", оперируя терминами "недопущение", "ограничение" и "устранение конкуренции", раскрывает содержание лишь категории "ограничение конкуренции", перечисляя в п. 17 ст. 4 его признаки, но не двух других из указанных понятий. Это влечет некоторые сложности, связанные с толкованием и применением законодательства, размывание рассматриваемых понятий и, по сути, отождествление разных по содержанию последствий антиконкурентного поведения. Между тем четкое и содержательное установление негативного эффекта тех или иных действий для отношений конкуренции как раз и должно являться одним из условий применения санкций к правонарушителям. К сожалению, правоприменительная практика показывает, что антимонопольные и судебные органы порой достаточно формально относятся к установлению антиконкурентных последствий, не детализируя их и не анализируя возможное негативное влияние того или иного поведения на обращение товара на рынке, но полагая достаточным лишь наличие на этом рынке нескольких хозяйствующих субъектов, осуществляющих аналогичную деятельность. Между тем, как справедливо указал Конституционный Суд РФ в Постановлении от 04.07.2024 N 35-П, при применении ч. 1 ст. 15 Федерального закона "О защите конкуренции" в ситуациях, касающихся оценки деятельности органов местного самоуправления по закреплению за унитарными предприятиями имущества либо предоставлению им субсидий на содержание и ремонт данного имущества, необходимо устанавливать, что подобные действия привели к недопущению, ограничению или устранению конкуренции либо вызвали угрозу наступления таких последствий на конкретном товарном рынке, находящемся в условиях конкуренции, нарушение прав и законных интересов участников такого товарного рынка.
(Истомин В.Г.)
("Актуальные проблемы российского права", 2026, N 3)Крайне важный принцип недопустимости создания препятствий возникновению конкуренции, ее ограничения либо устранения направлен на формирование критериев противоправного антиконкурентного поведения и его отграничения от допустимого ценового либо неценового соперничества хозяйствующих субъектов на рынке. Недопущение, ограничение либо устранение конкуренции являются теми последствиями, наступление или возможность наступления которых позволяет рассматривать поведение субъектов как монополистическую деятельность, а действия органов государственной власти либо местного самоуправления - как нарушающие законодательство о защите конкуренции. Важен анализ возможных изменений структуры рынка на предмет ограничения или устранения конкуренции и применительно к отношениям, складывающимся в процессе государственного контроля за экономической концентрацией. Конечно, антимонопольному законодательству известны и такие виды нарушений, негативные последствия которых предполагаются и не требуют доказывания, так называемые запреты per se, однако данные случаи должны представлять собой скорее исключения из правил. При этом Федеральный закон "О защите конкуренции", оперируя терминами "недопущение", "ограничение" и "устранение конкуренции", раскрывает содержание лишь категории "ограничение конкуренции", перечисляя в п. 17 ст. 4 его признаки, но не двух других из указанных понятий. Это влечет некоторые сложности, связанные с толкованием и применением законодательства, размывание рассматриваемых понятий и, по сути, отождествление разных по содержанию последствий антиконкурентного поведения. Между тем четкое и содержательное установление негативного эффекта тех или иных действий для отношений конкуренции как раз и должно являться одним из условий применения санкций к правонарушителям. К сожалению, правоприменительная практика показывает, что антимонопольные и судебные органы порой достаточно формально относятся к установлению антиконкурентных последствий, не детализируя их и не анализируя возможное негативное влияние того или иного поведения на обращение товара на рынке, но полагая достаточным лишь наличие на этом рынке нескольких хозяйствующих субъектов, осуществляющих аналогичную деятельность. Между тем, как справедливо указал Конституционный Суд РФ в Постановлении от 04.07.2024 N 35-П, при применении ч. 1 ст. 15 Федерального закона "О защите конкуренции" в ситуациях, касающихся оценки деятельности органов местного самоуправления по закреплению за унитарными предприятиями имущества либо предоставлению им субсидий на содержание и ремонт данного имущества, необходимо устанавливать, что подобные действия привели к недопущению, ограничению или устранению конкуренции либо вызвали угрозу наступления таких последствий на конкретном товарном рынке, находящемся в условиях конкуренции, нарушение прав и законных интересов участников такого товарного рынка.
Судебная практика
Подборка судебных решений за 2025 год: Статья 11 "Запрет на ограничивающие конкуренцию соглашения хозяйствующих субъектов" Федерального закона "О защите конкуренции"При этом, антимонопольным законодательством презюмируется, что угроза наступления последствий, предусмотренных частью 1 статьи 11 Закона N 135-ФЗ, уже сама по себе ограничивает конкуренцию. Запрет на заключение картеля сформулирован в Законе N 135-ФЗ как запрет "per se", в связи с чем антимонопольный орган должен доказать либо факт наступления соответствующих последствий, либо то, что соответствующие последствия могли наступить."
Подборка судебных решений за 2023 год: Статья 11 "Запрет на ограничивающие конкуренцию соглашения хозяйствующих субъектов" Федерального закона "О защите конкуренции""Из толкования части 1 статьи 11 Закона о защите конкуренции, картельные соглашения запрещаются сами по себе (per se), то есть антимонопольный орган или суд, применяющие такой запрет, не устанавливают вредоносное воздействие картеля на конкуренцию, а квалифицируют такое соглашение как незаконное по формальным основаниям, то есть по цели соглашения и природе отношений, в которых состоят стороны соглашения - конкуренты."
Нормативные акты
Приказ ФАС России от 08.08.2019 N 1073/19
"Об утверждении методических рекомендаций"
(вместе с "Методическими рекомендациями об организации взаимодействия ФАС России с заинтересованными правоохранительными органами по выявлению, раскрытию и расследованию преступлений, связанных с ограничением конкуренции (статья 178 Уголовного кодекса Российской Федерации)")При этом, в антимонопольном законодательстве презюмируется, что "наступление или угроза наступления соответствующих последствий ограничивает конкуренцию. Запрет на заключение картеля сформулирован в Законе о защите конкуренции как запрет per se <2>, в связи с чем антимонопольный орган доказывает только то, что соответствующие последствия наступили или могли наступить. В то же время обязательным элементом состава уголовно-наказуемого картеля является наступление общественно-опасных последствий в виде, в том числе, ограничения конкуренции. Доказывание наступления таких последствий должно производиться посредством истребования заключения специалиста антимонопольного органа в порядке, предусмотренном УПК РФ <3>.
"Об утверждении методических рекомендаций"
(вместе с "Методическими рекомендациями об организации взаимодействия ФАС России с заинтересованными правоохранительными органами по выявлению, раскрытию и расследованию преступлений, связанных с ограничением конкуренции (статья 178 Уголовного кодекса Российской Федерации)")При этом, в антимонопольном законодательстве презюмируется, что "наступление или угроза наступления соответствующих последствий ограничивает конкуренцию. Запрет на заключение картеля сформулирован в Законе о защите конкуренции как запрет per se <2>, в связи с чем антимонопольный орган доказывает только то, что соответствующие последствия наступили или могли наступить. В то же время обязательным элементом состава уголовно-наказуемого картеля является наступление общественно-опасных последствий в виде, в том числе, ограничения конкуренции. Доказывание наступления таких последствий должно производиться посредством истребования заключения специалиста антимонопольного органа в порядке, предусмотренном УПК РФ <3>.
Статья: Изменение понятия недобросовестной конкуренции в сфере приобретения и использования исключительных прав
(Малахова Н.Л.)
("Журнал предпринимательского и корпоративного права", 2023, N 1)Интересной с рассматриваемой точки зрения является позиция М.А. Егоровой, которая относит НК к числу запретов per se. Для НК действует презумпция ограничения конкуренции. Нет необходимости доказывать наступление ограничения конкуренции. Ответственность за НК возникает в силу факта совершения акта НК [6, с. 2]. Но запрет per se основан на нарушениях требований закона, а не интересов каких-либо лиц. Отсюда, по мнению М.А. Егоровой, НК должна в первую очередь нарушать не требования добропорядочности, разумности и справедливости, но нормы закона. Поименованные законом виды НК нельзя относить к злоупотреблению правом, поскольку нет субъективного права [7, с. 4].
(Малахова Н.Л.)
("Журнал предпринимательского и корпоративного права", 2023, N 1)Интересной с рассматриваемой точки зрения является позиция М.А. Егоровой, которая относит НК к числу запретов per se. Для НК действует презумпция ограничения конкуренции. Нет необходимости доказывать наступление ограничения конкуренции. Ответственность за НК возникает в силу факта совершения акта НК [6, с. 2]. Но запрет per se основан на нарушениях требований закона, а не интересов каких-либо лиц. Отсюда, по мнению М.А. Егоровой, НК должна в первую очередь нарушать не требования добропорядочности, разумности и справедливости, но нормы закона. Поименованные законом виды НК нельзя относить к злоупотреблению правом, поскольку нет субъективного права [7, с. 4].
"Правовые аспекты разработки и коммерциализации программного обеспечения"
(Савельев А.И.)
("Статут", 2024)Кроме того, в разделе "Проверка юридической чистоты" указывается на необходимость убедиться, что "если ключевые компоненты ПО лицензируются на условиях таких "вирусных" лицензий, как GPL, MPL и т.п., то заявляемое ПО распространяется с учетом требований таких лицензий". Примечательно, что предыдущая редакция Методических рекомендаций ЦКИТ в этой части была более категорична и указывала, что "ключевые компоненты ПО не должны распространяться на условиях таких лицензий, как GPL, MPL и т.п.)" <1>. В текущей редакции Минцифры России перелагает бремя соблюдения вирусных условий лицензии на самого заявителя, не запрещая per se их использование. По всей видимости, это связано с тем, что такой запрет мог бы трактоваться как дополнительное условие к программе, не предусмотренное Правилами формирования реестра отечественного ПО, утвержденными Правительством РФ.
(Савельев А.И.)
("Статут", 2024)Кроме того, в разделе "Проверка юридической чистоты" указывается на необходимость убедиться, что "если ключевые компоненты ПО лицензируются на условиях таких "вирусных" лицензий, как GPL, MPL и т.п., то заявляемое ПО распространяется с учетом требований таких лицензий". Примечательно, что предыдущая редакция Методических рекомендаций ЦКИТ в этой части была более категорична и указывала, что "ключевые компоненты ПО не должны распространяться на условиях таких лицензий, как GPL, MPL и т.п.)" <1>. В текущей редакции Минцифры России перелагает бремя соблюдения вирусных условий лицензии на самого заявителя, не запрещая per se их использование. По всей видимости, это связано с тем, что такой запрет мог бы трактоваться как дополнительное условие к программе, не предусмотренное Правилами формирования реестра отечественного ПО, утвержденными Правительством РФ.
Статья: О соотношении некоторых видов недобросовестной конкуренции и ненадлежащей рекламы
(Олейник П.В.)
("Конкурентное право", 2023, N 4)<22> Егорова М.А. Недобросовестная конкуренция как разновидность правового запрета per se // Право и экономика. 2018. N 1. С. 30 - 34.
(Олейник П.В.)
("Конкурентное право", 2023, N 4)<22> Егорова М.А. Недобросовестная конкуренция как разновидность правового запрета per se // Право и экономика. 2018. N 1. С. 30 - 34.
"Правовые формы отрицания недобросовестного поведения"
(Седова Ж.И.)
("Статут", 2023)Использование гражданских прав в целях ограничения конкуренции является недобросовестным, антиконкурентным поведением, т.е. направленным на исключение конкурентов. В качестве одного из базовых критериев антиконкурентности М.А. Егорова выделяет угрозу ограничения конкуренции, которая является "в некоторых случаях решающим фактором определения объема мер ответственности, применяемых к нарушителю антимонопольного законодательства", а также "элементом предупредительного (превентивного) механизма защиты конкуренции наряду с иными предупредительными мерами антимонопольной защиты" <1>. В отношении антиконкурентных действий М.А. Егорова отмечает, что ч. 1 ст. 11 Федерального закона от 26.07.2006 N 135-ФЗ "О защите конкуренции" <2> указывает на "результат заключения картеля - "соглашения приводят или могут привести" - путем перечисления возможных экономических последствий, установление которых позволяет применить к соглашениям, указанным в данной норме, правовой режим запретов per se". Однако, по ее мнению, словосочетание "могут привести" не имеет точной правовой определенности <3> из-за сложности доказывания такой гипотетической возможности и широты интерпретации.
(Седова Ж.И.)
("Статут", 2023)Использование гражданских прав в целях ограничения конкуренции является недобросовестным, антиконкурентным поведением, т.е. направленным на исключение конкурентов. В качестве одного из базовых критериев антиконкурентности М.А. Егорова выделяет угрозу ограничения конкуренции, которая является "в некоторых случаях решающим фактором определения объема мер ответственности, применяемых к нарушителю антимонопольного законодательства", а также "элементом предупредительного (превентивного) механизма защиты конкуренции наряду с иными предупредительными мерами антимонопольной защиты" <1>. В отношении антиконкурентных действий М.А. Егорова отмечает, что ч. 1 ст. 11 Федерального закона от 26.07.2006 N 135-ФЗ "О защите конкуренции" <2> указывает на "результат заключения картеля - "соглашения приводят или могут привести" - путем перечисления возможных экономических последствий, установление которых позволяет применить к соглашениям, указанным в данной норме, правовой режим запретов per se". Однако, по ее мнению, словосочетание "могут привести" не имеет точной правовой определенности <3> из-за сложности доказывания такой гипотетической возможности и широты интерпретации.
Статья: Гражданско-правовые последствия заключения и исполнения ограничивающих конкуренцию соглашений
(Истомин В.Г.)
("Журнал российского права", 2021, N 7)<4> Егорова М.А. Проблемы в правоприменении запретов per se на современном этапе // Право и экономика. 2017. N 6.
(Истомин В.Г.)
("Журнал российского права", 2021, N 7)<4> Егорова М.А. Проблемы в правоприменении запретов per se на современном этапе // Право и экономика. 2017. N 6.
Статья: Субсидирование деятельности государственных и муниципальных учреждений в контексте применения бюджетного и антимонопольного законодательства
(Истомин В.Г.)
("Финансовое право", 2025, N 2)В этой связи хотелось бы отметить, что в современный период в юридической науке и правоприменительной практике формируется точка зрения о некоем специальном характере норм конкурентного права по отношению к положениям иных отраслей законодательства, т.е. о возможности оценивать с позиции соблюдения антимонопольных предписаний акты и действия субъектов в любых сферах деятельности, даже формально совершенные ими в пределах своих полномочий, установленных соответствующими нормами. В частности, указывается, что правоотношения конкурентного права могут рассматриваться как пределы осуществления своих прав управомоченным лицом в правоотношении иной отраслевой принадлежности <13>. Вместе с тем возникает необходимость в более четком установлении предметной области регулирования антимонопольного законодательства, а также определении тех критериев, которые позволяют провести разграничение между отношениями, регулируемыми антимонопольными нормами, и отношениями, на которые распространяются положения других отраслей права. Представляется, что одним из таких критериев выступает влияние соответствующего поведения субъектов, их действий и актов на отношения конкуренции. Данное влияние следует устанавливать через выявление тех негативных последствий для конкурентной среды, которые возникают в том или ином конкретном случае. Конечно, антимонопольное законодательство допускает существование так называемых абсолютных запретов per se, но это скорее является исключением, нежели правилом. К сожалению, Закон о защите конкуренции, оперируя такими категориями, как недопущение, ограничение и устранение конкуренции, в настоящее время определяет лишь признаки ограничения конкуренции, не раскрывая содержания ее недопущения или устранения. В итоге в судебных решениях антиконкурентные последствия нередко ограничиваются формальной констатацией наличия на той или иной территории иных хозяйствующих субъектов, занимающихся аналогичной деятельностью и потенциально имеющих возможность составить конкуренцию в соответствующей сфере либо участвовать в конкурсных процедурах. Но достаточно ли этого для установления антиконкурентного эффекта? Представляется, что не вполне. Ведь применительно к рассматриваемому вопросу о законности предоставления учреждению субсидии установление наличия на той же территории иных хозяйствующих субъектов, занимающихся аналогичными видами деятельности, означает лишь то, что рынок является конкурентным и речь гипотетически может идти не о недопущении конкуренции, как часто необоснованно указывается в судебных актах, а скорее о ее ограничении. Но тогда опять же для устранения сомнений в толковании необходимо нормативно закрепить конкретные негативные последствия в виде недопущения либо устранения конкуренции, проведя их разграничение с такой категорией, как ограничение конкуренции.
(Истомин В.Г.)
("Финансовое право", 2025, N 2)В этой связи хотелось бы отметить, что в современный период в юридической науке и правоприменительной практике формируется точка зрения о некоем специальном характере норм конкурентного права по отношению к положениям иных отраслей законодательства, т.е. о возможности оценивать с позиции соблюдения антимонопольных предписаний акты и действия субъектов в любых сферах деятельности, даже формально совершенные ими в пределах своих полномочий, установленных соответствующими нормами. В частности, указывается, что правоотношения конкурентного права могут рассматриваться как пределы осуществления своих прав управомоченным лицом в правоотношении иной отраслевой принадлежности <13>. Вместе с тем возникает необходимость в более четком установлении предметной области регулирования антимонопольного законодательства, а также определении тех критериев, которые позволяют провести разграничение между отношениями, регулируемыми антимонопольными нормами, и отношениями, на которые распространяются положения других отраслей права. Представляется, что одним из таких критериев выступает влияние соответствующего поведения субъектов, их действий и актов на отношения конкуренции. Данное влияние следует устанавливать через выявление тех негативных последствий для конкурентной среды, которые возникают в том или ином конкретном случае. Конечно, антимонопольное законодательство допускает существование так называемых абсолютных запретов per se, но это скорее является исключением, нежели правилом. К сожалению, Закон о защите конкуренции, оперируя такими категориями, как недопущение, ограничение и устранение конкуренции, в настоящее время определяет лишь признаки ограничения конкуренции, не раскрывая содержания ее недопущения или устранения. В итоге в судебных решениях антиконкурентные последствия нередко ограничиваются формальной констатацией наличия на той или иной территории иных хозяйствующих субъектов, занимающихся аналогичной деятельностью и потенциально имеющих возможность составить конкуренцию в соответствующей сфере либо участвовать в конкурсных процедурах. Но достаточно ли этого для установления антиконкурентного эффекта? Представляется, что не вполне. Ведь применительно к рассматриваемому вопросу о законности предоставления учреждению субсидии установление наличия на той же территории иных хозяйствующих субъектов, занимающихся аналогичными видами деятельности, означает лишь то, что рынок является конкурентным и речь гипотетически может идти не о недопущении конкуренции, как часто необоснованно указывается в судебных актах, а скорее о ее ограничении. Но тогда опять же для устранения сомнений в толковании необходимо нормативно закрепить конкретные негативные последствия в виде недопущения либо устранения конкуренции, проведя их разграничение с такой категорией, как ограничение конкуренции.
Статья: Современные концепции рыночной власти в конкурентном праве: российский и зарубежный опыт
(Маслов А.О.)
("Российское конкурентное право и экономика", 2024, N 1)С точки зрения конкурентного права обращает на себя внимание положение ст. 5 указанного акта, в которой закреплены основные деяния владельцев цифровых платформ, на ряд из которых установлен запрет per se. К числу таких деяний в том числе отнесены:
(Маслов А.О.)
("Российское конкурентное право и экономика", 2024, N 1)С точки зрения конкурентного права обращает на себя внимание положение ст. 5 указанного акта, в которой закреплены основные деяния владельцев цифровых платформ, на ряд из которых установлен запрет per se. К числу таких деяний в том числе отнесены:
Статья: Установление единого экономического интереса в делах о картелях и его влияние на квалификацию
(Грибанова Д.В.)
("Уголовное право", 2023, N 6)Если следовать логике ФАС, картели запрещены per se (т.е. сами по себе), вместе с тем ч. 7, 8 ст. 11 Закона о защите конкуренции устанавливают исключение для подконтрольных хозяйствующих субъектов. Указанное заставляет задуматься над формой и содержанием запрета: с чем имеет дело правоприменитель - с картелем по смыслу содержания запрета per se или с допустимой формой антиконкурентного соглашения? Не установил ли фактически законодатель, вероятно используя не очень удачную юридическую технику, презумпцию, хотя и опровержимую? Универсального ответа на данный вопрос не дают ни закон, ни правоприменительная практика, чем вызваны попытки хозяйствующих субъектов расширить количество критериев допустимости антиконкурентных соглашений и рассматривать каждый конкретный случай в отдельности.
(Грибанова Д.В.)
("Уголовное право", 2023, N 6)Если следовать логике ФАС, картели запрещены per se (т.е. сами по себе), вместе с тем ч. 7, 8 ст. 11 Закона о защите конкуренции устанавливают исключение для подконтрольных хозяйствующих субъектов. Указанное заставляет задуматься над формой и содержанием запрета: с чем имеет дело правоприменитель - с картелем по смыслу содержания запрета per se или с допустимой формой антиконкурентного соглашения? Не установил ли фактически законодатель, вероятно используя не очень удачную юридическую технику, презумпцию, хотя и опровержимую? Универсального ответа на данный вопрос не дают ни закон, ни правоприменительная практика, чем вызваны попытки хозяйствующих субъектов расширить количество критериев допустимости антиконкурентных соглашений и рассматривать каждый конкретный случай в отдельности.
"Уголовно наказуемое ограничение конкуренции: закон, теория, практика: монография"
(Тесленко А.В.)
("Проспект", 2023)Как отмечает Верховный Суд Российской Федерации, ограничение конкуренции картелем в обозначенных случаях (пункты 1 - 5 части 1 статьи 11 Закона о защите конкуренции) в силу закона предполагается. Учитывая изложенное, запрет на заключение картеля является безусловным (запретом per se), что соответствует сложившейся международной практике.
(Тесленко А.В.)
("Проспект", 2023)Как отмечает Верховный Суд Российской Федерации, ограничение конкуренции картелем в обозначенных случаях (пункты 1 - 5 части 1 статьи 11 Закона о защите конкуренции) в силу закона предполагается. Учитывая изложенное, запрет на заключение картеля является безусловным (запретом per se), что соответствует сложившейся международной практике.
Статья: Применение арбитражными судами антимонопольного законодательства по делам об антиконкурентных соглашениях
(Символоков О.А.)
("Журнал российского права", 2021, N 11)Для российского антимонопольного законодательства характерно сочетание элементов американской и европейской системы (смешанная система антимонопольного законодательства). Российский антимонопольный закон закрепляет абсолютный запрет на осуществление определенных видов монополистической деятельности (запреты per se), устанавливает требования к допустимости иных видов поведения на товарном рынке (в том числе к соглашениям, согласованным действиям, координации экономической деятельности), а также предусматривает возможность установления Правительством РФ исключений в отношении определенных соглашений.
(Символоков О.А.)
("Журнал российского права", 2021, N 11)Для российского антимонопольного законодательства характерно сочетание элементов американской и европейской системы (смешанная система антимонопольного законодательства). Российский антимонопольный закон закрепляет абсолютный запрет на осуществление определенных видов монополистической деятельности (запреты per se), устанавливает требования к допустимости иных видов поведения на товарном рынке (в том числе к соглашениям, согласованным действиям, координации экономической деятельности), а также предусматривает возможность установления Правительством РФ исключений в отношении определенных соглашений.