Запрет per se
Подборка наиболее важных документов по запросу Запрет per se (нормативно–правовые акты, формы, статьи, консультации экспертов и многое другое).
Судебная практика
Подборка судебных решений за 2023 год: Статья 11 "Запрет на ограничивающие конкуренцию соглашения хозяйствующих субъектов" Федерального закона "О защите конкуренции""Из толкования части 1 статьи 11 Закона о защите конкуренции, картельные соглашения запрещаются сами по себе (per se), то есть антимонопольный орган или суд, применяющие такой запрет, не устанавливают вредоносное воздействие картеля на конкуренцию, а квалифицируют такое соглашение как незаконное по формальным основаниям, то есть по цели соглашения и природе отношений, в которых состоят стороны соглашения - конкуренты."
Статьи, комментарии, ответы на вопросы
"Злоупотребление доминирующим положением: учебное пособие"
(Хохлов Е.С.)
("Статут", 2024)Тем не менее в литературе можно встретить и иную точку зрения, в соответствии с которой действия (бездействие), поименованные в ч. 1 ст. 10 Закона о защите конкуренции, являются запретами per se, т.е. обоснование отсутствия ограничения конкуренции для них невозможно <539>. Данная точка зрения представляется необоснованной, поскольку, как показано выше, действия по злоупотреблению доминирующим положением должны запрещаться только тогда, когда в их результате происходит ограничение конкуренции или имеется реальный риск ограничения конкуренции в будущем. В противном случае ограничения автономии воли, налагаемые нормами ст. 10 Закона о защите конкуренции, могут быть признаны выходящими за пределы соразмерности применительно к ч. 3 ст. 55 Конституции РФ, поскольку ограничение прав возможно только в той мере, в которой это необходимо для защиты такой конституционно значимой ценности, как рыночная конкуренция.
(Хохлов Е.С.)
("Статут", 2024)Тем не менее в литературе можно встретить и иную точку зрения, в соответствии с которой действия (бездействие), поименованные в ч. 1 ст. 10 Закона о защите конкуренции, являются запретами per se, т.е. обоснование отсутствия ограничения конкуренции для них невозможно <539>. Данная точка зрения представляется необоснованной, поскольку, как показано выше, действия по злоупотреблению доминирующим положением должны запрещаться только тогда, когда в их результате происходит ограничение конкуренции или имеется реальный риск ограничения конкуренции в будущем. В противном случае ограничения автономии воли, налагаемые нормами ст. 10 Закона о защите конкуренции, могут быть признаны выходящими за пределы соразмерности применительно к ч. 3 ст. 55 Конституции РФ, поскольку ограничение прав возможно только в той мере, в которой это необходимо для защиты такой конституционно значимой ценности, как рыночная конкуренция.
Нормативные акты
Приказ ФАС России от 08.08.2019 N 1073/19
"Об утверждении методических рекомендаций"
(вместе с "Методическими рекомендациями об организации взаимодействия ФАС России с заинтересованными правоохранительными органами по выявлению, раскрытию и расследованию преступлений, связанных с ограничением конкуренции (статья 178 Уголовного кодекса Российской Федерации)")При этом, в антимонопольном законодательстве презюмируется, что "наступление или угроза наступления соответствующих последствий ограничивает конкуренцию. Запрет на заключение картеля сформулирован в Законе о защите конкуренции как запрет per se <2>, в связи с чем антимонопольный орган доказывает только то, что соответствующие последствия наступили или могли наступить. В то же время обязательным элементом состава уголовно-наказуемого картеля является наступление общественно-опасных последствий в виде, в том числе, ограничения конкуренции. Доказывание наступления таких последствий должно производиться посредством истребования заключения специалиста антимонопольного органа в порядке, предусмотренном УПК РФ <3>.
"Об утверждении методических рекомендаций"
(вместе с "Методическими рекомендациями об организации взаимодействия ФАС России с заинтересованными правоохранительными органами по выявлению, раскрытию и расследованию преступлений, связанных с ограничением конкуренции (статья 178 Уголовного кодекса Российской Федерации)")При этом, в антимонопольном законодательстве презюмируется, что "наступление или угроза наступления соответствующих последствий ограничивает конкуренцию. Запрет на заключение картеля сформулирован в Законе о защите конкуренции как запрет per se <2>, в связи с чем антимонопольный орган доказывает только то, что соответствующие последствия наступили или могли наступить. В то же время обязательным элементом состава уголовно-наказуемого картеля является наступление общественно-опасных последствий в виде, в том числе, ограничения конкуренции. Доказывание наступления таких последствий должно производиться посредством истребования заключения специалиста антимонопольного органа в порядке, предусмотренном УПК РФ <3>.
Статья: Судебная практика по делам, связанным с применением статьи 11 Федерального закона "О защите конкуренции"
(Савицкая И.Г.)
("Арбитражные споры", 2024, N 4)Напротив, в деле N А46-12723/2022 суд кассационной инстанции, отменяя судебные акты нижестоящих судов, указал, что для квалификации действий хозяйствующих субъектов в качестве картеля на торгах достаточно установить сам факт заключения такими субъектами противоправного соглашения и направленность этого соглашения на повышение, снижение или поддержание цен на торгах. Наступление негативных последствий предполагается и не требует доказывания (запрет per se).
(Савицкая И.Г.)
("Арбитражные споры", 2024, N 4)Напротив, в деле N А46-12723/2022 суд кассационной инстанции, отменяя судебные акты нижестоящих судов, указал, что для квалификации действий хозяйствующих субъектов в качестве картеля на торгах достаточно установить сам факт заключения такими субъектами противоправного соглашения и направленность этого соглашения на повышение, снижение или поддержание цен на торгах. Наступление негативных последствий предполагается и не требует доказывания (запрет per se).
Интервью: Картели в период пандемии (интернет-интервью с А.П. Тенишевым, заведующим кафедрой конкурентного права РАНХиГС)
(Подготовлен для системы КонсультантПлюс, 2021)- Пленум закрепил базовые постулаты: картель - запрет per se и ограничение конкуренции презюмируется. Во всех остальных случаях ограничение конкуренции - необходимый элемент состава правонарушения, и его необходимо доказывать.
(Подготовлен для системы КонсультантПлюс, 2021)- Пленум закрепил базовые постулаты: картель - запрет per se и ограничение конкуренции презюмируется. Во всех остальных случаях ограничение конкуренции - необходимый элемент состава правонарушения, и его необходимо доказывать.
Статья: Картель или не картель: проблемы доказывания соглашений между конкурентами после принятия Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 4 марта 2021 года N 2
(Бузин М.А.)
("Российское конкурентное право и экономика", 2022, Специальный выпуск)Многие специалисты увидели в этом отказ от безусловности запрета на картели (per se), однако такой вывод представляется автору необоснованным. Поскольку нормы ст. 12, 13 Закона о защите конкуренции не распространяются на ч. 1 ст. 11 Закона о защите конкуренции, то их нельзя рассматривать как пример легализации даже условно полезных для рынка картелей. Несостоятельность полного отказа Верховного Суда РФ от толкования запрета на картель как запрета per se подтверждается отсутствием в современной практике однозначных тому примеров.
(Бузин М.А.)
("Российское конкурентное право и экономика", 2022, Специальный выпуск)Многие специалисты увидели в этом отказ от безусловности запрета на картели (per se), однако такой вывод представляется автору необоснованным. Поскольку нормы ст. 12, 13 Закона о защите конкуренции не распространяются на ч. 1 ст. 11 Закона о защите конкуренции, то их нельзя рассматривать как пример легализации даже условно полезных для рынка картелей. Несостоятельность полного отказа Верховного Суда РФ от толкования запрета на картель как запрета per se подтверждается отсутствием в современной практике однозначных тому примеров.
Статья: Субсидирование деятельности государственных и муниципальных учреждений в контексте применения бюджетного и антимонопольного законодательства
(Истомин В.Г.)
("Финансовое право", 2025, N 2)В этой связи хотелось бы отметить, что в современный период в юридической науке и правоприменительной практике формируется точка зрения о некоем специальном характере норм конкурентного права по отношению к положениям иных отраслей законодательства, т.е. о возможности оценивать с позиции соблюдения антимонопольных предписаний акты и действия субъектов в любых сферах деятельности, даже формально совершенные ими в пределах своих полномочий, установленных соответствующими нормами. В частности, указывается, что правоотношения конкурентного права могут рассматриваться как пределы осуществления своих прав управомоченным лицом в правоотношении иной отраслевой принадлежности <13>. Вместе с тем возникает необходимость в более четком установлении предметной области регулирования антимонопольного законодательства, а также определении тех критериев, которые позволяют провести разграничение между отношениями, регулируемыми антимонопольными нормами, и отношениями, на которые распространяются положения других отраслей права. Представляется, что одним из таких критериев выступает влияние соответствующего поведения субъектов, их действий и актов на отношения конкуренции. Данное влияние следует устанавливать через выявление тех негативных последствий для конкурентной среды, которые возникают в том или ином конкретном случае. Конечно, антимонопольное законодательство допускает существование так называемых абсолютных запретов per se, но это скорее является исключением, нежели правилом. К сожалению, Закон о защите конкуренции, оперируя такими категориями, как недопущение, ограничение и устранение конкуренции, в настоящее время определяет лишь признаки ограничения конкуренции, не раскрывая содержания ее недопущения или устранения. В итоге в судебных решениях антиконкурентные последствия нередко ограничиваются формальной констатацией наличия на той или иной территории иных хозяйствующих субъектов, занимающихся аналогичной деятельностью и потенциально имеющих возможность составить конкуренцию в соответствующей сфере либо участвовать в конкурсных процедурах. Но достаточно ли этого для установления антиконкурентного эффекта? Представляется, что не вполне. Ведь применительно к рассматриваемому вопросу о законности предоставления учреждению субсидии установление наличия на той же территории иных хозяйствующих субъектов, занимающихся аналогичными видами деятельности, означает лишь то, что рынок является конкурентным и речь гипотетически может идти не о недопущении конкуренции, как часто необоснованно указывается в судебных актах, а скорее о ее ограничении. Но тогда опять же для устранения сомнений в толковании необходимо нормативно закрепить конкретные негативные последствия в виде недопущения либо устранения конкуренции, проведя их разграничение с такой категорией, как ограничение конкуренции.
(Истомин В.Г.)
("Финансовое право", 2025, N 2)В этой связи хотелось бы отметить, что в современный период в юридической науке и правоприменительной практике формируется точка зрения о некоем специальном характере норм конкурентного права по отношению к положениям иных отраслей законодательства, т.е. о возможности оценивать с позиции соблюдения антимонопольных предписаний акты и действия субъектов в любых сферах деятельности, даже формально совершенные ими в пределах своих полномочий, установленных соответствующими нормами. В частности, указывается, что правоотношения конкурентного права могут рассматриваться как пределы осуществления своих прав управомоченным лицом в правоотношении иной отраслевой принадлежности <13>. Вместе с тем возникает необходимость в более четком установлении предметной области регулирования антимонопольного законодательства, а также определении тех критериев, которые позволяют провести разграничение между отношениями, регулируемыми антимонопольными нормами, и отношениями, на которые распространяются положения других отраслей права. Представляется, что одним из таких критериев выступает влияние соответствующего поведения субъектов, их действий и актов на отношения конкуренции. Данное влияние следует устанавливать через выявление тех негативных последствий для конкурентной среды, которые возникают в том или ином конкретном случае. Конечно, антимонопольное законодательство допускает существование так называемых абсолютных запретов per se, но это скорее является исключением, нежели правилом. К сожалению, Закон о защите конкуренции, оперируя такими категориями, как недопущение, ограничение и устранение конкуренции, в настоящее время определяет лишь признаки ограничения конкуренции, не раскрывая содержания ее недопущения или устранения. В итоге в судебных решениях антиконкурентные последствия нередко ограничиваются формальной констатацией наличия на той или иной территории иных хозяйствующих субъектов, занимающихся аналогичной деятельностью и потенциально имеющих возможность составить конкуренцию в соответствующей сфере либо участвовать в конкурсных процедурах. Но достаточно ли этого для установления антиконкурентного эффекта? Представляется, что не вполне. Ведь применительно к рассматриваемому вопросу о законности предоставления учреждению субсидии установление наличия на той же территории иных хозяйствующих субъектов, занимающихся аналогичными видами деятельности, означает лишь то, что рынок является конкурентным и речь гипотетически может идти не о недопущении конкуренции, как часто необоснованно указывается в судебных актах, а скорее о ее ограничении. Но тогда опять же для устранения сомнений в толковании необходимо нормативно закрепить конкретные негативные последствия в виде недопущения либо устранения конкуренции, проведя их разграничение с такой категорией, как ограничение конкуренции.
Статья: Антимонопольный иммунитет в картелях и иных формах группового антиконкурентного поведения хозяйствующих субъектов
(Башлаков-Николаев И.В.)
("Конкурентное право", 2023, N 4)Ключевые слова: антимонопольный иммунитет, исключительные права на результаты интеллектуальной деятельности, средства индивидуализации, принудительное лицензирование, картель, картель на торгах, презумпция запрета картелей per se, разумный подход, конкурент, допустимость соглашений и согласованных действий, ограничение, устранение, недопущение конкуренции, участник торгов, потенциальный участник торгов, группа лиц.
(Башлаков-Николаев И.В.)
("Конкурентное право", 2023, N 4)Ключевые слова: антимонопольный иммунитет, исключительные права на результаты интеллектуальной деятельности, средства индивидуализации, принудительное лицензирование, картель, картель на торгах, презумпция запрета картелей per se, разумный подход, конкурент, допустимость соглашений и согласованных действий, ограничение, устранение, недопущение конкуренции, участник торгов, потенциальный участник торгов, группа лиц.
Статья: Теоретические и практические аспекты правового регулирования ограничивающих конкуренцию вертикальных соглашений
(Истомин В.Г.)
("Журнал российского права", 2022, N 9)Конкретные виды запрещенных российским антимонопольным законодательством вертикальных соглашений указаны в ч. 2 ст. 11 Закона о защите конкуренции. Так, запрещаются вертикальные соглашения, если они приводят или могут привести к установлению цены перепродажи товара, за исключением установления максимальной цены его перепродажи, а также соглашения, которыми предусмотрено обязательство покупателя не продавать товар хозяйствующего субъекта, который является конкурентом продавца. При этом второй запрет также имеет исключение: он не распространяется на соглашения об организации покупателем продажи товаров под товарным знаком либо иным средством индивидуализации продавца или производителя. В юридической литературе широко распространено мнение, что предусмотренные ч. 2 ст. 11 Закона о защите конкуренции вертикальные соглашения запрещены per se, т.е. в силу факта их заключения, без необходимости установления и доказывания причиненного ими антиконкурентного эффекта <14>. Вместе с тем в соответствии с п. 27 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 4 марта 2021 г. N 2 "О некоторых вопросах, возникающих в связи с применением судами антимонопольного законодательства" (далее - Постановление N 2 Пленума ВС РФ) соглашения хозяйствующих субъектов, за исключением указанных в ч. 1 ст. 11 Закона о защите конкуренции, могут быть признаны недопустимыми, если антимонопольным органом будет доказано, что результатом реализации или целью договоренностей, достигнутых между хозяйствующими субъектами, являлось недопущение (ограничение, устранение) конкуренции на товарном рынке. С учетом того что в ч. 1 ст. 11 речь идет о горизонтальных картельных соглашениях, можно сделать вывод, что в настоящее время российские правоприменительные органы ориентированы на необходимость установления наступления или возможности наступления антиконкурентных последствий при доказывании наличия ограничивающего конкуренцию вертикального соглашения. В выпущенном Федеральной антимонопольной службой письме от 11 сентября 2009 г. N АК/40092 также содержалось положение о том, что вертикальное соглашение между хозяйствующими субъектами может быть признано не соответствующим антимонопольному законодательству, если такое соглашение приводит или может привести к ограничению конкуренции. Кроме того, на предусмотренные в ч. 2 ст. 11 Закона о защите конкуренции вертикальные соглашения распространяются общие правила о допустимости антиконкурентных действий в случае достижения в результате их осуществления положительного эффекта, что также свидетельствует о необходимости оценки таких соглашений с учетом их последствий. Подобный подход представляется оправданным и в целом соответствует тем тенденциям, которые имеют место в том числе в зарубежной правоприменительной практике при квалификации вертикальных соглашений в качестве запрещенных. Например, в решении по одному из дел Верховный суд США отметил, что правило per se не должно применяться "только для административного удобства", а также указал на необходимость руководствоваться правилом разумности, предполагающим учет информации о соответствующем бизнесе, анализ "истории, характера и последствий договорных ограничений", в том числе при оценке соглашений об установлении минимальной цены перепродажи товара <15>. Антимонопольные нормы ЕС также не содержат абсолютных запретов per se на заключение каких-либо вертикальных соглашений. Однако некоторые виды ограничительных условий изначально предполагаются антиконкурентными, это так называемые жесткие ограничения конкуренции (severe restrictions of competition). К ним, в частности, относятся установление минимальных и фиксированных цен перепродажи, ограничение розничной продажи конечным потребителям, некоторые виды территориальных ограничений для контрагентов, установление недопустимости взаимных поставок между дистрибьюторами. Но даже и они в индивидуальном порядке могут быть признаны допустимыми при наличии установленного положительного эффекта.
(Истомин В.Г.)
("Журнал российского права", 2022, N 9)Конкретные виды запрещенных российским антимонопольным законодательством вертикальных соглашений указаны в ч. 2 ст. 11 Закона о защите конкуренции. Так, запрещаются вертикальные соглашения, если они приводят или могут привести к установлению цены перепродажи товара, за исключением установления максимальной цены его перепродажи, а также соглашения, которыми предусмотрено обязательство покупателя не продавать товар хозяйствующего субъекта, который является конкурентом продавца. При этом второй запрет также имеет исключение: он не распространяется на соглашения об организации покупателем продажи товаров под товарным знаком либо иным средством индивидуализации продавца или производителя. В юридической литературе широко распространено мнение, что предусмотренные ч. 2 ст. 11 Закона о защите конкуренции вертикальные соглашения запрещены per se, т.е. в силу факта их заключения, без необходимости установления и доказывания причиненного ими антиконкурентного эффекта <14>. Вместе с тем в соответствии с п. 27 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 4 марта 2021 г. N 2 "О некоторых вопросах, возникающих в связи с применением судами антимонопольного законодательства" (далее - Постановление N 2 Пленума ВС РФ) соглашения хозяйствующих субъектов, за исключением указанных в ч. 1 ст. 11 Закона о защите конкуренции, могут быть признаны недопустимыми, если антимонопольным органом будет доказано, что результатом реализации или целью договоренностей, достигнутых между хозяйствующими субъектами, являлось недопущение (ограничение, устранение) конкуренции на товарном рынке. С учетом того что в ч. 1 ст. 11 речь идет о горизонтальных картельных соглашениях, можно сделать вывод, что в настоящее время российские правоприменительные органы ориентированы на необходимость установления наступления или возможности наступления антиконкурентных последствий при доказывании наличия ограничивающего конкуренцию вертикального соглашения. В выпущенном Федеральной антимонопольной службой письме от 11 сентября 2009 г. N АК/40092 также содержалось положение о том, что вертикальное соглашение между хозяйствующими субъектами может быть признано не соответствующим антимонопольному законодательству, если такое соглашение приводит или может привести к ограничению конкуренции. Кроме того, на предусмотренные в ч. 2 ст. 11 Закона о защите конкуренции вертикальные соглашения распространяются общие правила о допустимости антиконкурентных действий в случае достижения в результате их осуществления положительного эффекта, что также свидетельствует о необходимости оценки таких соглашений с учетом их последствий. Подобный подход представляется оправданным и в целом соответствует тем тенденциям, которые имеют место в том числе в зарубежной правоприменительной практике при квалификации вертикальных соглашений в качестве запрещенных. Например, в решении по одному из дел Верховный суд США отметил, что правило per se не должно применяться "только для административного удобства", а также указал на необходимость руководствоваться правилом разумности, предполагающим учет информации о соответствующем бизнесе, анализ "истории, характера и последствий договорных ограничений", в том числе при оценке соглашений об установлении минимальной цены перепродажи товара <15>. Антимонопольные нормы ЕС также не содержат абсолютных запретов per se на заключение каких-либо вертикальных соглашений. Однако некоторые виды ограничительных условий изначально предполагаются антиконкурентными, это так называемые жесткие ограничения конкуренции (severe restrictions of competition). К ним, в частности, относятся установление минимальных и фиксированных цен перепродажи, ограничение розничной продажи конечным потребителям, некоторые виды территориальных ограничений для контрагентов, установление недопустимости взаимных поставок между дистрибьюторами. Но даже и они в индивидуальном порядке могут быть признаны допустимыми при наличии установленного положительного эффекта.
Статья: Установление единого экономического интереса в делах о картелях и его влияние на квалификацию
(Грибанова Д.В.)
("Уголовное право", 2023, N 6)Если следовать логике ФАС, картели запрещены per se (т.е. сами по себе), вместе с тем ч. 7, 8 ст. 11 Закона о защите конкуренции устанавливают исключение для подконтрольных хозяйствующих субъектов. Указанное заставляет задуматься над формой и содержанием запрета: с чем имеет дело правоприменитель - с картелем по смыслу содержания запрета per se или с допустимой формой антиконкурентного соглашения? Не установил ли фактически законодатель, вероятно используя не очень удачную юридическую технику, презумпцию, хотя и опровержимую? Универсального ответа на данный вопрос не дают ни закон, ни правоприменительная практика, чем вызваны попытки хозяйствующих субъектов расширить количество критериев допустимости антиконкурентных соглашений и рассматривать каждый конкретный случай в отдельности.
(Грибанова Д.В.)
("Уголовное право", 2023, N 6)Если следовать логике ФАС, картели запрещены per se (т.е. сами по себе), вместе с тем ч. 7, 8 ст. 11 Закона о защите конкуренции устанавливают исключение для подконтрольных хозяйствующих субъектов. Указанное заставляет задуматься над формой и содержанием запрета: с чем имеет дело правоприменитель - с картелем по смыслу содержания запрета per se или с допустимой формой антиконкурентного соглашения? Не установил ли фактически законодатель, вероятно используя не очень удачную юридическую технику, презумпцию, хотя и опровержимую? Универсального ответа на данный вопрос не дают ни закон, ни правоприменительная практика, чем вызваны попытки хозяйствующих субъектов расширить количество критериев допустимости антиконкурентных соглашений и рассматривать каждый конкретный случай в отдельности.
Статья: Гражданско-правовые последствия заключения и исполнения ограничивающих конкуренцию соглашений
(Истомин В.Г.)
("Журнал российского права", 2021, N 7)<4> Егорова М.А. Проблемы в правоприменении запретов per se на современном этапе // Право и экономика. 2017. N 6.
(Истомин В.Г.)
("Журнал российского права", 2021, N 7)<4> Егорова М.А. Проблемы в правоприменении запретов per se на современном этапе // Право и экономика. 2017. N 6.
Статья: Картельный сговор в закупке: доказательства и фикции
(Беляева О.)
("Прогосзаказ.рф", 2022, N 4)Запрет per se (лат. - сам по себе) - это фикция. Характерно, что тиражирование этого латинского выражения совпадает по времени с появлением легального определения картеля в ч. 1 ст. 11 Закона N 135-ФЗ <11>. Фикция per se не используется нигде, кроме правоприменительной практики антимонопольных органов, однако ее интерпретация представляет собой не что иное, как подмену понятий - логическую ошибку, заключающуюся в выдаче какого-либо объекта (либо явления) за таковой, каким он заведомо не является, и в использовании не соответствующего контексту определения слова.
(Беляева О.)
("Прогосзаказ.рф", 2022, N 4)Запрет per se (лат. - сам по себе) - это фикция. Характерно, что тиражирование этого латинского выражения совпадает по времени с появлением легального определения картеля в ч. 1 ст. 11 Закона N 135-ФЗ <11>. Фикция per se не используется нигде, кроме правоприменительной практики антимонопольных органов, однако ее интерпретация представляет собой не что иное, как подмену понятий - логическую ошибку, заключающуюся в выдаче какого-либо объекта (либо явления) за таковой, каким он заведомо не является, и в использовании не соответствующего контексту определения слова.
Статья: Современные концепции рыночной власти в конкурентном праве: российский и зарубежный опыт
(Маслов А.О.)
("Российское конкурентное право и экономика", 2024, N 1)С точки зрения конкурентного права обращает на себя внимание положение ст. 5 указанного акта, в которой закреплены основные деяния владельцев цифровых платформ, на ряд из которых установлен запрет per se. К числу таких деяний в том числе отнесены:
(Маслов А.О.)
("Российское конкурентное право и экономика", 2024, N 1)С точки зрения конкурентного права обращает на себя внимание положение ст. 5 указанного акта, в которой закреплены основные деяния владельцев цифровых платформ, на ряд из которых установлен запрет per se. К числу таких деяний в том числе отнесены: