Виртуальные объекты
Подборка наиболее важных документов по запросу Виртуальные объекты (нормативно–правовые акты, формы, статьи, консультации экспертов и многое другое).
Судебная практика
Важнейшая практика по ст. 1240 ГК РФМогут признать сложным объектом виртуальный тур >>>
Статьи, комментарии, ответы на вопросы
Статья: Гражданско-правовой режим объектов метавселенной, виртуальной и дополненной реальности
(Аюшеева И.З.)
("Актуальные проблемы российского права", 2024, N 12)"Актуальные проблемы российского права", 2024, N 12
(Аюшеева И.З.)
("Актуальные проблемы российского права", 2024, N 12)"Актуальные проблемы российского права", 2024, N 12
Нормативные акты
"Методический документ. Меры защиты информации в государственных информационных системах"
(утв. ФСТЭК России 11.02.2014)ЗСВ.2 УПРАВЛЕНИЕ ДОСТУПОМ СУБЪЕКТОВ ДОСТУПА К ОБЪЕКТАМ ДОСТУПА В ВИРТУАЛЬНОЙ ИНФРАСТРУКТУРЕ, В ТОМ ЧИСЛЕ ВНУТРИ ВИРТУАЛЬНЫХ МАШИН
(утв. ФСТЭК России 11.02.2014)ЗСВ.2 УПРАВЛЕНИЕ ДОСТУПОМ СУБЪЕКТОВ ДОСТУПА К ОБЪЕКТАМ ДОСТУПА В ВИРТУАЛЬНОЙ ИНФРАСТРУКТУРЕ, В ТОМ ЧИСЛЕ ВНУТРИ ВИРТУАЛЬНЫХ МАШИН
Статья: Наследование цифровых активов: как защитить свои цифровые активы в виртуальном мире?
(Панарина М.М.)
("Наследственное право", 2025, N 4)Необходимо отметить, что в качестве цифровых активов, являющихся объектами гражданского оборота, могут выступать доменные имя, токены, криптовалюта, аккаунты в социальных сетях и прочие виртуальные объекты. Виртуальные объекты могут быть предметами гражданско-правовых сделок при выполнении определенных условий, а также они могут входить в наследственную массу при передаче всей необходимой информации наследникам. К условиям оборотоспособности цифровых активов мы можем отнести следующие:
(Панарина М.М.)
("Наследственное право", 2025, N 4)Необходимо отметить, что в качестве цифровых активов, являющихся объектами гражданского оборота, могут выступать доменные имя, токены, криптовалюта, аккаунты в социальных сетях и прочие виртуальные объекты. Виртуальные объекты могут быть предметами гражданско-правовых сделок при выполнении определенных условий, а также они могут входить в наследственную массу при передаче всей необходимой информации наследникам. К условиям оборотоспособности цифровых активов мы можем отнести следующие:
Статья: Конституционные основы правового статуса пользователей в информационно-коммуникационной среде
(Панин В.О.)
("Конституционное и муниципальное право", 2025, N 11)Одной из особенностей современной стадии развития сети Интернет, именуемой в научных исследованиях Web 3.0, является изменение подхода к определению статуса пользователя во взаимоотношениях с владельцами информационных систем, в том числе социальных сетей; наделение пользователя элементами владения над виртуальными ценностями, которые он создает и использует <3>, т.е. фактически иная трактовка отношений пользователя к создаваемому им контенту и иным виртуальным ценностям. Сами виртуальные объекты (контент, данные) становятся ценностью <4>. Подобное изменение применительно к информационно-коммуникационной среде (далее по тексту - ИКТ-среда) в отдельных публикациях было охарактеризовано как проявление "цифрового суверенитета" отдельных лиц в ИКТ-среде, что непосредственно должно повлиять на перечень их прав и обязанностей, ответственность, т.е. на правовой статус <5>.
(Панин В.О.)
("Конституционное и муниципальное право", 2025, N 11)Одной из особенностей современной стадии развития сети Интернет, именуемой в научных исследованиях Web 3.0, является изменение подхода к определению статуса пользователя во взаимоотношениях с владельцами информационных систем, в том числе социальных сетей; наделение пользователя элементами владения над виртуальными ценностями, которые он создает и использует <3>, т.е. фактически иная трактовка отношений пользователя к создаваемому им контенту и иным виртуальным ценностям. Сами виртуальные объекты (контент, данные) становятся ценностью <4>. Подобное изменение применительно к информационно-коммуникационной среде (далее по тексту - ИКТ-среда) в отдельных публикациях было охарактеризовано как проявление "цифрового суверенитета" отдельных лиц в ИКТ-среде, что непосредственно должно повлиять на перечень их прав и обязанностей, ответственность, т.е. на правовой статус <5>.
Статья: Основные элементы механизма функционирования воли человека и общества в государственно-правовой сфере
(Шиенок В.П.)
("Вестник Пермского университета. Юридические науки", 2025, N 1)Под вниманием в психологии принято понимать процесс направленности и сосредоточенности сознания человека на каком-либо предмете, явлении, деятельности <3>. Иными словами, это процесс удержания в сфере индивидуального либо группового сознания какого-либо объекта, фокусирования ума на нем. С позиций гуманистической методологии, рассматривающей все сущее как энергию (вибрации, колебания), через внимание проявляется воля человека, которая используется им, во-первых, для выбора объекта фокусирования ума, во-вторых, для непосредственной фиксации этого объекта в сознании. Объект внимания может быть как реально существующим, в том числе непосредственно воспринимаемым человеком, так и некой абстракцией, существующей только в сознании последнего. Например, система принципов права является виртуальным объектом, который находится в сфере внимания ученых-юристов и практиков. В зависимости от степени внимания, уделяемого юристами этим идеям, складывается их профессиональная деятельность, которая может соответствовать основным началам закона либо противоречить им.
(Шиенок В.П.)
("Вестник Пермского университета. Юридические науки", 2025, N 1)Под вниманием в психологии принято понимать процесс направленности и сосредоточенности сознания человека на каком-либо предмете, явлении, деятельности <3>. Иными словами, это процесс удержания в сфере индивидуального либо группового сознания какого-либо объекта, фокусирования ума на нем. С позиций гуманистической методологии, рассматривающей все сущее как энергию (вибрации, колебания), через внимание проявляется воля человека, которая используется им, во-первых, для выбора объекта фокусирования ума, во-вторых, для непосредственной фиксации этого объекта в сознании. Объект внимания может быть как реально существующим, в том числе непосредственно воспринимаемым человеком, так и некой абстракцией, существующей только в сознании последнего. Например, система принципов права является виртуальным объектом, который находится в сфере внимания ученых-юристов и практиков. В зависимости от степени внимания, уделяемого юристами этим идеям, складывается их профессиональная деятельность, которая может соответствовать основным началам закона либо противоречить им.
"Проблемы строительного права: сборник статей"
(выпуск 3)
(сост. и отв. ред. Н.Б. Щербаков)
("Статут", 2024)Таким образом, на сегодняшний день существует множество сфер, в которых подобный порядок регулирования отношений нашел свое место и является наиболее распространенным. Среди них различные модельные законы, разработанные ЮНСИТРАЛ, которые регулируют, к примеру, оборот электронной торговли, объектов виртуального мира и т.д. <1>.
(выпуск 3)
(сост. и отв. ред. Н.Б. Щербаков)
("Статут", 2024)Таким образом, на сегодняшний день существует множество сфер, в которых подобный порядок регулирования отношений нашел свое место и является наиболее распространенным. Среди них различные модельные законы, разработанные ЮНСИТРАЛ, которые регулируют, к примеру, оборот электронной торговли, объектов виртуального мира и т.д. <1>.
Статья: Цифровая собственность как новая категория частного права: критический анализ существующих подходов
(Волос А.А.)
("Закон", 2025, N 1)В США в деле Kremen v. Cohen Network Solution, Inc. еще в 2003 году было сконструировано три критерия, соответствие которым позволяет квалифицировать виртуальный объект в качестве имущества и признать за его обладателем право собственности: 1) наличие поддающегося точному установлению законного интереса на объект; 2) доступность объекта для эксклюзивного (исключительного) контроля; 3) обоснованность законных притязаний со стороны владельца <5>. При наличии указанных оснований должны быть признаны вещное право на виртуальное имущество и вещно-правовые способы защиты прав на него <6>.
(Волос А.А.)
("Закон", 2025, N 1)В США в деле Kremen v. Cohen Network Solution, Inc. еще в 2003 году было сконструировано три критерия, соответствие которым позволяет квалифицировать виртуальный объект в качестве имущества и признать за его обладателем право собственности: 1) наличие поддающегося точному установлению законного интереса на объект; 2) доступность объекта для эксклюзивного (исключительного) контроля; 3) обоснованность законных притязаний со стороны владельца <5>. При наличии указанных оснований должны быть признаны вещное право на виртуальное имущество и вещно-правовые способы защиты прав на него <6>.
"Правовое регулирование внешней торговли услугами в цифровой экономике: монография"
(Ворникова Е.Д.)
("Юстицинформ", 2024)Не исключена конструкция смешанного договора, к которому в соответствии с п. 3 ст. 421 ГК РФ применяются правила лицензионного договора и договора возмездного оказания услуг. Отмечается, что каждый виртуальный объект представляет собой самостоятельный элемент этой договорной системы и что конструкция смешанного договора сочетает преимущества сервисной концепции, не игнорируя интеллектуально-правовую составляющую виртуальных отношений <362>. Однако совмещение данных договоров в одном вызывает ряд практических сложностей в силу, например, применения разных коллизионных привязок или императивных норм национального материального права или международных торговых соглашений, регулирующих отношения по разным видам договоров.
(Ворникова Е.Д.)
("Юстицинформ", 2024)Не исключена конструкция смешанного договора, к которому в соответствии с п. 3 ст. 421 ГК РФ применяются правила лицензионного договора и договора возмездного оказания услуг. Отмечается, что каждый виртуальный объект представляет собой самостоятельный элемент этой договорной системы и что конструкция смешанного договора сочетает преимущества сервисной концепции, не игнорируя интеллектуально-правовую составляющую виртуальных отношений <362>. Однако совмещение данных договоров в одном вызывает ряд практических сложностей в силу, например, применения разных коллизионных привязок или императивных норм национального материального права или международных торговых соглашений, регулирующих отношения по разным видам договоров.
"Современное гражданское и семейное право: перспективы развития доктрины, законодательства и правоприменительной практики: монография"
(отв. ред. Е.В. Вавилин, О.М. Родионова)
("Статут", 2024)Появление в цифровом обороте новых виртуальных объектов - цифровых прав, криптовалюты, токенов, цифровых финансовых активов и пр. - не может подвергаться анализу с позиций традиционных цивилистических подходов. Новые цифровые объекты существуют в информационной системе, а это значит, что регулирование в ней отношений должно иметь специфику, раскрываемую с помощью нового гражданско-правового инструментария, разрабатываемого цивилистами применительно к информационной системе. Не следует забывать, что метод гражданско-правового регулирования имущественных отношений основан на началах не только дозволения, но и правонаделения. Последнее - это прерогатива законодателя, а не ученых-цивилистов. Коль скоро законодатель в ст. 128 и 141.1 ГК РФ <3> закрепил в качестве нового объекта гражданских прав цифровые права <4> и дал возможность участникам гражданского оборота стать обладателями новых субъективных гражданских прав, перед цивилистикой встала задача их исследования, но не с позиций метафизического подхода, т.е. применения для анализа правового инструментария, разработанного для вещей, имущественных прав и иных поименованных в ст. 128 ГК РФ объектов гражданских прав.
(отв. ред. Е.В. Вавилин, О.М. Родионова)
("Статут", 2024)Появление в цифровом обороте новых виртуальных объектов - цифровых прав, криптовалюты, токенов, цифровых финансовых активов и пр. - не может подвергаться анализу с позиций традиционных цивилистических подходов. Новые цифровые объекты существуют в информационной системе, а это значит, что регулирование в ней отношений должно иметь специфику, раскрываемую с помощью нового гражданско-правового инструментария, разрабатываемого цивилистами применительно к информационной системе. Не следует забывать, что метод гражданско-правового регулирования имущественных отношений основан на началах не только дозволения, но и правонаделения. Последнее - это прерогатива законодателя, а не ученых-цивилистов. Коль скоро законодатель в ст. 128 и 141.1 ГК РФ <3> закрепил в качестве нового объекта гражданских прав цифровые права <4> и дал возможность участникам гражданского оборота стать обладателями новых субъективных гражданских прав, перед цивилистикой встала задача их исследования, но не с позиций метафизического подхода, т.е. применения для анализа правового инструментария, разработанного для вещей, имущественных прав и иных поименованных в ст. 128 ГК РФ объектов гражданских прав.
Статья: Направления трансформации гражданско-правового регулирования с учетом судебной практики по спорам из онлайн-отношений
(Абросимова Е.А., Волкова А.А.)
("Вестник арбитражной практики", 2025, N 3)На взгляд авторов, на современном этапе российскому праву также недостает возможности признания нематериальных объектов объектами вещных прав, как это, например, сделано во французском праве <11>. Это порождает целый ряд сложностей, исключая из правового поля большой объем отношений, существующих в сети Интернет, или придавая им квалификацию обязательственных отношений, хотя правовая природа таковых ближе к вещным (возможно, более корректно назвать их квазивещными). Более подробно с подходом к квалификации, например, аккаунтов в социальных сетях можно ознакомиться в статье "Наследование аккаунтов в социальных сетях в Германии и Швеции" [3]. Несмотря на невозможность полноценного применения концепции владения к виртуальным объектам, недопустимость их квалификации в качестве объектов вещных прав приводит к недостаточной защищенности. В частности, если право допустило бы применение концепции вещных или квазивещных прав к виртуальному игровому имуществу (вместо концепции магического круга [4], отказа защищать эти отношения в целом <12> или концепции обязательственных отношений <13>), при прекращении доступа к игровому имуществу со стороны игровой платформы или при незаконном изъятии этого имущества третьими лицами обладатели этого имущества могли бы применить более сильные, вещно-правовые способы защиты и возврата имущества из "чужого незаконного владения". В особенности актуально это в текущей обстановке, когда целый ряд игровых платформ планируют прекратить или уже прекратили доступ российских пользователей к аккаунтам, обосновывая допустимость этого договорной природой отношений и существенным изменением обстоятельств. Вещные права, обладая абсолютным характером, могли бы в такой ситуации дать возможность предъявления более перспективных исков, так как ограничительные меры и существенное изменение обстоятельств не являются основанием для прекращения вещных прав. Разработчикам платформ пришлось бы инициировать процедуру, аналогичную национализации, что вызвало бы значительные затруднения ввиду иной квалификации отношений уже со стороны их национального регулирования.
(Абросимова Е.А., Волкова А.А.)
("Вестник арбитражной практики", 2025, N 3)На взгляд авторов, на современном этапе российскому праву также недостает возможности признания нематериальных объектов объектами вещных прав, как это, например, сделано во французском праве <11>. Это порождает целый ряд сложностей, исключая из правового поля большой объем отношений, существующих в сети Интернет, или придавая им квалификацию обязательственных отношений, хотя правовая природа таковых ближе к вещным (возможно, более корректно назвать их квазивещными). Более подробно с подходом к квалификации, например, аккаунтов в социальных сетях можно ознакомиться в статье "Наследование аккаунтов в социальных сетях в Германии и Швеции" [3]. Несмотря на невозможность полноценного применения концепции владения к виртуальным объектам, недопустимость их квалификации в качестве объектов вещных прав приводит к недостаточной защищенности. В частности, если право допустило бы применение концепции вещных или квазивещных прав к виртуальному игровому имуществу (вместо концепции магического круга [4], отказа защищать эти отношения в целом <12> или концепции обязательственных отношений <13>), при прекращении доступа к игровому имуществу со стороны игровой платформы или при незаконном изъятии этого имущества третьими лицами обладатели этого имущества могли бы применить более сильные, вещно-правовые способы защиты и возврата имущества из "чужого незаконного владения". В особенности актуально это в текущей обстановке, когда целый ряд игровых платформ планируют прекратить или уже прекратили доступ российских пользователей к аккаунтам, обосновывая допустимость этого договорной природой отношений и существенным изменением обстоятельств. Вещные права, обладая абсолютным характером, могли бы в такой ситуации дать возможность предъявления более перспективных исков, так как ограничительные меры и существенное изменение обстоятельств не являются основанием для прекращения вещных прав. Разработчикам платформ пришлось бы инициировать процедуру, аналогичную национализации, что вызвало бы значительные затруднения ввиду иной квалификации отношений уже со стороны их национального регулирования.
Статья: Внедрение новых технологий как признак реализации доверия к праву
(Ивлиев Г.П., Егорова М.А.)
("Право и цифровая экономика", 2024, N 3)Новая технологическая реальность (цифровая экономика, большие данные, сетевое взаимодействие, криптовалюты, дополненная реальность, киберпреступность, виртуальные объекты и игровое пространство) породила вызовы для юридической науки и системы правового регулирования, поставила вопрос о принципиальной способности права упорядочить отношения в таких условиях и привлечь к ответственности виновных за их нарушение. Безусловно, мир в эпоху диджитализации нуждается в построении адекватной этой новой технологической реальности модели правового регулирования.
(Ивлиев Г.П., Егорова М.А.)
("Право и цифровая экономика", 2024, N 3)Новая технологическая реальность (цифровая экономика, большие данные, сетевое взаимодействие, криптовалюты, дополненная реальность, киберпреступность, виртуальные объекты и игровое пространство) породила вызовы для юридической науки и системы правового регулирования, поставила вопрос о принципиальной способности права упорядочить отношения в таких условиях и привлечь к ответственности виновных за их нарушение. Безусловно, мир в эпоху диджитализации нуждается в построении адекватной этой новой технологической реальности модели правового регулирования.