ТретЕйское соглашение образец
Подборка наиболее важных документов по запросу ТретЕйское соглашение образец (нормативно–правовые акты, формы, статьи, консультации экспертов и многое другое).
Статьи, комментарии, ответы на вопросы
Статья: Лица, не подписавшие арбитражную оговорку, как участники третейского разбирательства
(Налетов К.И.)
("Журнал зарубежного законодательства и сравнительного правоведения", 2021, N 4)В качестве примера спора, возникшего из третейского соглашения, заключенного без подписания договора способом click-wrap, можно привести рассмотренный канадскими судами спор водителя Хеллера и компании Uber относительно третейской оговорки, закрепленной в такого рода соглашении.
(Налетов К.И.)
("Журнал зарубежного законодательства и сравнительного правоведения", 2021, N 4)В качестве примера спора, возникшего из третейского соглашения, заключенного без подписания договора способом click-wrap, можно привести рассмотренный канадскими судами спор водителя Хеллера и компании Uber относительно третейской оговорки, закрепленной в такого рода соглашении.
Статья: Отделимость третейского соглашения
(Ануров В.Н.)
("Вестник гражданского процесса", 2025, N 3)Исторически сложилось, что сама постановка проблемы возникла как реакция на общепринятый подход к третейской оговорке как акцессорному обязательству по аналогии с обеспечительными обязательствами. В советской юридической литературе этот подход был подвергнут критике С.Н. Лебедевым, который указывал на "объективные предметно-функциональные отличия арбитражного соглашения от обеспечительных сделок" <1>. В качестве подходящей иллюстрации своего тезиса С.Н. Лебедев сослался на дело "Союзнефтеэкспорт против Джок Ойл", рассмотренное Внешнеторговой арбитражной комиссией при Торгово-промышленной палате СССР (далее - ВТАК) в составе арбитров: В.С. Позднякова (председателя), Р.Л. Нарышкиной и С.Н. Братуся <2>. В данном деле был поднят целый ряд вопросов, связанных с проблемой автономности третейского соглашения, в связи с чем в комментариях можно встретить оценку различных фактических обстоятельств. К примеру, С.Н. Лебедев обратил внимание на отказ состава арбитража рассматривать третейское соглашение как материально-правовой способ обеспечения обязательств и как предмет цессии по основному договору, что влечет за собой необходимость в получении отдельного согласия от цессионария на передачу спора в арбитраж в соответствии с третейской оговоркой. Отрицание арбитрами автоматического перехода прав по третейской оговорке вызвало возражения у С.Н. Лебедева. В качестве нежелательного последствия применения такого подхода на практике он указал на возможность цессионария проигнорировать третейское соглашение и обратиться с иском против должника в государственный суд <3>. В воспоминаниях участника разбирательства по делу "Союзнефтеэкспорт против Джок Ойл" А.А. Костина можно встретить раскрытие внутренней логики спорящих сторон при рассмотрении вопроса о праве арбитров принимать решение о своей компетенции при заявлении ответчиком о ничтожности основного договора. Позиция последнего основывалась на известной латинской формуле "из ничего не может возникнуть нечто" (ex nihil nil fit). Соответственно, ничтожность основного договора делала ничтожным его часть - третейскую оговорку. Команда же истца, ссылаясь на известную апорию Зенона "Ахиллес и Черепаха", предлагала не доводить дело до абсурда, т.е. не сравнивать состав арбитров с черепахой, и позволить им сначала решить вопрос о действительности третейской оговорки <4>. В итоге состав арбитража не нашел каких-либо пороков воли сторон и нарушений требований закона при заключении третейского соглашения и принял решение о наличии своей компетенции рассматривать спор по существу <5>. Также в решении ВТАК несколько раз был сделан акцент на том, что третейское соглашение является процессуальным договором и поэтому оно отделимо от основного договора в силу различной правовой природы вопросов, подпадающих под регулирование этих двух сделок.
(Ануров В.Н.)
("Вестник гражданского процесса", 2025, N 3)Исторически сложилось, что сама постановка проблемы возникла как реакция на общепринятый подход к третейской оговорке как акцессорному обязательству по аналогии с обеспечительными обязательствами. В советской юридической литературе этот подход был подвергнут критике С.Н. Лебедевым, который указывал на "объективные предметно-функциональные отличия арбитражного соглашения от обеспечительных сделок" <1>. В качестве подходящей иллюстрации своего тезиса С.Н. Лебедев сослался на дело "Союзнефтеэкспорт против Джок Ойл", рассмотренное Внешнеторговой арбитражной комиссией при Торгово-промышленной палате СССР (далее - ВТАК) в составе арбитров: В.С. Позднякова (председателя), Р.Л. Нарышкиной и С.Н. Братуся <2>. В данном деле был поднят целый ряд вопросов, связанных с проблемой автономности третейского соглашения, в связи с чем в комментариях можно встретить оценку различных фактических обстоятельств. К примеру, С.Н. Лебедев обратил внимание на отказ состава арбитража рассматривать третейское соглашение как материально-правовой способ обеспечения обязательств и как предмет цессии по основному договору, что влечет за собой необходимость в получении отдельного согласия от цессионария на передачу спора в арбитраж в соответствии с третейской оговоркой. Отрицание арбитрами автоматического перехода прав по третейской оговорке вызвало возражения у С.Н. Лебедева. В качестве нежелательного последствия применения такого подхода на практике он указал на возможность цессионария проигнорировать третейское соглашение и обратиться с иском против должника в государственный суд <3>. В воспоминаниях участника разбирательства по делу "Союзнефтеэкспорт против Джок Ойл" А.А. Костина можно встретить раскрытие внутренней логики спорящих сторон при рассмотрении вопроса о праве арбитров принимать решение о своей компетенции при заявлении ответчиком о ничтожности основного договора. Позиция последнего основывалась на известной латинской формуле "из ничего не может возникнуть нечто" (ex nihil nil fit). Соответственно, ничтожность основного договора делала ничтожным его часть - третейскую оговорку. Команда же истца, ссылаясь на известную апорию Зенона "Ахиллес и Черепаха", предлагала не доводить дело до абсурда, т.е. не сравнивать состав арбитров с черепахой, и позволить им сначала решить вопрос о действительности третейской оговорки <4>. В итоге состав арбитража не нашел каких-либо пороков воли сторон и нарушений требований закона при заключении третейского соглашения и принял решение о наличии своей компетенции рассматривать спор по существу <5>. Также в решении ВТАК несколько раз был сделан акцент на том, что третейское соглашение является процессуальным договором и поэтому оно отделимо от основного договора в силу различной правовой природы вопросов, подпадающих под регулирование этих двух сделок.
Формы
"Исполнение и прекращение обязательства: комментарий к статьям 307 - 328 и 407 - 419 Гражданского кодекса Российской Федерации"
(отв. ред. А.Г. Карапетов)
("М-Логос", 2022)Переходят к наследникам как просроченный денежный долг, так и такой долг, погашение которого отсрочено или поставлено под отлагательное условие; как долг, вытекающий из регулятивного обязательства (основной долг по договору, неосновательному обогащению, процентам за пользование займом и т.п.), так и долг по возмещению убытков в связи с допущенным наследодателем нарушением договора или совершенным им деликтом, а также иные подобные денежные долги, вытекающие из возникших при жизни наследодателя охранительных обязательств. Кроме того, по общему правилу при переходе к наследникам денежного долга сохраняются все элементы программы соответствующего обязательственного правоотношения: третейская оговорка или соглашение о подсудности, оговорка о применимом праве, секундарные права, имевшиеся у наследодателя в связи с данным обязательством, и последствия их реализации наследодателем, бремя претерпевания последствий осуществления кредитором (как до открытия наследства, так и после) принадлежащих ему секундарных прав, возражения, которые были доступны наследодателю, и т.п.
(отв. ред. А.Г. Карапетов)
("М-Логос", 2022)Переходят к наследникам как просроченный денежный долг, так и такой долг, погашение которого отсрочено или поставлено под отлагательное условие; как долг, вытекающий из регулятивного обязательства (основной долг по договору, неосновательному обогащению, процентам за пользование займом и т.п.), так и долг по возмещению убытков в связи с допущенным наследодателем нарушением договора или совершенным им деликтом, а также иные подобные денежные долги, вытекающие из возникших при жизни наследодателя охранительных обязательств. Кроме того, по общему правилу при переходе к наследникам денежного долга сохраняются все элементы программы соответствующего обязательственного правоотношения: третейская оговорка или соглашение о подсудности, оговорка о применимом праве, секундарные права, имевшиеся у наследодателя в связи с данным обязательством, и последствия их реализации наследодателем, бремя претерпевания последствий осуществления кредитором (как до открытия наследства, так и после) принадлежащих ему секундарных прав, возражения, которые были доступны наследодателю, и т.п.
Статья: Условная арбитрабильность споров о признании права собственности на недвижимое имущество
(Ануров В.Н.)
("Третейский суд", 2023, N 1/2)Вещные права в силу своего абсолютного характера защиты затрагивают интересы не только сторон третейского соглашения, но и неопределенного круга лиц, противостоящих одной из сторон как носителю вещного права <5>. В иске о признании права собственности, занимающего главенствующее место в системе вещных прав с точки зрения максимальной степени власти над вещью, истец противопоставляет себя всем третьим лицам, которые должны воздерживаться от нарушения правомочий собственника в отношении вещи <6>. Причина подачи этого иска может вытекать из относительных правоотношений, к примеру обязательств сторон по договору, и служить средством защиты против конкретных лиц, оспаривающих или отрицающих права собственника, но нельзя забывать, что конечным результатом является констатация принадлежности права собственности на вещь <7>, распространяющая свое действие на всех других третьих лиц, круг которых не определен. В этой связи нельзя согласиться с позицией КС о постановке знака равенства между требованиями о признании права собственности и о присуждении в отношении недвижимого имущества, когда оценивается влияние этих требований на права неопределенного круга лиц (абз. 6 п. 4.2 Постановления 46-П). Можно согласиться с доводом КС о том, что "требование о признании права имплицитно заложено в требовании о присуждении", однако этот довод не может служить правовой основой для делегирования третейским судам полномочий по разрешению исков о признании права собственности на недвижимое имущество. Предмет искового требования и, в случае его удовлетворения, резолютивная часть третейского решения не направлены на установление вещного права, распространяющего свое действие в отношении неопределенного круга лиц. Третейский суд предписывает одной из спорящих сторон совершить определенные действия с вещью (недвижимым имуществом). Тем самым отсутствуют предпосылки для потенциального конфликта с регистрирующим органом по поводу внесения соответствующей записи в государственный реестр и нарушения прав третьих лиц, к примеру права лица, право собственности которого в таком реестре было зарегистрировано ранее, поскольку его право собственности не затрагивается третейским решением.
(Ануров В.Н.)
("Третейский суд", 2023, N 1/2)Вещные права в силу своего абсолютного характера защиты затрагивают интересы не только сторон третейского соглашения, но и неопределенного круга лиц, противостоящих одной из сторон как носителю вещного права <5>. В иске о признании права собственности, занимающего главенствующее место в системе вещных прав с точки зрения максимальной степени власти над вещью, истец противопоставляет себя всем третьим лицам, которые должны воздерживаться от нарушения правомочий собственника в отношении вещи <6>. Причина подачи этого иска может вытекать из относительных правоотношений, к примеру обязательств сторон по договору, и служить средством защиты против конкретных лиц, оспаривающих или отрицающих права собственника, но нельзя забывать, что конечным результатом является констатация принадлежности права собственности на вещь <7>, распространяющая свое действие на всех других третьих лиц, круг которых не определен. В этой связи нельзя согласиться с позицией КС о постановке знака равенства между требованиями о признании права собственности и о присуждении в отношении недвижимого имущества, когда оценивается влияние этих требований на права неопределенного круга лиц (абз. 6 п. 4.2 Постановления 46-П). Можно согласиться с доводом КС о том, что "требование о признании права имплицитно заложено в требовании о присуждении", однако этот довод не может служить правовой основой для делегирования третейским судам полномочий по разрешению исков о признании права собственности на недвижимое имущество. Предмет искового требования и, в случае его удовлетворения, резолютивная часть третейского решения не направлены на установление вещного права, распространяющего свое действие в отношении неопределенного круга лиц. Третейский суд предписывает одной из спорящих сторон совершить определенные действия с вещью (недвижимым имуществом). Тем самым отсутствуют предпосылки для потенциального конфликта с регистрирующим органом по поводу внесения соответствующей записи в государственный реестр и нарушения прав третьих лиц, к примеру права лица, право собственности которого в таком реестре было зарегистрировано ранее, поскольку его право собственности не затрагивается третейским решением.
"Судебные и правоохранительные органы: курс лекций: в 2 т."
(том 1)
(2-е издание, переработанное и дополненное)
(Загорский Г.И., Попов К.И.)
(под ред. Г.И. Загорского)
("Проспект", 2023)- при арбитраже с единоличным арбитром, если стороны арбитража не придут к соглашению об избрании арбитра, по просьбе любой стороны назначение производится компетентным судом.
(том 1)
(2-е издание, переработанное и дополненное)
(Загорский Г.И., Попов К.И.)
(под ред. Г.И. Загорского)
("Проспект", 2023)- при арбитраже с единоличным арбитром, если стороны арбитража не придут к соглашению об избрании арбитра, по просьбе любой стороны назначение производится компетентным судом.
Статья: Юридические лица публичного права в арбитраже: в поисках оптимальной модели участия
(Курочкин С.А.)
("Журнал российского права", 2025, N 3)И, напротив, в арбитраже внутренних споров участие юридических лиц публичного права, прежде всего государственных органов, российским законодательством не предусматривается. Общеизвестно, что порядок формирования и деятельности государственных органов как первичных структурных элементов механизма государства, их компетенция закрепляются нормами права <7>, это составляет отличительную черту государственно-властных полномочий. Специальное законодательство, определяющее компетенцию рассматриваемых юридических лиц публичного права, не устанавливает их полномочия на участие в третейском разбирательстве (а в ряде случаев и прямо запрещает такое участие, например, законодательство о приватизации <8>). Все это вынуждает сделать вывод, что они не могут заключать арбитражные соглашения. Таким образом, Российская Федерация, ее субъекты, органы публичной власти и местного самоуправления не вправе передавать споры с их участием в третейские суды. Подобные ограничения не являются чем-то необычным в мировой практике. Небезынтересно отметить, что, например, еще в середине 1970-х гг. американские суды установили: власти США не могут заключать с частными лицами обязывающие арбитражные соглашения. Во Франции в 1986 г. Государственный совет постановил, что публичные образования не могут заключать арбитражные соглашения без специального законодательного разрешения, и последовательно придерживается этого подхода <9>. Подобные примеры можно продолжить. По словам О.Ю. Скворцова, "в определенных законом случаях некоторые органы государственной власти наделяются не только юридически обеспеченной возможностью, но и обязанностью участвовать в процедурах, связанных с третейским разбирательством. Такие лица представляют публичную власть в разных сферах государственного управления и государственного контроля" <10>. Важность реализации такими лицами своих функций в рассматриваемой сфере подчеркнута Конституционным Судом РФ <11>. Такое явление, свойственное не всем правовым системам, рассматривается учеными как прием укоренения так называемой консервативной модели арбитража. Органы государственной власти в этом случае участвуют не в арбитраже, а в связанных с ним процедурах (в частности, при рассмотрении судами дел в порядке, предусмотренном гл. 46, 47 ГПК РФ, гл. 30, 31 АПК РФ).
(Курочкин С.А.)
("Журнал российского права", 2025, N 3)И, напротив, в арбитраже внутренних споров участие юридических лиц публичного права, прежде всего государственных органов, российским законодательством не предусматривается. Общеизвестно, что порядок формирования и деятельности государственных органов как первичных структурных элементов механизма государства, их компетенция закрепляются нормами права <7>, это составляет отличительную черту государственно-властных полномочий. Специальное законодательство, определяющее компетенцию рассматриваемых юридических лиц публичного права, не устанавливает их полномочия на участие в третейском разбирательстве (а в ряде случаев и прямо запрещает такое участие, например, законодательство о приватизации <8>). Все это вынуждает сделать вывод, что они не могут заключать арбитражные соглашения. Таким образом, Российская Федерация, ее субъекты, органы публичной власти и местного самоуправления не вправе передавать споры с их участием в третейские суды. Подобные ограничения не являются чем-то необычным в мировой практике. Небезынтересно отметить, что, например, еще в середине 1970-х гг. американские суды установили: власти США не могут заключать с частными лицами обязывающие арбитражные соглашения. Во Франции в 1986 г. Государственный совет постановил, что публичные образования не могут заключать арбитражные соглашения без специального законодательного разрешения, и последовательно придерживается этого подхода <9>. Подобные примеры можно продолжить. По словам О.Ю. Скворцова, "в определенных законом случаях некоторые органы государственной власти наделяются не только юридически обеспеченной возможностью, но и обязанностью участвовать в процедурах, связанных с третейским разбирательством. Такие лица представляют публичную власть в разных сферах государственного управления и государственного контроля" <10>. Важность реализации такими лицами своих функций в рассматриваемой сфере подчеркнута Конституционным Судом РФ <11>. Такое явление, свойственное не всем правовым системам, рассматривается учеными как прием укоренения так называемой консервативной модели арбитража. Органы государственной власти в этом случае участвуют не в арбитраже, а в связанных с ним процедурах (в частности, при рассмотрении судами дел в порядке, предусмотренном гл. 46, 47 ГПК РФ, гл. 30, 31 АПК РФ).
Статья: Верховенство согласия: отечественный взгляд на соотношение материального правопреемства и перехода арбитражной оговорки через призму компаративного восприятия
(Шевелев А.Ю., Шевелев Г.Ю.)
("Третейский суд", 2022, N 2/3)<77> Возникновение силы у старой оговорки принципиально отличается от заключения нового третейского соглашения, что может иметь далекоидущие следствия практического порядка. Если рассуждать о примерах, то в судебной практике можно столкнуться с убеждением, что с момента возбуждения в отношении должника производства по делу о банкротстве (или с момента введения банкротных процедур в отношении его) последний лишается права на заключение арбитражных соглашений: Постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от 17.07.2018 N Ф07-6974/2018 по делу N А13-6542/2015; Постановление Восьмого арбитражного апелляционного суда от 14.02.2013 по делу N А46-25663/2012. О лишении права на заключение оговорок с момента введения банкротных процедур см.: Постановление ФАС Северо-Западного округа от 22.05.2013 по делу N А56-16224/2012 (подтверждено Определением ВАС РФ от 11.09.2013 N ВАС-12053/13 по делу N А56-16224/2012); Постановления Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 19.01.2015 N Ф08-10198/2014 по делу N А63-16447/2012; от 24.12.2014 N Ф08-10186/2014 по делу N А63-16447/2012; Постановления ФАС Поволжского округа от 30.08.2010 по делу N А55-3748/2010; от 07.06.2010 по делу N А55-2530/2010. Подобные позиции хотя и подвергаются обоснованной критике как не основанные на законе (см. Постановление ФАС Московского округа от 09.02.2012 по делу N А41-18912/09; Постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 27.07.2012 по делу N А21-15189/2009 (подтверждено Определением ВАС РФ от 10.12.2012 N ВАС-14150/12 по делу N А21-15189/2009)), все же существуют, и с ними невозможно не считаться. Соответственно, если считать, что согласие правопреемника порождает новую оговорку, то действительность этой оговорки может быть поставлена под сомнение в представленных случаях, однако для такого развития событий не будет ни малейшего шанса, если полагать, что старая оговорка уже существует, а с момента согласия правопреемника лишь активируется.
(Шевелев А.Ю., Шевелев Г.Ю.)
("Третейский суд", 2022, N 2/3)<77> Возникновение силы у старой оговорки принципиально отличается от заключения нового третейского соглашения, что может иметь далекоидущие следствия практического порядка. Если рассуждать о примерах, то в судебной практике можно столкнуться с убеждением, что с момента возбуждения в отношении должника производства по делу о банкротстве (или с момента введения банкротных процедур в отношении его) последний лишается права на заключение арбитражных соглашений: Постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от 17.07.2018 N Ф07-6974/2018 по делу N А13-6542/2015; Постановление Восьмого арбитражного апелляционного суда от 14.02.2013 по делу N А46-25663/2012. О лишении права на заключение оговорок с момента введения банкротных процедур см.: Постановление ФАС Северо-Западного округа от 22.05.2013 по делу N А56-16224/2012 (подтверждено Определением ВАС РФ от 11.09.2013 N ВАС-12053/13 по делу N А56-16224/2012); Постановления Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 19.01.2015 N Ф08-10198/2014 по делу N А63-16447/2012; от 24.12.2014 N Ф08-10186/2014 по делу N А63-16447/2012; Постановления ФАС Поволжского округа от 30.08.2010 по делу N А55-3748/2010; от 07.06.2010 по делу N А55-2530/2010. Подобные позиции хотя и подвергаются обоснованной критике как не основанные на законе (см. Постановление ФАС Московского округа от 09.02.2012 по делу N А41-18912/09; Постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 27.07.2012 по делу N А21-15189/2009 (подтверждено Определением ВАС РФ от 10.12.2012 N ВАС-14150/12 по делу N А21-15189/2009)), все же существуют, и с ними невозможно не считаться. Соответственно, если считать, что согласие правопреемника порождает новую оговорку, то действительность этой оговорки может быть поставлена под сомнение в представленных случаях, однако для такого развития событий не будет ни малейшего шанса, если полагать, что старая оговорка уже существует, а с момента согласия правопреемника лишь активируется.
Статья: Спортсмены - споры профессиональных спортсменов по трудовым вопросам (анализ)
(Зеленая У.)
("Трудовое право", 2022, N 10)Несмотря на урегулированные законодательством трудовые правоотношения спортсменов, нередки случаи возникновения споров профессиональных спортсменов. Вместе с тем в соответствии со статьей 348.13 ТК РФ индивидуальные трудовые споры спортсменов в профессиональном спорте рассматриваются комиссиями по трудовым спорам и судами, а также могут быть переданы по арбитражному соглашению между работодателем и спортсменом, тренером в арбитраж (третейское разбирательство), администрируемый постоянно действующим арбитражным учреждением, образованным в соответствии с законодательством Российской Федерации об арбитраже (третейском разбирательстве) и с особенностями, установленными законодательством о физической культуре и спорте.
(Зеленая У.)
("Трудовое право", 2022, N 10)Несмотря на урегулированные законодательством трудовые правоотношения спортсменов, нередки случаи возникновения споров профессиональных спортсменов. Вместе с тем в соответствии со статьей 348.13 ТК РФ индивидуальные трудовые споры спортсменов в профессиональном спорте рассматриваются комиссиями по трудовым спорам и судами, а также могут быть переданы по арбитражному соглашению между работодателем и спортсменом, тренером в арбитраж (третейское разбирательство), администрируемый постоянно действующим арбитражным учреждением, образованным в соответствии с законодательством Российской Федерации об арбитраже (третейском разбирательстве) и с особенностями, установленными законодательством о физической культуре и спорте.
Готовое решение: Как досрочно расторгнуть договор поставки по соглашению сторон
(КонсультантПлюс, 2025)изменение (прекращение) обязательств, которые по умолчанию сохраняют силу после расторжения договора. С расторжением обязательства сторон по общему правилу прекращаются, но некоторые по умолчанию продолжат действовать. Среди них те, которые по своей природе применимы после расторжения, и те, которые направлены на регулирование ваших отношений после расторжения. Примером может быть гарантия на поставленный товар, порядок возврата уплаченного аванса. Изменить или прекратить эти обязательства разрешается по соглашению (см. Позицию ВС РФ, ВАС РФ). По общему правилу при расторжении основного договора сохраняет силу и арбитражное соглашение. Исключение - случаи, когда стороны изъявили желание расторгнуть арбитражную оговорку вместе с основным договором (п. 21 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 10.12.2019 N 53).
(КонсультантПлюс, 2025)изменение (прекращение) обязательств, которые по умолчанию сохраняют силу после расторжения договора. С расторжением обязательства сторон по общему правилу прекращаются, но некоторые по умолчанию продолжат действовать. Среди них те, которые по своей природе применимы после расторжения, и те, которые направлены на регулирование ваших отношений после расторжения. Примером может быть гарантия на поставленный товар, порядок возврата уплаченного аванса. Изменить или прекратить эти обязательства разрешается по соглашению (см. Позицию ВС РФ, ВАС РФ). По общему правилу при расторжении основного договора сохраняет силу и арбитражное соглашение. Исключение - случаи, когда стороны изъявили желание расторгнуть арбитражную оговорку вместе с основным договором (п. 21 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 10.12.2019 N 53).
Статья: К вопросу о правомерности запрета отказываться от права на обращение в суд
(Ильин А.В.)
("Вестник экономического правосудия Российской Федерации", 2025, N 5)Во-вторых, отказ от права на предъявление иска может быть результатом отказа от осуществления права. К примеру, если я отказался от иска и отказ принят судом, это лишает меня возможности предъявить тот же иск к тому же лицу заново. Или же истец, заключив со своим процессуальным соперником арбитражное соглашение и передав спор на рассмотрение третейского суда, лишается возможности при принятии третейским судом решения возбуждать тот же спор в государственном суде. При этом длительная нереализация права на предъявление иска может привести к утрате правом элементов его содержания. Иными словами, отказ от реализации права может иметь кумулятивный эффект, приводя к отказу от права целиком или от отдельных сущностных его элементов. Так, если истец долго не предъявляет иск, то это с учетом возможности для суда ex officio применять сроки давности обращения в суд (ч. 4 ст. 198 АПК) или разрешить дело только на основании сведений о пропуске истцом сроков исковой давности и сделанного ответчиком заявления (ч. 6 ст. 152 ГПК) может привести к лишению истца возможности требовать от суда рассмотреть дело и разрешить его по существу, несмотря на наличие возможности возбудить дело (т.е. право на предъявление иска теряет существенную часть своего содержания).
(Ильин А.В.)
("Вестник экономического правосудия Российской Федерации", 2025, N 5)Во-вторых, отказ от права на предъявление иска может быть результатом отказа от осуществления права. К примеру, если я отказался от иска и отказ принят судом, это лишает меня возможности предъявить тот же иск к тому же лицу заново. Или же истец, заключив со своим процессуальным соперником арбитражное соглашение и передав спор на рассмотрение третейского суда, лишается возможности при принятии третейским судом решения возбуждать тот же спор в государственном суде. При этом длительная нереализация права на предъявление иска может привести к утрате правом элементов его содержания. Иными словами, отказ от реализации права может иметь кумулятивный эффект, приводя к отказу от права целиком или от отдельных сущностных его элементов. Так, если истец долго не предъявляет иск, то это с учетом возможности для суда ex officio применять сроки давности обращения в суд (ч. 4 ст. 198 АПК) или разрешить дело только на основании сведений о пропуске истцом сроков исковой давности и сделанного ответчиком заявления (ч. 6 ст. 152 ГПК) может привести к лишению истца возможности требовать от суда рассмотреть дело и разрешить его по существу, несмотря на наличие возможности возбудить дело (т.е. право на предъявление иска теряет существенную часть своего содержания).
Статья: Гражданско-правовые последствия нарушения арбитражного соглашения
(Галтер Е.Д.)
("Вестник гражданского права", 2023, N 6)<50> Постановление ФАС Западно-Сибирского округа от 20 сентября 2013 г. по делу N А45-2739/2013. См., к примеру, также следующие судебные акты с указанием на двойственную природу арбитражного (третейского) соглашения: Постановление ФАС Московского округа от 21 октября 2003 г. N КГ-А40/7475-03 по делу N А40-52522/02-25-269.
(Галтер Е.Д.)
("Вестник гражданского права", 2023, N 6)<50> Постановление ФАС Западно-Сибирского округа от 20 сентября 2013 г. по делу N А45-2739/2013. См., к примеру, также следующие судебные акты с указанием на двойственную природу арбитражного (третейского) соглашения: Постановление ФАС Московского округа от 21 октября 2003 г. N КГ-А40/7475-03 по делу N А40-52522/02-25-269.
Статья: О понятии третейской записи
(Лобода А.И.)
("Третейский суд", 2022, N 4)В первую очередь необходимо указать на то, что Устав гражданского судопроизводства в части регулирования третейского суда и третейского соглашения мало изменился в сравнении с предыдущей версией процессуального закона. Третейская запись продолжала быть построенной по образцу французского компромисса. Возможно, главное, что можно сказать и о французском компромиссе, и о русской третейской записи, - они должны были быть составлены после возникновения спора. А.Х. Гольмстен отмечает, что наш Устав гражданского судопроизводства является "верной копией" устава (то есть Кодекса) французского <47>. К.Н. Анненков говорит, что французское право того времени также считало, что в третейский суд не могли быть переданы будущие споры <48>. То есть уже из сличения законов можно сделать вывод о содержании понятия третейской записи.
(Лобода А.И.)
("Третейский суд", 2022, N 4)В первую очередь необходимо указать на то, что Устав гражданского судопроизводства в части регулирования третейского суда и третейского соглашения мало изменился в сравнении с предыдущей версией процессуального закона. Третейская запись продолжала быть построенной по образцу французского компромисса. Возможно, главное, что можно сказать и о французском компромиссе, и о русской третейской записи, - они должны были быть составлены после возникновения спора. А.Х. Гольмстен отмечает, что наш Устав гражданского судопроизводства является "верной копией" устава (то есть Кодекса) французского <47>. К.Н. Анненков говорит, что французское право того времени также считало, что в третейский суд не могли быть переданы будущие споры <48>. То есть уже из сличения законов можно сделать вывод о содержании понятия третейской записи.