Сверхимперативные нормы
Подборка наиболее важных документов по запросу Сверхимперативные нормы (нормативно–правовые акты, формы, статьи, консультации экспертов и многое другое).
Статьи, комментарии, ответы на вопросы
Статья: Нормы непосредственного применения и оговорка о публичном порядке: проблема разграничения
(Аширбакиев Р.М.)
("Арбитражный и гражданский процесс", 2025, N 2)"Арбитражный и гражданский процесс", 2025, N 2
(Аширбакиев Р.М.)
("Арбитражный и гражданский процесс", 2025, N 2)"Арбитражный и гражданский процесс", 2025, N 2
Нормативные акты
"Гражданский кодекс Российской Федерации (часть третья)" от 26.11.2001 N 146-ФЗ
(ред. от 08.08.2024)Статья 1192. Нормы непосредственного применения
(ред. от 08.08.2024)Статья 1192. Нормы непосредственного применения
Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 09.07.2019 N 24
"О применении норм международного частного права судами Российской Федерации"10. Суд применяет к спорным правоотношениям российские нормы непосредственного применения независимо от того, каким правом регулируется это отношение в силу соглашения сторон о выборе применимого права или коллизионных норм (статья 1192 ГК РФ).
"О применении норм международного частного права судами Российской Федерации"10. Суд применяет к спорным правоотношениям российские нормы непосредственного применения независимо от того, каким правом регулируется это отношение в силу соглашения сторон о выборе применимого права или коллизионных норм (статья 1192 ГК РФ).
Статья: Исключительная компетенция российских судов на основании ст. 248.1 АПК РФ
(Ярков В.В.)
("Вестник гражданского процесса", 2025, N 1)3. Нормы об исключительной компетенции - сверхимперативные
(Ярков В.В.)
("Вестник гражданского процесса", 2025, N 1)3. Нормы об исключительной компетенции - сверхимперативные
Статья: Привлечение участников группы компаний к солидарной ответственности по долгам друг друга
(Канашевский В.А.)
("Международное публичное и частное право", 2025, N 2)В качестве исключения из применения иностранного права можно попытаться обосновать снятие корпоративной вуали со ссылкой на ст. 10 ГК РФ о недопустимости злоупотребления правом как на сверхимперативную норму российского права, т.е. норму, которая применяется независимо от применимого иностранного права (ст. 1192 ГК РФ). Однако и в этом случае необходимо доказать факты злоупотребления правом со стороны соответствующих компаний (например, инструкции, направленные материнской компанией в дочернюю компанию с просьбой или приказом не оплачивать поставленную продукцию или услуги). Отдельных норм, посвященных снятию корпоративной вуали, российское законодательство не содержит. Обычно судами применяются нормы о злоупотреблении правом (ст. 10 ГК РФ).
(Канашевский В.А.)
("Международное публичное и частное право", 2025, N 2)В качестве исключения из применения иностранного права можно попытаться обосновать снятие корпоративной вуали со ссылкой на ст. 10 ГК РФ о недопустимости злоупотребления правом как на сверхимперативную норму российского права, т.е. норму, которая применяется независимо от применимого иностранного права (ст. 1192 ГК РФ). Однако и в этом случае необходимо доказать факты злоупотребления правом со стороны соответствующих компаний (например, инструкции, направленные материнской компанией в дочернюю компанию с просьбой или приказом не оплачивать поставленную продукцию или услуги). Отдельных норм, посвященных снятию корпоративной вуали, российское законодательство не содержит. Обычно судами применяются нормы о злоупотреблении правом (ст. 10 ГК РФ).
"Проблемы унификации международного частного права: монография"
(2-е издание, переработанное и дополненное)
(отв. ред. Н.Г. Доронина)
("ИЗиСП", "Юриспруденция", 2023)При рассмотрении в 2000 г. дела Ingmar GB Ltd. v. Eaton Leonard Technologies Inc. <1> Суд ЕС осуществил толкование ст. ст. 17 и 18 Директивы о последствиях прекращения агентского договора и возмещении, подлежащем выплате агенту, и постановил, что, если агент осуществляет свою деятельность на территории государства - члена ЕС, правовые нормы этого государства, основанные на указанных статьях Директивы, подлежат применению к агентскому договору несмотря на выбор сторонами права государства, не входящего в ЕС. Названные положения Директивы, имплементированные в национальное законодательство государств - членов ЕС, были обозначены Судом ЕС в качестве сверхимперативных норм <2>. Это было мотивировано тем, что Директива исходит из необходимости защиты интересов коммерческого агента, который традиционно рассматривается как слабая сторона в договоре <3>, а также направлена на реализацию публичных интересов ЕС посредством создания одинаковых условий для конкуренции внутри ЕС.
(2-е издание, переработанное и дополненное)
(отв. ред. Н.Г. Доронина)
("ИЗиСП", "Юриспруденция", 2023)При рассмотрении в 2000 г. дела Ingmar GB Ltd. v. Eaton Leonard Technologies Inc. <1> Суд ЕС осуществил толкование ст. ст. 17 и 18 Директивы о последствиях прекращения агентского договора и возмещении, подлежащем выплате агенту, и постановил, что, если агент осуществляет свою деятельность на территории государства - члена ЕС, правовые нормы этого государства, основанные на указанных статьях Директивы, подлежат применению к агентскому договору несмотря на выбор сторонами права государства, не входящего в ЕС. Названные положения Директивы, имплементированные в национальное законодательство государств - членов ЕС, были обозначены Судом ЕС в качестве сверхимперативных норм <2>. Это было мотивировано тем, что Директива исходит из необходимости защиты интересов коммерческого агента, который традиционно рассматривается как слабая сторона в договоре <3>, а также направлена на реализацию публичных интересов ЕС посредством создания одинаковых условий для конкуренции внутри ЕС.
Статья: Альтернативное разрешение корпоративных и международных частноправовых споров
(Коваль В.Н.)
("Вестник гражданского процесса", 2025, N 4)В российской правоприменительной практике выделяются следующие способы альтернативного разрешения споров (этот перечень, безусловно, не может быть исчерпывающим, поскольку детерминируется автономией воли частных лиц, не противоречащей сверхимперативным нормам законодательства): 1) переговоры (как устные, так и письменные); 2) медиация; 3) негосударственный арбитраж (третейское разбирательство) (который необходимо отличать от деятельности государственных арбитражных судов как формы государственного правосудия, альтернативой которому для внутригосударственных частноправовых споров юридических лиц как раз и выступает третейское разбирательство); 4) международный коммерческий арбитраж (для международных (трансграничных) частноправовых споров, характеризующихся наличием иностранного элемента в структуре материально-правового отношения, находящегося в основании предмета спора); 5) судебное примирение (является основным альтернативным способом разрешения конфликтов, вытекающих из публично-правовых отношений); 6) досудебный (претензионный) порядок урегулирования споров; 7) деятельность омбудсмена по защите прав предпринимателей, направленная в некоторых случаях на урегулирование коммерческих споров, включая корпоративные (квазисудебная форма, содержащая институциональный публично-правовой элемент, в связи с чем ее отнесение к альтернативным частноправовым формам разрешения споров представляется довольно дискуссионным, но в любом случае заслуживающим рассмотрения и обсуждения в контексте становления и развития концепции процессуального частного права).
(Коваль В.Н.)
("Вестник гражданского процесса", 2025, N 4)В российской правоприменительной практике выделяются следующие способы альтернативного разрешения споров (этот перечень, безусловно, не может быть исчерпывающим, поскольку детерминируется автономией воли частных лиц, не противоречащей сверхимперативным нормам законодательства): 1) переговоры (как устные, так и письменные); 2) медиация; 3) негосударственный арбитраж (третейское разбирательство) (который необходимо отличать от деятельности государственных арбитражных судов как формы государственного правосудия, альтернативой которому для внутригосударственных частноправовых споров юридических лиц как раз и выступает третейское разбирательство); 4) международный коммерческий арбитраж (для международных (трансграничных) частноправовых споров, характеризующихся наличием иностранного элемента в структуре материально-правового отношения, находящегося в основании предмета спора); 5) судебное примирение (является основным альтернативным способом разрешения конфликтов, вытекающих из публично-правовых отношений); 6) досудебный (претензионный) порядок урегулирования споров; 7) деятельность омбудсмена по защите прав предпринимателей, направленная в некоторых случаях на урегулирование коммерческих споров, включая корпоративные (квазисудебная форма, содержащая институциональный публично-правовой элемент, в связи с чем ее отнесение к альтернативным частноправовым формам разрешения споров представляется довольно дискуссионным, но в любом случае заслуживающим рассмотрения и обсуждения в контексте становления и развития концепции процессуального частного права).
"Правовое регулирование внешней торговли услугами в цифровой экономике: монография"
(Ворникова Е.Д.)
("Юстицинформ", 2024)В регулировании внешнеэкономических отношений правовые принципы являются основой категории публичного порядка. Согласно п. 1 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 26.02.2013 N 156 под публичным порядком понимаются фундаментальные правовые начала (принципы), которые обладают высшей императивностью, универсальностью, особой общественной и публичной значимостью, составляют основу построения экономической, политической, правовой системы государства. К таким началам, в частности, относится запрет на совершение действий, прямо запрещенных сверхимперативными нормами законодательства РФ (ст. 1192 ГК РФ), если этими действиями наносится ущерб суверенитету или безопасности государства, затрагиваются интересы больших социальных групп, нарушаются конституционные права и свободы частных лиц <173>.
(Ворникова Е.Д.)
("Юстицинформ", 2024)В регулировании внешнеэкономических отношений правовые принципы являются основой категории публичного порядка. Согласно п. 1 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 26.02.2013 N 156 под публичным порядком понимаются фундаментальные правовые начала (принципы), которые обладают высшей императивностью, универсальностью, особой общественной и публичной значимостью, составляют основу построения экономической, политической, правовой системы государства. К таким началам, в частности, относится запрет на совершение действий, прямо запрещенных сверхимперативными нормами законодательства РФ (ст. 1192 ГК РФ), если этими действиями наносится ущерб суверенитету или безопасности государства, затрагиваются интересы больших социальных групп, нарушаются конституционные права и свободы частных лиц <173>.
Статья: Право международной торговли на современном этапе
(Аксенов А.Г.)
("Вестник арбитражной практики", 2025, N 4)Так, например, в деле N А60-9471/2015 Арбитражный суд Свердловской области при принятии решения принял во внимание положения ч. 1 ст. 381 Гражданского кодекса Республики Беларусь, п. 1 ч. 1, ч. 2 ст. 19, ст. 25 Федерального закона от 10.12.2003 N 173-ФЗ "О валютном регулировании и валютном контроле", ч. 5 ст. 13 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, п. 1 ст. 1192 Гражданского кодекса Российской Федерации, сославшись на то, что применение сверхимперативной нормы Федерального закона от 10.12.2003 N 173-ФЗ "О валютном регулировании и валютном контроле" к отношениям сторон по договору поставки является обоснованным, поскольку иное означало бы одобрение судом нарушения публичного порядка Российской Федерации <21>.
(Аксенов А.Г.)
("Вестник арбитражной практики", 2025, N 4)Так, например, в деле N А60-9471/2015 Арбитражный суд Свердловской области при принятии решения принял во внимание положения ч. 1 ст. 381 Гражданского кодекса Республики Беларусь, п. 1 ч. 1, ч. 2 ст. 19, ст. 25 Федерального закона от 10.12.2003 N 173-ФЗ "О валютном регулировании и валютном контроле", ч. 5 ст. 13 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, п. 1 ст. 1192 Гражданского кодекса Российской Федерации, сославшись на то, что применение сверхимперативной нормы Федерального закона от 10.12.2003 N 173-ФЗ "О валютном регулировании и валютном контроле" к отношениям сторон по договору поставки является обоснованным, поскольку иное означало бы одобрение судом нарушения публичного порядка Российской Федерации <21>.
Статья: Подведомственность споров по облигациям, или Дело о неиспользованной третейской оговорке
(Султанов А.Р.)
("Вестник гражданского процесса", 2025, N 4)Соответственно, установление исключительной компетенции российского арбитражного суда на основании ст. 248.1 АПК РФ как сверхимперативной нормы российского права лишает компетенции как иностранные суды, так и международные коммерческие арбитражи.
(Султанов А.Р.)
("Вестник гражданского процесса", 2025, N 4)Соответственно, установление исключительной компетенции российского арбитражного суда на основании ст. 248.1 АПК РФ как сверхимперативной нормы российского права лишает компетенции как иностранные суды, так и международные коммерческие арбитражи.
Статья: Новый взгляд на третейский суд как субъект отправления правосудия
(Шугулбаева А.А.)
("Российский юридический журнал", 2024, N 6)Третейский судья - это лицо, обладающее значительным опытом и обширными познаниями в той или иной сфере гражданского оборота или юриспруденции. Для разрешения конфликта арбитр руководствуется как выбранным сторонами применимым правом, так и обычаями делового оборота. Вместе с тем третейские судьи следуют публичному порядку места арбитража и при необходимости применяют сверхимперативные нормы. Выполняя глубокий и всесторонний анализ спорной ситуации, арбитр обеспечивает мотивированность окончательного решения. Все более частая публикация арбитражных решений, приобретение некоторыми из них характера убеждающего прецедента <37> (причем не только для аналогичных третейских судов, но и неформально для государственных судов <38>) и становление "арбитражного общего права" <39> - все эти тенденции усиливают не столько общественный контроль за деятельностью арбитража, сколько чувство социальной ответственности арбитра за развитие права и торгового оборота.
(Шугулбаева А.А.)
("Российский юридический журнал", 2024, N 6)Третейский судья - это лицо, обладающее значительным опытом и обширными познаниями в той или иной сфере гражданского оборота или юриспруденции. Для разрешения конфликта арбитр руководствуется как выбранным сторонами применимым правом, так и обычаями делового оборота. Вместе с тем третейские судьи следуют публичному порядку места арбитража и при необходимости применяют сверхимперативные нормы. Выполняя глубокий и всесторонний анализ спорной ситуации, арбитр обеспечивает мотивированность окончательного решения. Все более частая публикация арбитражных решений, приобретение некоторыми из них характера убеждающего прецедента <37> (причем не только для аналогичных третейских судов, но и неформально для государственных судов <38>) и становление "арбитражного общего права" <39> - все эти тенденции усиливают не столько общественный контроль за деятельностью арбитража, сколько чувство социальной ответственности арбитра за развитие права и торгового оборота.
Статья: Автономия воли сторон как источник международного частного права
(Москвитин Ю.М.)
("Хозяйство и право", 2025, N 6)В целях формирования понимания сущности такого правового явления, как автономия воли сторон, представляется необходимым отдельно рассмотреть вопрос о том, обладает ли она правонаделительным эффектом. Ответ на данный вопрос сам по себе видится краеугольным камнем для обоснования возможности сторон формировать частный закон, регулирующий их отношения. Еще с советских времен существует точка зрения, рассматривающая автономию воли исключительно как санкционированную государством коллизионную норму, не имеющую в отрыве от нормы внутреннего правопорядка никакого эффекта, т.е. имеет место непризнание автономии воли в качестве источника международного частного права <8>. Однако в юридической науке высказывается также противоположная позиция, согласно которой автономия воли сторон обладает правонаделительным эффектом <9>. В контексте обозначенной дискуссии представляется необходимым согласиться с точкой зрения Т.В. Новиковой, приходящей на основании анализа актуальных тенденций развития института автономии воли в России и зарубежных странах к выводу о наличии правонаделительного эффекта на имеющихся примерах признания последующего выбора права, подразумеваемых соглашений о выборе права, расщепления статута, а также идеи о приоритете выбора сторон в контексте определения применимого права <10>. Принимая во внимание существование в международном частном праве данных феноменов, вывод об исключительно коллизионном характере автономии воли сторон мыслится необоснованно суженным пониманием рассматриваемой правовой категории. Сама по себе идея об ограниченности автономии воли сторон в настоящее время представляется несостоятельной, поскольку она становится все более и более востребована в правовом регулировании различных групп частных отношений, осложненных иностранным элементом, не ограничиваясь исключительно договорными, что характерно в том числе для российского права. Безусловно, необходимо признать, что автономия воли все еще имеет ряд ограничений, среди которых оговорка о публичном порядке, сверхимперативные нормы, ограниченный перечень возможных для выбора правопорядков и т.п. Представляется, что государства в данной связи могут лишь признать неизбежно возрастающую значимость автономии воли сторон и подтвердить ее правовой эффект с целью стимуляции гражданского оборота. Таким образом, необходимо констатировать устаревание точки зрения, низводящей роль автономии воли до обычной коллизионной привязки.
(Москвитин Ю.М.)
("Хозяйство и право", 2025, N 6)В целях формирования понимания сущности такого правового явления, как автономия воли сторон, представляется необходимым отдельно рассмотреть вопрос о том, обладает ли она правонаделительным эффектом. Ответ на данный вопрос сам по себе видится краеугольным камнем для обоснования возможности сторон формировать частный закон, регулирующий их отношения. Еще с советских времен существует точка зрения, рассматривающая автономию воли исключительно как санкционированную государством коллизионную норму, не имеющую в отрыве от нормы внутреннего правопорядка никакого эффекта, т.е. имеет место непризнание автономии воли в качестве источника международного частного права <8>. Однако в юридической науке высказывается также противоположная позиция, согласно которой автономия воли сторон обладает правонаделительным эффектом <9>. В контексте обозначенной дискуссии представляется необходимым согласиться с точкой зрения Т.В. Новиковой, приходящей на основании анализа актуальных тенденций развития института автономии воли в России и зарубежных странах к выводу о наличии правонаделительного эффекта на имеющихся примерах признания последующего выбора права, подразумеваемых соглашений о выборе права, расщепления статута, а также идеи о приоритете выбора сторон в контексте определения применимого права <10>. Принимая во внимание существование в международном частном праве данных феноменов, вывод об исключительно коллизионном характере автономии воли сторон мыслится необоснованно суженным пониманием рассматриваемой правовой категории. Сама по себе идея об ограниченности автономии воли сторон в настоящее время представляется несостоятельной, поскольку она становится все более и более востребована в правовом регулировании различных групп частных отношений, осложненных иностранным элементом, не ограничиваясь исключительно договорными, что характерно в том числе для российского права. Безусловно, необходимо признать, что автономия воли все еще имеет ряд ограничений, среди которых оговорка о публичном порядке, сверхимперативные нормы, ограниченный перечень возможных для выбора правопорядков и т.п. Представляется, что государства в данной связи могут лишь признать неизбежно возрастающую значимость автономии воли сторон и подтвердить ее правовой эффект с целью стимуляции гражданского оборота. Таким образом, необходимо констатировать устаревание точки зрения, низводящей роль автономии воли до обычной коллизионной привязки.