Социально значимые обязательства
Подборка наиболее важных документов по запросу Социально значимые обязательства (нормативно–правовые акты, формы, статьи, консультации экспертов и многое другое).
Судебная практика
Позиции судов по спорным вопросам. Арбитражный процесс: Арест имущества (в т.ч. денежных средств) в арбитражном процессе
(КонсультантПлюс, 2025)Обеспечительные меры в части ареста денежных средств на расчетных счетах могут отменить, если они препятствуют должнику-профсоюзу исполнять социально значимые обязательства
(КонсультантПлюс, 2025)Обеспечительные меры в части ареста денежных средств на расчетных счетах могут отменить, если они препятствуют должнику-профсоюзу исполнять социально значимые обязательства
Подборка судебных решений за 2023 год: Статья 112 "Обстоятельства, смягчающие и отягчающие ответственность за совершение налогового правонарушения" НК РФ
(Юридическая компания "TAXOLOGY")Инспекция доначислила обществу НДС, а также привлекла к ответственности по п. 3 ст. 122 НК РФ в виде штрафа в связи с "техническим" характером контрагентов налогоплательщика. Суд, признавая правомерным привлечение к ответственности, снизил штраф более чем в 3 раза, приняв в качестве смягчающих обстоятельств тяжелое финансовое положение общества (в отношении него введена процедура банкротства, сумма требований кредиторов превышает 8,1 млрд. руб.), существенное повышение ключевой ставки ЦБ РФ в 2022 году, в зависимости от которой исчисляются некоторые обязательства общества, высокий размер штрафных санкций, социально значимое направление деятельности общества (добыча нефти).
(Юридическая компания "TAXOLOGY")Инспекция доначислила обществу НДС, а также привлекла к ответственности по п. 3 ст. 122 НК РФ в виде штрафа в связи с "техническим" характером контрагентов налогоплательщика. Суд, признавая правомерным привлечение к ответственности, снизил штраф более чем в 3 раза, приняв в качестве смягчающих обстоятельств тяжелое финансовое положение общества (в отношении него введена процедура банкротства, сумма требований кредиторов превышает 8,1 млрд. руб.), существенное повышение ключевой ставки ЦБ РФ в 2022 году, в зависимости от которой исчисляются некоторые обязательства общества, высокий размер штрафных санкций, социально значимое направление деятельности общества (добыча нефти).
Статьи, комментарии, ответы на вопросы
Статья: Правовая защита средств долгосрочных сбережений - законодательные основы и перспективы судебной практики
(Соколов А.П.)
("Имущественные отношения в Российской Федерации", 2025, N 9)Вопросы, связанные с защитой накоплений участников от требований кредиторов, урегулированы в законе через систему норм, запрещающих обращать взыскание на целевые резервы фонда. Хотя в тексте Закона N 75-ФЗ упоминание об "обращении взыскания" разбросано по разным главам и статьям, статья 25 традиционно трактуется правоприменительной практикой как устанавливающая императивный запрет на изъятие пенсионных резервов (и, соответственно, можно предположить, что и сберегательных взносов, включенных в них) по долгам либо фонда, либо участников: "На пенсионные резервы и активы, в которые они размещены, не может быть обращено взыскание по обязательствам фонда и (или) вкладчиков (участников), за исключением случаев, прямо предусмотренных федеральными законами". Чаще всего такими "прямо предусмотренными" случаями являются алиментные обязательства, возмещение вреда здоровью или жизни и иные социально значимые обязательства (регулируются иными федеральными законами, например в сфере исполнительного производства). Для стандартных долговых обязательств участника (кредиты, займы и т.д.) обращение взыскания на сберегательные взносы не допускается.
(Соколов А.П.)
("Имущественные отношения в Российской Федерации", 2025, N 9)Вопросы, связанные с защитой накоплений участников от требований кредиторов, урегулированы в законе через систему норм, запрещающих обращать взыскание на целевые резервы фонда. Хотя в тексте Закона N 75-ФЗ упоминание об "обращении взыскания" разбросано по разным главам и статьям, статья 25 традиционно трактуется правоприменительной практикой как устанавливающая императивный запрет на изъятие пенсионных резервов (и, соответственно, можно предположить, что и сберегательных взносов, включенных в них) по долгам либо фонда, либо участников: "На пенсионные резервы и активы, в которые они размещены, не может быть обращено взыскание по обязательствам фонда и (или) вкладчиков (участников), за исключением случаев, прямо предусмотренных федеральными законами". Чаще всего такими "прямо предусмотренными" случаями являются алиментные обязательства, возмещение вреда здоровью или жизни и иные социально значимые обязательства (регулируются иными федеральными законами, например в сфере исполнительного производства). Для стандартных долговых обязательств участника (кредиты, займы и т.д.) обращение взыскания на сберегательные взносы не допускается.
Статья: Безвестное отсутствие гражданина и динамика обязательств и корпоративных правоотношений
(Останина Е.А.)
("Вестник экономического правосудия Российской Федерации", 2023, N 9)Во-вторых, внешние обстоятельства могли бы повлиять и на расстановку приоритетов. Здесь следует озвучить еще одно соображение. Если бы гражданин не был признан безвестно отсутствующим, его обязательства исполнялись бы в порядке исполнительного производства или в порядке, предусмотренном Законом о банкротстве. От доверительного управляющего имуществом безвестно отсутствующего странно было бы ждать точного соблюдения тех же требований очередности и пропорциональности, какие в деле о несостоятельности (банкротстве) предъявляются к действиям арбитражного управляющего. Но соблюдение общих правил о приоритете социально значимых обязательств (в том числе о приоритете обязательств по уплате алиментов) вполне по силам даже лицу, не обладающему профессиональными навыками по управлению чужим имуществом.
(Останина Е.А.)
("Вестник экономического правосудия Российской Федерации", 2023, N 9)Во-вторых, внешние обстоятельства могли бы повлиять и на расстановку приоритетов. Здесь следует озвучить еще одно соображение. Если бы гражданин не был признан безвестно отсутствующим, его обязательства исполнялись бы в порядке исполнительного производства или в порядке, предусмотренном Законом о банкротстве. От доверительного управляющего имуществом безвестно отсутствующего странно было бы ждать точного соблюдения тех же требований очередности и пропорциональности, какие в деле о несостоятельности (банкротстве) предъявляются к действиям арбитражного управляющего. Но соблюдение общих правил о приоритете социально значимых обязательств (в том числе о приоритете обязательств по уплате алиментов) вполне по силам даже лицу, не обладающему профессиональными навыками по управлению чужим имуществом.
Нормативные акты
Указ Президента РФ от 18.08.1996 N 1208
(ред. от 12.11.2021)
"О неотложных мерах по обеспечению режима экономии в процессе исполнения федерального бюджета во втором полугодии 1996 г."В целях обеспечения финансирования во втором полугодии 1996 г. наиболее социально значимых программ, выполнения международных финансовых обязательств Российской Федерации, решения первоочередных проблем структурной перестройки экономики в условиях жестких бюджетных ограничений постановляю:
(ред. от 12.11.2021)
"О неотложных мерах по обеспечению режима экономии в процессе исполнения федерального бюджета во втором полугодии 1996 г."В целях обеспечения финансирования во втором полугодии 1996 г. наиболее социально значимых программ, выполнения международных финансовых обязательств Российской Федерации, решения первоочередных проблем структурной перестройки экономики в условиях жестких бюджетных ограничений постановляю:
Статья: Правовое регулирование: дискретный или системодеятельностный подход?
(Осинцев Д.В.)
("Российский юридический журнал", 2022, N 1)связаны с насаждением ложных представлений о незамедлительном получении заинтересованным лицом желаемого результата без приложения значимых усилий, без социальных обязательств, без ответственности и наказуемости;
(Осинцев Д.В.)
("Российский юридический журнал", 2022, N 1)связаны с насаждением ложных представлений о незамедлительном получении заинтересованным лицом желаемого результата без приложения значимых усилий, без социальных обязательств, без ответственности и наказуемости;
Статья: Законодательство РФ в области связи на территориях новых субъектов
(Позняк В.С.)
("Услуги связи: бухгалтерский учет и налогообложение", 2023, N 2)- требования п. 5.3 ст. 46 указанного Закона, согласно которому на оператора связи, оказывающего услуги по передаче данных и предоставлению доступа в сеть Интернет (кроме случаев оказания данных услуг через спутник), возложено обязательство обеспечивать без взимания платы доступ к социально значимым ресурсам.
(Позняк В.С.)
("Услуги связи: бухгалтерский учет и налогообложение", 2023, N 2)- требования п. 5.3 ст. 46 указанного Закона, согласно которому на оператора связи, оказывающего услуги по передаче данных и предоставлению доступа в сеть Интернет (кроме случаев оказания данных услуг через спутник), возложено обязательство обеспечивать без взимания платы доступ к социально значимым ресурсам.
"Правовые формы отрицания недобросовестного поведения"
(Седова Ж.И.)
("Статут", 2023)Дополнительные гарантии получения высвобожденными людьми базового содержания от государства в связи с утратой человеком права на труд должны найти закрепление в национальном законодательстве в силу того, что в регулировании социальных прав законодатель связан публично-правовыми обязательствами государства. По утверждению В.Д. Зорькина, приняв на себя определенные публично-правовые обязательства, "государство не может произвольно отказываться от их выполнения, иное означало бы нарушение принципов справедливости правового и социального государства"; публично-правовые обязательства у государства возникают в силу осуществления им социально значимых функций, так как "возникновение публично-правовых обязательств государства, как правило, обусловлено особым правовым статусом граждан, имеющих право на получение гарантий или льгот компенсаторного характера" <1>.
(Седова Ж.И.)
("Статут", 2023)Дополнительные гарантии получения высвобожденными людьми базового содержания от государства в связи с утратой человеком права на труд должны найти закрепление в национальном законодательстве в силу того, что в регулировании социальных прав законодатель связан публично-правовыми обязательствами государства. По утверждению В.Д. Зорькина, приняв на себя определенные публично-правовые обязательства, "государство не может произвольно отказываться от их выполнения, иное означало бы нарушение принципов справедливости правового и социального государства"; публично-правовые обязательства у государства возникают в силу осуществления им социально значимых функций, так как "возникновение публично-правовых обязательств государства, как правило, обусловлено особым правовым статусом граждан, имеющих право на получение гарантий или льгот компенсаторного характера" <1>.
"Субординация требований кредиторов в процессе несостоятельности (банкротства) юридических лиц: монография"
(Родина Н.В.)
(под науч. ред. И.В. Фролова)
("Юстицинформ", 2023)В первую очередь подлежат удовлетворению требования, связанные с судебными расходами по делу о банкротстве (вознаграждение арбитражного управляющего, оплата публикаций, оплата услуг кредитной организации по совершению операций с денежными средствами, находящимися на счете <59>, и иных платежей, обязанность несения которых предусмотрена Законом о банкротстве). В составе первой очереди текущих платежей подлежат погашению и "требования по текущим платежам, связанным с оплатой деятельности лиц, привлечение которых арбитражным управляющим для исполнения возложенных на него обязанностей в деле о банкротстве в соответствии с настоящим Федеральным законом является обязательным" <60>, таким образом, к первой очереди текущих платежей относится оплата услуг реестродержателя, аудитора, оценщика и иных лиц, привлечение которых является обязательным согласно Закону о банкротстве. Ко второй очереди текущих платежей относятся требования по оплате лиц, работающих или работавших (после даты принятия заявления о признании должника банкротом) по трудовому договору, требования о выплате выходных пособий, а также требований по оплате страховых взносов на обязательное пенсионное страхование и требований по НДФЛ. Страховые взносы на обязательное пенсионное страхование прямо не отнесены Законом о банкротстве ко второй очереди платежей, однако согласно позиции Верховного Суда Российской Федерации, "принимая во внимание особую правовую природу и предназначение страховых взносов на обязательное пенсионное страхование, специальные правила исчисления накопительной пенсии (Федеральный закон от 28.12.2013 N 424-ФЗ "О накопительной пенсии" <61>), недопустимость существенных диспропорций между платежами, которые вносятся работодателями на этот вид обязательного социального страхования, и предоставляемым гражданам страховым обеспечением, судам следует исходить из того, что при осуществлении процедур банкротства не являющиеся текущими требования в отношении страховых взносов на обязательное пенсионное страхование подлежат исполнению в режиме, установленном для удовлетворения требований о выплате заработной платы" <62>. Аналогичная позиция подтверждается Определением Конституционного Суда Российской Федерации от 11.04.2019 N 856-О <63>. Отнесение налога на доходы физических лиц ко второй очереди платежей установлено пунктом 41.1 Постановления Пленума ВАС РФ от 23.07.2009 N 60 "О некоторых вопросах, связанных с принятием Федерального закона от 30.12.2008 N 296-ФЗ "О внесении изменений в Федеральный закон "О несостоятельности (банкротстве)" <64>. Отнесение требований по оплате НДФЛ ко второй очереди платежей связано с самой природой данного налога: денежные средства, предназначенные на оплату НДФЛ не относятся к имуществу должника, а являются собственностью работника, должник выступает всего лишь налоговым агентом, на которого возложена обязанность по перечислению денежных средств в бюджет. Таким образом, в составе второй очереди текущих платежей подлежат удовлетворению как требования перед работниками, так и требования перед уполномоченным органом по погашению НДФЛ и страховых взносов. Учитывая социальную значимость погашения обязательств по заработной платы, судебно-арбитражная практика исходит из возможности применения к таким требованиям механизма субординации. Суть данного механизма заключается в возможности изменения календарной очередность погашения текущих требований кредиторов второй очереди, а именно погашения требований по зарплате перед требованиями по оплате страховых взносов и НДФЛ <65>.
(Родина Н.В.)
(под науч. ред. И.В. Фролова)
("Юстицинформ", 2023)В первую очередь подлежат удовлетворению требования, связанные с судебными расходами по делу о банкротстве (вознаграждение арбитражного управляющего, оплата публикаций, оплата услуг кредитной организации по совершению операций с денежными средствами, находящимися на счете <59>, и иных платежей, обязанность несения которых предусмотрена Законом о банкротстве). В составе первой очереди текущих платежей подлежат погашению и "требования по текущим платежам, связанным с оплатой деятельности лиц, привлечение которых арбитражным управляющим для исполнения возложенных на него обязанностей в деле о банкротстве в соответствии с настоящим Федеральным законом является обязательным" <60>, таким образом, к первой очереди текущих платежей относится оплата услуг реестродержателя, аудитора, оценщика и иных лиц, привлечение которых является обязательным согласно Закону о банкротстве. Ко второй очереди текущих платежей относятся требования по оплате лиц, работающих или работавших (после даты принятия заявления о признании должника банкротом) по трудовому договору, требования о выплате выходных пособий, а также требований по оплате страховых взносов на обязательное пенсионное страхование и требований по НДФЛ. Страховые взносы на обязательное пенсионное страхование прямо не отнесены Законом о банкротстве ко второй очереди платежей, однако согласно позиции Верховного Суда Российской Федерации, "принимая во внимание особую правовую природу и предназначение страховых взносов на обязательное пенсионное страхование, специальные правила исчисления накопительной пенсии (Федеральный закон от 28.12.2013 N 424-ФЗ "О накопительной пенсии" <61>), недопустимость существенных диспропорций между платежами, которые вносятся работодателями на этот вид обязательного социального страхования, и предоставляемым гражданам страховым обеспечением, судам следует исходить из того, что при осуществлении процедур банкротства не являющиеся текущими требования в отношении страховых взносов на обязательное пенсионное страхование подлежат исполнению в режиме, установленном для удовлетворения требований о выплате заработной платы" <62>. Аналогичная позиция подтверждается Определением Конституционного Суда Российской Федерации от 11.04.2019 N 856-О <63>. Отнесение налога на доходы физических лиц ко второй очереди платежей установлено пунктом 41.1 Постановления Пленума ВАС РФ от 23.07.2009 N 60 "О некоторых вопросах, связанных с принятием Федерального закона от 30.12.2008 N 296-ФЗ "О внесении изменений в Федеральный закон "О несостоятельности (банкротстве)" <64>. Отнесение требований по оплате НДФЛ ко второй очереди платежей связано с самой природой данного налога: денежные средства, предназначенные на оплату НДФЛ не относятся к имуществу должника, а являются собственностью работника, должник выступает всего лишь налоговым агентом, на которого возложена обязанность по перечислению денежных средств в бюджет. Таким образом, в составе второй очереди текущих платежей подлежат удовлетворению как требования перед работниками, так и требования перед уполномоченным органом по погашению НДФЛ и страховых взносов. Учитывая социальную значимость погашения обязательств по заработной платы, судебно-арбитражная практика исходит из возможности применения к таким требованиям механизма субординации. Суть данного механизма заключается в возможности изменения календарной очередность погашения текущих требований кредиторов второй очереди, а именно погашения требований по зарплате перед требованиями по оплате страховых взносов и НДФЛ <65>.
Статья: Совершенствование правового механизма борьбы с недобросовестной конкуренцией
(Тохсырова К.К.)
("Российский следователь", 2022, N 4)В настоящее время происходит поиск путей и инструментов совершенствования антимонопольного регулирования в Российской Федерации, в том числе на основе развития гражданско-правового механизма регулирования и саморегулирования через добровольное принятие субъектами предпринимательской деятельности опережающих обязательств в сфере участия в рыночной конкурентной борьбе <1>. Большая часть субъектов предпринимательской деятельности принимает правила ведения свободной конкуренции, что существенно облегчает задачу регулирования в сфере предотвращения ограничения конкуренции с применением гражданско-правовых инструментов, методов и средств. Зачастую, подобные акты поведения субъектов конкурентных отношений происходят потому, что иное поведение в контурах рыночной борьбы бессмысленно; большая часть рынков, в особенности со свободным доступом малого предпринимательства, т.е. концентрирующего основную часть предпринимателей в абсолютном масштабе (по численности, безотносительно капитализации), даже в несовершенных социально-экономических формациях являются рынками свободной конкуренции <2>. Однако все чаще имеет место добровольное принятие на себя крупнейшими субъектами бизнеса, в том числе склонными к монополизму, такими как субъекты естественных монополий, расширенных социальных обязательств, в том числе в области честной конкуренции. Приведенные практики следует оценивать положительно, в особенности в контексте развития отечественной экономики в условиях многочисленных внешних угроз, таких как международные санкции или неопределенность в эпоху пандемии заболеваний, вызванных новой коронавирусной инфекцией COVID-19. Однако для целей содействия социально-экономическому прогрессу видится необходимым придать соответствующим практикам общеобязательный, нормативный характер, одновременно развивая гражданско-правовой (диспозитивный) механизм регулирования (саморегулирования) в сфере защиты конкуренции, в том числе и ввиду значительной ресурсоемкости антимонопольного регулирования, сложности которого во многом предопределены построением публично-правового механизма на основе посылки о недобросовестном поведении субъектов рыночной конкуренции. Исследование основывается на формально-юридическом, сравнительно-правовом, а также междисциплинарном подходе к изучению объектов и явлений современной правовой действительности. Ряд предпринимательских субъектов прямо либо косвенно высказывают или демонстрируют собственную готовность вести бизнес сообразно пожеланиям со стороны социума. Значимую часть социальных обязательств составляют обязательства в области честной конкуренции. Для того чтобы стимулировать среду эффективного социально-экономического развития, государством реализуются меры и инструменты регулирования предотвращения ограничения конкуренции в Российской Федерации, ключевое место среди которых занимают правовые механизмы борьбы с недобросовестной конкуренцией. Правовой механизм в наиболее традиционном понимании включает в себя такие элементы, как система правовых средств, способов и методов воздействия на регулируемые общественные отношения <3>. В зарубежной практике, элементы которой постепенно перенимаются в российскую правовую жизнь, активно применяется инструментарий регулирования предотвращения ограничения конкуренции на основе диспозитивного регулирования и саморегулирования <4>, включающий прежде всего методы "умного регулирования" в предметной сфере. Иными словами, в исторической дискуссии о применимости публично-правового (административно-правового) либо гражданско-правового механизма регулирования предотвращения ограничения конкуренции впервые практически за столетие в ключевых национальных правовых системах очевидный перевес получает цивилистический механизм <5>, упрощающий и повышающий результативность регулятивного воздействия на субъектов конкуренции и, одновременно, обеспечивающий баланс частных и публичных интересов в регулировании товарных и финансовых рынков. Следовательно, возникают предпосылки к тому, чтобы свести негативные эффекты от государственного вмешательства в рыночную экономику к разумному минимуму, одновременно обеспечив действенную защиту всех субъектов конкурентных отношений от актов недобросовестного поведения. В системе гражданско-правового механизма важную роль играют правовые принципы <6> - основополагающие нормы права, определяющие содержание и направленность правового регулирования, в частности в сфере предотвращения ограничения конкуренции. Для гражданско-правового регулирования предотвращения ограничения конкуренции в Российской Федерации важную роль играют такие ключевые принципы цивилистики, как добросовестность, разумность и справедливость. Данные принципы не прописаны в действующем Федеральном законе от 26 июля 2006 г. N 135-ФЗ "О защите конкуренции" <7>, однако они хорошо известны доктрине гражданского права и нормативно закреплены в общих положениях Гражданского кодекса РФ <8>. Применительно к сфере регулирования предотвращения ограничения конкуренции краткое содержание представленных гражданско-правовых принципов может быть изложено следующим образом - субъекты конкурентных отношений должны поступать: порядочно в отношении своих конкурентов, в том числе с получением конкурентных преимуществ законным способом (принцип добросовестности); соответственно универсальным моральным принципам и правовым установлениям (принцип разумности); с уважением и заботой об обеспечении справедливых, законных интересов других субъектов конкурентных отношений (принцип справедливости). Данные правовые принципы объединяет фактор принятия их субъектами хозяйствующей деятельности через реализацию добросовестного поведения, которое в современных российских условиях и в контексте актуального регулирования предотвращения ограничения конкуренции осуществляется либо в силу требований действующего законодательства, либо - реже - добровольно, в рамках принятия предпринимателями на себя повышенных мер социальной ответственности, а также встречные действия со стороны законодателя и регулятора, которые балансируют репрессивный характер антимонопольного регулирования позитивными эффектами, связанными со стимулирующими, в том числе поощрительными, воздействиями на предпринимательских субъектов и в целом на среду осуществления предпринимательской деятельности. Говоря о властвующем субъекте, речь идет о том, что государство легализует добросовестные практики конкуренции (индивидуальные планы) антимонопольного комплаенса, тем самым заключает негласные "сделки" с предпринимателями, большая часть которых готова принять правила игры в сфере антимонопольного регулирования по тем или иным основаниям, в ответ снижая регуляторную нагрузку, укрепляя атмосферу доверия и сотрудничества и рационализируя ресурсы регулирования в области предотвращения ограничения конкуренции. Встречные действия предпринимателей по поводу реализации принципов добросовестности, разумности и справедливости в сфере антимонопольного регулирования заключаются в принятии и безусловном исполнении кодексов добросовестной конкуренции либо планов антимонопольного комплаенса, во вступлении в соглашения о честной конкуренции, о добросовестном ведении бизнеса. Однако если инициаторами подобных актов, как правило, выступают крупные предпринимательские субъекты, заведомо склонные к монополизму (такие, как субъекты естественной монополии), то для любых хозяйствующих субъектов безотносительно размеров и сферы деятельности особую значимость приобретает добровольное принятие на себя принципов и правил добросовестной конкуренции, в том числе в рамках корпоративной социальной ответственности. Соответствующие положения в России не закреплены нормативно; в зарубежной практике они фиксируются, как правило, не на уровне государственного регулирования, а на уровне добровольных отраслевых соглашений и правил деятельности саморегулируемых организаций отрасли <9>. Длительное время ведется дискуссия о том, выгодно ли принятие дополнительных социальных обязательств для бизнеса, поскольку данные действия могут, формально говоря, снижать размер корпоративной прибыли и вместе с ней - финансирование инвестиционных проектов, направленных на создание новых рабочих мест и увеличение поступления налогов и сборов. Однако для большей части предпринимательских субъектов принятие расширенных социальных обязательств не является фактором выбора, поскольку они вынуждены действовать в соответствии с правилами свободных, открытых рынков, на которых они функционируют. Для тех же, кто действительно способен влиять своим выбором на рынки, собственную прибыль и успешность функционирования конкурентов, принятие расширенной ответственности социального характера также имеет преимущества - от подкрепления безусловно положительной рыночной репутации (в том числе в глазах потребителей, что может быть особо важным в эпоху общества "отказа" <10>) до совершенствования методов и организации корпоративного управления, к которому, как убедительно свидетельствуют исследования четырех последних десятилетий, ведет принятие бизнесом на себя расширенных социальных обязательств. Концептуальное обоснование взаимной выгоды корпораций, рынков и общества в связи с принятием первыми расширенных социальных обязательств представлено в парадигме ESG (экологичность, социальная ответственность, совершенствование практики корпоративного управления). Постулаты ESG определяют, что корпоративные субъекты, демонстрирующие существенные улучшения в экологических и социальных практиках ведения бизнеса, одновременно - и практически неизбежно - улучшают состояние внутреннего корпоративного управления; соответствующие аспекты подтверждаются материалами эмпирических исследований <11>. Однако, несмотря на изложенное, предприниматели не стремятся реализовывать лучшие социальные практики ведения бизнеса, в том числе в части принятия на себя обязательств в сфере добросовестной конкуренции. В деловом обиходе все чаще ссылаются на позиции нобелевского лауреата М. Фридмана о том, что лучшей социальной ответственностью бизнеса является получение прибыли <12>. И если в контексте различных социальных обязательств представленный тезис остается по меньшей мере дискуссионным, то в части принятия обязательств в области добросовестной конкуренции он, как думается, грубо противоречит основам предпринимательской этики. Зарубежная практика свидетельствует о том, что в предметной сфере положительные результаты могут быть обеспечены за счет легализации лучших предпринимательских практик, что предполагает укрепление саморегулирования товарных и финансовых рынков на основе распространения известных российской регуляторной практике, но не получивших все еще масштабное распространение инструментов, таких как кодексы добросовестной конкуренции и их локальная альтернатива - планы антимонопольного комплаенса <13>. Совершенствование регулирования предотвращения ограничения конкуренции в Российской Федерации видится в направлении существенного укрепления цивилистического механизма на основе принципов добросовестности, разумности и справедливости, для чего следует реализовать комплекс мер по скорейшему переходу к "умному регулированию". Безусловно, нормативные установления являются "последним" средством в механизме трансмиссии социального опыта в общеупотребительную сферу, с учетом того, что принятие подобных практик изначально было добровольным и происходило в одностороннем порядке.
(Тохсырова К.К.)
("Российский следователь", 2022, N 4)В настоящее время происходит поиск путей и инструментов совершенствования антимонопольного регулирования в Российской Федерации, в том числе на основе развития гражданско-правового механизма регулирования и саморегулирования через добровольное принятие субъектами предпринимательской деятельности опережающих обязательств в сфере участия в рыночной конкурентной борьбе <1>. Большая часть субъектов предпринимательской деятельности принимает правила ведения свободной конкуренции, что существенно облегчает задачу регулирования в сфере предотвращения ограничения конкуренции с применением гражданско-правовых инструментов, методов и средств. Зачастую, подобные акты поведения субъектов конкурентных отношений происходят потому, что иное поведение в контурах рыночной борьбы бессмысленно; большая часть рынков, в особенности со свободным доступом малого предпринимательства, т.е. концентрирующего основную часть предпринимателей в абсолютном масштабе (по численности, безотносительно капитализации), даже в несовершенных социально-экономических формациях являются рынками свободной конкуренции <2>. Однако все чаще имеет место добровольное принятие на себя крупнейшими субъектами бизнеса, в том числе склонными к монополизму, такими как субъекты естественных монополий, расширенных социальных обязательств, в том числе в области честной конкуренции. Приведенные практики следует оценивать положительно, в особенности в контексте развития отечественной экономики в условиях многочисленных внешних угроз, таких как международные санкции или неопределенность в эпоху пандемии заболеваний, вызванных новой коронавирусной инфекцией COVID-19. Однако для целей содействия социально-экономическому прогрессу видится необходимым придать соответствующим практикам общеобязательный, нормативный характер, одновременно развивая гражданско-правовой (диспозитивный) механизм регулирования (саморегулирования) в сфере защиты конкуренции, в том числе и ввиду значительной ресурсоемкости антимонопольного регулирования, сложности которого во многом предопределены построением публично-правового механизма на основе посылки о недобросовестном поведении субъектов рыночной конкуренции. Исследование основывается на формально-юридическом, сравнительно-правовом, а также междисциплинарном подходе к изучению объектов и явлений современной правовой действительности. Ряд предпринимательских субъектов прямо либо косвенно высказывают или демонстрируют собственную готовность вести бизнес сообразно пожеланиям со стороны социума. Значимую часть социальных обязательств составляют обязательства в области честной конкуренции. Для того чтобы стимулировать среду эффективного социально-экономического развития, государством реализуются меры и инструменты регулирования предотвращения ограничения конкуренции в Российской Федерации, ключевое место среди которых занимают правовые механизмы борьбы с недобросовестной конкуренцией. Правовой механизм в наиболее традиционном понимании включает в себя такие элементы, как система правовых средств, способов и методов воздействия на регулируемые общественные отношения <3>. В зарубежной практике, элементы которой постепенно перенимаются в российскую правовую жизнь, активно применяется инструментарий регулирования предотвращения ограничения конкуренции на основе диспозитивного регулирования и саморегулирования <4>, включающий прежде всего методы "умного регулирования" в предметной сфере. Иными словами, в исторической дискуссии о применимости публично-правового (административно-правового) либо гражданско-правового механизма регулирования предотвращения ограничения конкуренции впервые практически за столетие в ключевых национальных правовых системах очевидный перевес получает цивилистический механизм <5>, упрощающий и повышающий результативность регулятивного воздействия на субъектов конкуренции и, одновременно, обеспечивающий баланс частных и публичных интересов в регулировании товарных и финансовых рынков. Следовательно, возникают предпосылки к тому, чтобы свести негативные эффекты от государственного вмешательства в рыночную экономику к разумному минимуму, одновременно обеспечив действенную защиту всех субъектов конкурентных отношений от актов недобросовестного поведения. В системе гражданско-правового механизма важную роль играют правовые принципы <6> - основополагающие нормы права, определяющие содержание и направленность правового регулирования, в частности в сфере предотвращения ограничения конкуренции. Для гражданско-правового регулирования предотвращения ограничения конкуренции в Российской Федерации важную роль играют такие ключевые принципы цивилистики, как добросовестность, разумность и справедливость. Данные принципы не прописаны в действующем Федеральном законе от 26 июля 2006 г. N 135-ФЗ "О защите конкуренции" <7>, однако они хорошо известны доктрине гражданского права и нормативно закреплены в общих положениях Гражданского кодекса РФ <8>. Применительно к сфере регулирования предотвращения ограничения конкуренции краткое содержание представленных гражданско-правовых принципов может быть изложено следующим образом - субъекты конкурентных отношений должны поступать: порядочно в отношении своих конкурентов, в том числе с получением конкурентных преимуществ законным способом (принцип добросовестности); соответственно универсальным моральным принципам и правовым установлениям (принцип разумности); с уважением и заботой об обеспечении справедливых, законных интересов других субъектов конкурентных отношений (принцип справедливости). Данные правовые принципы объединяет фактор принятия их субъектами хозяйствующей деятельности через реализацию добросовестного поведения, которое в современных российских условиях и в контексте актуального регулирования предотвращения ограничения конкуренции осуществляется либо в силу требований действующего законодательства, либо - реже - добровольно, в рамках принятия предпринимателями на себя повышенных мер социальной ответственности, а также встречные действия со стороны законодателя и регулятора, которые балансируют репрессивный характер антимонопольного регулирования позитивными эффектами, связанными со стимулирующими, в том числе поощрительными, воздействиями на предпринимательских субъектов и в целом на среду осуществления предпринимательской деятельности. Говоря о властвующем субъекте, речь идет о том, что государство легализует добросовестные практики конкуренции (индивидуальные планы) антимонопольного комплаенса, тем самым заключает негласные "сделки" с предпринимателями, большая часть которых готова принять правила игры в сфере антимонопольного регулирования по тем или иным основаниям, в ответ снижая регуляторную нагрузку, укрепляя атмосферу доверия и сотрудничества и рационализируя ресурсы регулирования в области предотвращения ограничения конкуренции. Встречные действия предпринимателей по поводу реализации принципов добросовестности, разумности и справедливости в сфере антимонопольного регулирования заключаются в принятии и безусловном исполнении кодексов добросовестной конкуренции либо планов антимонопольного комплаенса, во вступлении в соглашения о честной конкуренции, о добросовестном ведении бизнеса. Однако если инициаторами подобных актов, как правило, выступают крупные предпринимательские субъекты, заведомо склонные к монополизму (такие, как субъекты естественной монополии), то для любых хозяйствующих субъектов безотносительно размеров и сферы деятельности особую значимость приобретает добровольное принятие на себя принципов и правил добросовестной конкуренции, в том числе в рамках корпоративной социальной ответственности. Соответствующие положения в России не закреплены нормативно; в зарубежной практике они фиксируются, как правило, не на уровне государственного регулирования, а на уровне добровольных отраслевых соглашений и правил деятельности саморегулируемых организаций отрасли <9>. Длительное время ведется дискуссия о том, выгодно ли принятие дополнительных социальных обязательств для бизнеса, поскольку данные действия могут, формально говоря, снижать размер корпоративной прибыли и вместе с ней - финансирование инвестиционных проектов, направленных на создание новых рабочих мест и увеличение поступления налогов и сборов. Однако для большей части предпринимательских субъектов принятие расширенных социальных обязательств не является фактором выбора, поскольку они вынуждены действовать в соответствии с правилами свободных, открытых рынков, на которых они функционируют. Для тех же, кто действительно способен влиять своим выбором на рынки, собственную прибыль и успешность функционирования конкурентов, принятие расширенной ответственности социального характера также имеет преимущества - от подкрепления безусловно положительной рыночной репутации (в том числе в глазах потребителей, что может быть особо важным в эпоху общества "отказа" <10>) до совершенствования методов и организации корпоративного управления, к которому, как убедительно свидетельствуют исследования четырех последних десятилетий, ведет принятие бизнесом на себя расширенных социальных обязательств. Концептуальное обоснование взаимной выгоды корпораций, рынков и общества в связи с принятием первыми расширенных социальных обязательств представлено в парадигме ESG (экологичность, социальная ответственность, совершенствование практики корпоративного управления). Постулаты ESG определяют, что корпоративные субъекты, демонстрирующие существенные улучшения в экологических и социальных практиках ведения бизнеса, одновременно - и практически неизбежно - улучшают состояние внутреннего корпоративного управления; соответствующие аспекты подтверждаются материалами эмпирических исследований <11>. Однако, несмотря на изложенное, предприниматели не стремятся реализовывать лучшие социальные практики ведения бизнеса, в том числе в части принятия на себя обязательств в сфере добросовестной конкуренции. В деловом обиходе все чаще ссылаются на позиции нобелевского лауреата М. Фридмана о том, что лучшей социальной ответственностью бизнеса является получение прибыли <12>. И если в контексте различных социальных обязательств представленный тезис остается по меньшей мере дискуссионным, то в части принятия обязательств в области добросовестной конкуренции он, как думается, грубо противоречит основам предпринимательской этики. Зарубежная практика свидетельствует о том, что в предметной сфере положительные результаты могут быть обеспечены за счет легализации лучших предпринимательских практик, что предполагает укрепление саморегулирования товарных и финансовых рынков на основе распространения известных российской регуляторной практике, но не получивших все еще масштабное распространение инструментов, таких как кодексы добросовестной конкуренции и их локальная альтернатива - планы антимонопольного комплаенса <13>. Совершенствование регулирования предотвращения ограничения конкуренции в Российской Федерации видится в направлении существенного укрепления цивилистического механизма на основе принципов добросовестности, разумности и справедливости, для чего следует реализовать комплекс мер по скорейшему переходу к "умному регулированию". Безусловно, нормативные установления являются "последним" средством в механизме трансмиссии социального опыта в общеупотребительную сферу, с учетом того, что принятие подобных практик изначально было добровольным и происходило в одностороннем порядке.