Смерть оферента
Подборка наиболее важных документов по запросу Смерть оферента (нормативно–правовые акты, формы, статьи, консультации экспертов и многое другое).
Статьи, комментарии, ответы на вопросы
Статья: О единстве концепции преддоговорной ответственности при определении стандарта поведения сторон на преддоговорном этапе (часть 1)
(Усачева К.А.)
("Вестник гражданского права", 2025, N 5)<22> Доктрина culpa in contrahendo восходит к известной статье Р. фон Иеринга, опубликованной в 1861 г. (Jhering R. Culpa in contrahendo oder Schadenersatz bei nichtigen oder nicht zur Perfection gelangten // die Dogmatik des heutigen und deutschen Privatrechts. 1861. Bd. 4. S. 1 - 112 (перевод работы на русский язык публиковался в журнале "Вестник гражданского права" в 2013 г.: Иеринг Р. Culpa in contrahendo, или Возмещение убытков при недействительности или незаключенности договоров // Вестник гражданского права. 2013. N 3. с. 190 - 266)). Его идеи были в существенной мере предопределены спецификой немецкого права. По мнению Иеринга, современное ему немецкое право страдало серьезными недостатками в своем стремлении к волевой теории и требованию консенсуса: любая описка, существенное заблуждение и проч., какими бы нераспознаваемыми для другой стороны они ни были, фатально влияли на действительность договора. В результате покупатель, например, который нечаянно заказал сто фунтов вместо предполагаемых десяти, не должен был возмещать продавцу расходы на транспортировку излишнего товара обратно продавцу. Преобладающее мнение, как он утверждал, не позволяло также и акцептанту полагаться на вступление договора в силу, даже если он отправил свой акцепт, поскольку могла наступить смерть оферента или отзыв оферты мог быть отправлен до того, как акцепт вступил в силу ("в момент, когда он акцептует оферту, к нему уже может идти письмо, которое поставит его в известность об отзыве оферты, но достигнет оно его уже после того, как он начнет исполнять договор" - Иеринг Р. Указ. соч. С. 250: некоторые законодательства, пишет он в связи с этим, чтобы защитить акцептанта, просто лишили оферента права на отзыв, другие - предоставили возможность возместить убытки). Наконец, объективная невозможность, даже если она была известна обещавшему, влекла за собой недействительность договора. Эти и другие случаи убедили Иеринга систематически поднять вопрос о том, не должна ли виновная сторона нести ответственность перед своим контрагентом, претерпевшим потери, полагаясь на то, что договор состоится. Его ответ был утвердительным. Конечно, пострадавшая сторона не могла, по его мнению, компенсировать эквивалент своих ожиданий надлежащего исполнения договора (интерес покупателя в наличии у договора силы - Aufrechthaltung des Contracts, интерес в его исполнении, "положительный интерес"). Но право, предположил он, едва ли может позволить себе отказать ей в возмещении вообще; оно должно предусмотреть восстановление status quo - компенсацию "отрицательного интереса" (интереса в незаключении договора - des Contracts), т.е. убытков, порожденных нарушением доверия к заключению несостоявшегося договора (ср.: "если продавец по причине существенной ошибки потребует назад от покупателя высланный ему товар, интерес в сохранении договора в силе будет состоять в любом случае в превышении ценности вещи над покупной ценой (если не в чем-то еще), интерес в незаключенности договора - в возмещении транспортных издержек"). В таком случае проявившему небрежность контрагенту остается винить только себя, когда он создает для другой стороны ложную видимость связывающего обязательства, - в этом смысл culpa in contrahendo. Хотя прочтение Иерингом действовавшего тогда права, в частности его интерпретация римских источников, и выдвинутое им обоснование culpa подверглись серьезной критике (ср., в частности: Harke J.D. // Historisch-kritischer Kommentar zum BGB. Schuldrecht: Allgemeiner Teil § 241 - 432. : Mohr Siebeck, 2007. S. 1541 ff.), его основные идеи оказали сильное влияние на развитие многих систем континентального права. Приводится по: Kessler F., Fine E. Culpa in Contrahendo, Bargaining in Good Faith, and Freedom of Contract: A Comparative Study // Harvard Law Review. 1964. Vol. 77. No. 3. P. 401 - 449; Иеринг Р. Указ. соч.
(Усачева К.А.)
("Вестник гражданского права", 2025, N 5)<22> Доктрина culpa in contrahendo восходит к известной статье Р. фон Иеринга, опубликованной в 1861 г. (Jhering R. Culpa in contrahendo oder Schadenersatz bei nichtigen oder nicht zur Perfection gelangten // die Dogmatik des heutigen und deutschen Privatrechts. 1861. Bd. 4. S. 1 - 112 (перевод работы на русский язык публиковался в журнале "Вестник гражданского права" в 2013 г.: Иеринг Р. Culpa in contrahendo, или Возмещение убытков при недействительности или незаключенности договоров // Вестник гражданского права. 2013. N 3. с. 190 - 266)). Его идеи были в существенной мере предопределены спецификой немецкого права. По мнению Иеринга, современное ему немецкое право страдало серьезными недостатками в своем стремлении к волевой теории и требованию консенсуса: любая описка, существенное заблуждение и проч., какими бы нераспознаваемыми для другой стороны они ни были, фатально влияли на действительность договора. В результате покупатель, например, который нечаянно заказал сто фунтов вместо предполагаемых десяти, не должен был возмещать продавцу расходы на транспортировку излишнего товара обратно продавцу. Преобладающее мнение, как он утверждал, не позволяло также и акцептанту полагаться на вступление договора в силу, даже если он отправил свой акцепт, поскольку могла наступить смерть оферента или отзыв оферты мог быть отправлен до того, как акцепт вступил в силу ("в момент, когда он акцептует оферту, к нему уже может идти письмо, которое поставит его в известность об отзыве оферты, но достигнет оно его уже после того, как он начнет исполнять договор" - Иеринг Р. Указ. соч. С. 250: некоторые законодательства, пишет он в связи с этим, чтобы защитить акцептанта, просто лишили оферента права на отзыв, другие - предоставили возможность возместить убытки). Наконец, объективная невозможность, даже если она была известна обещавшему, влекла за собой недействительность договора. Эти и другие случаи убедили Иеринга систематически поднять вопрос о том, не должна ли виновная сторона нести ответственность перед своим контрагентом, претерпевшим потери, полагаясь на то, что договор состоится. Его ответ был утвердительным. Конечно, пострадавшая сторона не могла, по его мнению, компенсировать эквивалент своих ожиданий надлежащего исполнения договора (интерес покупателя в наличии у договора силы - Aufrechthaltung des Contracts, интерес в его исполнении, "положительный интерес"). Но право, предположил он, едва ли может позволить себе отказать ей в возмещении вообще; оно должно предусмотреть восстановление status quo - компенсацию "отрицательного интереса" (интереса в незаключении договора - des Contracts), т.е. убытков, порожденных нарушением доверия к заключению несостоявшегося договора (ср.: "если продавец по причине существенной ошибки потребует назад от покупателя высланный ему товар, интерес в сохранении договора в силе будет состоять в любом случае в превышении ценности вещи над покупной ценой (если не в чем-то еще), интерес в незаключенности договора - в возмещении транспортных издержек"). В таком случае проявившему небрежность контрагенту остается винить только себя, когда он создает для другой стороны ложную видимость связывающего обязательства, - в этом смысл culpa in contrahendo. Хотя прочтение Иерингом действовавшего тогда права, в частности его интерпретация римских источников, и выдвинутое им обоснование culpa подверглись серьезной критике (ср., в частности: Harke J.D. // Historisch-kritischer Kommentar zum BGB. Schuldrecht: Allgemeiner Teil § 241 - 432. : Mohr Siebeck, 2007. S. 1541 ff.), его основные идеи оказали сильное влияние на развитие многих систем континентального права. Приводится по: Kessler F., Fine E. Culpa in Contrahendo, Bargaining in Good Faith, and Freedom of Contract: A Comparative Study // Harvard Law Review. 1964. Vol. 77. No. 3. P. 401 - 449; Иеринг Р. Указ. соч.
Статья: Индийское законодательство о договорах (общий очерк)
(Белов В.А.)
("Закон", 2025, N 8)4. Дальнейшие нормы Закона развивают и конкретизируют эти (общие) правила. Так, ст. 3 - 9 (гл. I) содержат постановления об офертах и акцептах - об их отправке, доставке, вступлении в силу, отзыве (отмене) и утрате ими силы, т.е. по сути затрагиваемых ими предметов весьма напоминают положения гл. 28 ГК РФ. Но вот что важно: сходство касается круга трактуемых вопросов, но способа их решения - далеко не всегда. Так, например, ст. 4 и 5 индийского Закона различают юридическую силу акцепта <10> для того, кто его совершил (акцептанта), и для того, кому он адресован (оферента), чего наш ГК (см. его ст. 433) не делает; ст. 5 и 6 Закона (в противоречие со ст. 436 ГК РФ) узаконивают даже не презумпцию, а безусловное правило об отзывном характере всякой оферты, заодно определяя еще несколько случаев, в которых оферта утрачивает силу (упущение срока действия оферты, невыполнение акцептантом условия совершения акцепта, смерть оферента или утрата им дееспособности). Статья 7 Закона трактует надлежащий способ акцепта и последствия акцепта, совершенного ненадлежащим способом, - предмет, российскому ГК неизвестный. Несколько выходит за наши отечественные рамки, установленные п. 3 ст. 434 и п. 3 ст. 438 ГК РФ, и ст. 8 индийского Закона, причисляющая к кругу конклюдентных действий, имеющих значение акцепта, не только исполнение условий оферты, но и принятие предложенного оферентом встречного удовлетворения - исполнения по взаимному обязательству. Немного выбивается из общей тематики ст. 9 Закона, вводящая понятие о явных (прямых) и подразумеваемых условиях договора (и обязательствах) - понятие, нашему ГК также незнакомое.
(Белов В.А.)
("Закон", 2025, N 8)4. Дальнейшие нормы Закона развивают и конкретизируют эти (общие) правила. Так, ст. 3 - 9 (гл. I) содержат постановления об офертах и акцептах - об их отправке, доставке, вступлении в силу, отзыве (отмене) и утрате ими силы, т.е. по сути затрагиваемых ими предметов весьма напоминают положения гл. 28 ГК РФ. Но вот что важно: сходство касается круга трактуемых вопросов, но способа их решения - далеко не всегда. Так, например, ст. 4 и 5 индийского Закона различают юридическую силу акцепта <10> для того, кто его совершил (акцептанта), и для того, кому он адресован (оферента), чего наш ГК (см. его ст. 433) не делает; ст. 5 и 6 Закона (в противоречие со ст. 436 ГК РФ) узаконивают даже не презумпцию, а безусловное правило об отзывном характере всякой оферты, заодно определяя еще несколько случаев, в которых оферта утрачивает силу (упущение срока действия оферты, невыполнение акцептантом условия совершения акцепта, смерть оферента или утрата им дееспособности). Статья 7 Закона трактует надлежащий способ акцепта и последствия акцепта, совершенного ненадлежащим способом, - предмет, российскому ГК неизвестный. Несколько выходит за наши отечественные рамки, установленные п. 3 ст. 434 и п. 3 ст. 438 ГК РФ, и ст. 8 индийского Закона, причисляющая к кругу конклюдентных действий, имеющих значение акцепта, не только исполнение условий оферты, но и принятие предложенного оферентом встречного удовлетворения - исполнения по взаимному обязательству. Немного выбивается из общей тематики ст. 9 Закона, вводящая понятие о явных (прямых) и подразумеваемых условиях договора (и обязательствах) - понятие, нашему ГК также незнакомое.
"Право наследования в гражданском праве России: монография"
(Ходырева Е.А.)
("Статут", 2022)Интересной оказывается ситуация наследования прав и обязанностей, вытекающих из направленной лицом при жизни оферты. Несмотря на разницу в подходах к определению правовой природы оферты (как секундарное право, как акт реализации правоспособности гражданина, как односторонняя сделка и пр.), важно учитывать, что оферта при отсутствии имущественного характера приобретает ценность не сама по себе, а лишь в качестве стадии заключения гражданско-правового договора и призвана вызвать возникновение прав и обязанностей с момента получения лицом, направившим оферту, ее акцепта. Кроме того, оферта может быть направлена на заключение договора, как связанного, так и не связанного с личностью. В последнем случае переход прав и обязанностей к наследникам в принципе недопустим, и если до этого момента происходит смерть оферента, то считать предложение сохраняющим силу для уже отсутствующего субъекта нет оснований, хотя мысль об отзыве оферты в силу закона могла быть сформулирована в ст. 436 ГК РФ. Но суды даже в случае предложения о заключении договора, предполагающего правопреемство, не признают за офертой наследственного характера. Так, банку было направлено предложение о заключении кредитного договора, но на момент совершения действий, свидетельствующих об акцепте (открытие банком счета и перечисление заемщику денежной суммы) и определяющих момент заключения договора, оферент умер. Суд сделал вывод о незаключенности кредитного договора, а банку, который потребовал взыскания сумм задолженности с наследников на основании ст. 1175 ГК РФ, в иске отказал, указав не ненадлежащий способ защиты <1>. Иначе к вопросу подходит зарубежная доктрина права. В § 153 BGB предусмотрено, что по общему правилу при отсутствии противоположного намерения оферента его последующая смерть не препятствует акцепту. В английском праве смерть любой из сторон не должна сама по себе прекращать действие предложения, за исключением случаев "личных" контрактов, которые расторгаются в случае смерти любой из сторон <2>. Наследственное право Японии также допускает наследников к заключению договоров умершего и разрешает преемственность по заявлениям о намерениях <3>.
(Ходырева Е.А.)
("Статут", 2022)Интересной оказывается ситуация наследования прав и обязанностей, вытекающих из направленной лицом при жизни оферты. Несмотря на разницу в подходах к определению правовой природы оферты (как секундарное право, как акт реализации правоспособности гражданина, как односторонняя сделка и пр.), важно учитывать, что оферта при отсутствии имущественного характера приобретает ценность не сама по себе, а лишь в качестве стадии заключения гражданско-правового договора и призвана вызвать возникновение прав и обязанностей с момента получения лицом, направившим оферту, ее акцепта. Кроме того, оферта может быть направлена на заключение договора, как связанного, так и не связанного с личностью. В последнем случае переход прав и обязанностей к наследникам в принципе недопустим, и если до этого момента происходит смерть оферента, то считать предложение сохраняющим силу для уже отсутствующего субъекта нет оснований, хотя мысль об отзыве оферты в силу закона могла быть сформулирована в ст. 436 ГК РФ. Но суды даже в случае предложения о заключении договора, предполагающего правопреемство, не признают за офертой наследственного характера. Так, банку было направлено предложение о заключении кредитного договора, но на момент совершения действий, свидетельствующих об акцепте (открытие банком счета и перечисление заемщику денежной суммы) и определяющих момент заключения договора, оферент умер. Суд сделал вывод о незаключенности кредитного договора, а банку, который потребовал взыскания сумм задолженности с наследников на основании ст. 1175 ГК РФ, в иске отказал, указав не ненадлежащий способ защиты <1>. Иначе к вопросу подходит зарубежная доктрина права. В § 153 BGB предусмотрено, что по общему правилу при отсутствии противоположного намерения оферента его последующая смерть не препятствует акцепту. В английском праве смерть любой из сторон не должна сама по себе прекращать действие предложения, за исключением случаев "личных" контрактов, которые расторгаются в случае смерти любой из сторон <2>. Наследственное право Японии также допускает наследников к заключению договоров умершего и разрешает преемственность по заявлениям о намерениях <3>.
Статья: Коллизии наследственного и корпоративного права на примере опционных конструкций как инструмента наследования доли в обществе с ограниченной ответственностью
(Парилова Е.В.)
("Современное право", 2025, N 6)К сожалению, опционные конструкции - не совсем типичные секундарные права. Такие конструкции не занимают однозначного места в системе объектов гражданских прав ввиду их особых свойств, правового режима и новизны. Как справедливо указывает Е.А. Ходырева, такие объекты прав могут быть охвачены понятием "иного имущества" [7, с. 339]. К числу таких объектов автор, в частности, относит безотзывную оферту и право на акцепт. Указанные объекты могут существовать и вне опционных конструкций, но безусловно, как оферта, так и акцепт, очевидно составляют правовое содержание любой опционной конструкции. Именно поэтому следует обратиться к тому, как в теории и практике наследования решаются вопросы о наследовании оферты и акцепта. По мнению Е.А. Ходыревой, "при решении вопроса о наследовании в случае смерти оферента и акцептанта важное значение приобретает не только определение судьбы оферты и акцепта в случае смерти лица, их направившего, но и их место в составе наследственного имущества, то есть в качестве чего они могут войти в наследственную массу" [7, с. 340].
(Парилова Е.В.)
("Современное право", 2025, N 6)К сожалению, опционные конструкции - не совсем типичные секундарные права. Такие конструкции не занимают однозначного места в системе объектов гражданских прав ввиду их особых свойств, правового режима и новизны. Как справедливо указывает Е.А. Ходырева, такие объекты прав могут быть охвачены понятием "иного имущества" [7, с. 339]. К числу таких объектов автор, в частности, относит безотзывную оферту и право на акцепт. Указанные объекты могут существовать и вне опционных конструкций, но безусловно, как оферта, так и акцепт, очевидно составляют правовое содержание любой опционной конструкции. Именно поэтому следует обратиться к тому, как в теории и практике наследования решаются вопросы о наследовании оферты и акцепта. По мнению Е.А. Ходыревой, "при решении вопроса о наследовании в случае смерти оферента и акцептанта важное значение приобретает не только определение судьбы оферты и акцепта в случае смерти лица, их направившего, но и их место в составе наследственного имущества, то есть в качестве чего они могут войти в наследственную массу" [7, с. 340].
Статья: Проблемы сохранения бизнеса при наследовании
(Батрова Т.А.)
("Законы России: опыт, анализ, практика", 2024, N 6)Проблема заключается и в том, что заключенная вначале опционная сделка трансформируется в основной договор того или иного типа лишь в момент акцепта <10>. Ситуация еще больше усложняется, если объектом соглашения были доли в уставном капитале ООО. Учитывая, что сделки по отчуждению долей подлежат нотариальному удостоверению, сделка, направленная на отчуждение доли или ее части в уставном капитале во исполнение опциона на заключение договора, может быть совершена только путем отдельного нотариального удостоверения безотзывной оферты, а впоследствии нотариального удостоверения акцепта. То, что безотзывная оферта считается акцептованной с момента нотариального удостоверения акцепта, т.е. в рассматриваемых случаях - после смерти оферента, может поставить под сомнение возможность использования данного инструмента в целях распоряжения долей на случай смерти, особенно принимая во внимание законодательно закрепленную обязанность нотариуса в течение двух рабочих дней со дня удостоверения акцепта направить оференту извещение о состоявшемся акцепте (п. 11 ст. 21 Закона об ООО).
(Батрова Т.А.)
("Законы России: опыт, анализ, практика", 2024, N 6)Проблема заключается и в том, что заключенная вначале опционная сделка трансформируется в основной договор того или иного типа лишь в момент акцепта <10>. Ситуация еще больше усложняется, если объектом соглашения были доли в уставном капитале ООО. Учитывая, что сделки по отчуждению долей подлежат нотариальному удостоверению, сделка, направленная на отчуждение доли или ее части в уставном капитале во исполнение опциона на заключение договора, может быть совершена только путем отдельного нотариального удостоверения безотзывной оферты, а впоследствии нотариального удостоверения акцепта. То, что безотзывная оферта считается акцептованной с момента нотариального удостоверения акцепта, т.е. в рассматриваемых случаях - после смерти оферента, может поставить под сомнение возможность использования данного инструмента в целях распоряжения долей на случай смерти, особенно принимая во внимание законодательно закрепленную обязанность нотариуса в течение двух рабочих дней со дня удостоверения акцепта направить оференту извещение о состоявшемся акцепте (п. 11 ст. 21 Закона об ООО).