Решение декларации 2019
Подборка наиболее важных документов по запросу Решение декларации 2019 (нормативно–правовые акты, формы, статьи, консультации экспертов и многое другое).
Судебная практика
Подборка судебных решений за 2024 год: Статья 309.1 "Особенности налогообложения прибыли контролируемых иностранных компаний" НК РФ
(Юридическая компания "TAXOLOGY")Налогоплательщик является иностранной организацией, которая в соответствии со ст. 246.2 НК РФ добровольно признала себя налоговым резидентом РФ путем представления соответствующего заявления. При этом налогоплательщик является контролирующим лицом иностранной компании. Налоговый орган установил, что в 2017 году общим собранием участников КИК было принято решение выплатить дивиденды за 2016 год. Указанные дивиденды были фактически выплачены единственному участнику (налогоплательщику) и учтены им в первичной налоговой декларации по налогу на прибыль за 2017 год. В 2019 году налогоплательщик как единственный участник КИК принял решение считать годовые дивиденды за 2016 год, выплаченные в 2017 году, промежуточными дивидендами за 2017 год. В результате в уточненных декларациях общества по налогу на прибыль за 2017 год величина убытка КИК для целей налогообложения была значительно уменьшена за счет неотражения суммы выплаченных в 2017 году годовых дивидендов за 2016 год, в уточненной налоговой отчетности за 2018 год уменьшена прибыль КИК на суммы выплаченных дивидендов. Суд пришел к выводу, что дивиденды выплачены именно за 2016 год, достоверность налоговой отчетности КИК подтверждена аудиторским заключением. Суд отклонил довод общества о необходимости пересмотра в 2019 году вида, периода и источника ранее выплаченных дивидендов в связи с исправлением ошибок как не подтвержденный доказательствами. Поскольку налогоплательщик не представил документы, однозначно свидетельствующие о правомерности отнесения выплаченных в 2017 году дивидендов к промежуточным дивидендам за 2017 год, а действующее законодательство Российской Федерации не содержит положений, позволяющих изменять экономическую квалификацию выплаченных дивидендов для целей налогообложения, суд признал правомерным доначисление налога на прибыль, поскольку переквалификация дивидендов произведена с целью неправомерного занижения налоговой базы по прибыли КИК при исчислении налога на прибыль за 2018 год.
(Юридическая компания "TAXOLOGY")Налогоплательщик является иностранной организацией, которая в соответствии со ст. 246.2 НК РФ добровольно признала себя налоговым резидентом РФ путем представления соответствующего заявления. При этом налогоплательщик является контролирующим лицом иностранной компании. Налоговый орган установил, что в 2017 году общим собранием участников КИК было принято решение выплатить дивиденды за 2016 год. Указанные дивиденды были фактически выплачены единственному участнику (налогоплательщику) и учтены им в первичной налоговой декларации по налогу на прибыль за 2017 год. В 2019 году налогоплательщик как единственный участник КИК принял решение считать годовые дивиденды за 2016 год, выплаченные в 2017 году, промежуточными дивидендами за 2017 год. В результате в уточненных декларациях общества по налогу на прибыль за 2017 год величина убытка КИК для целей налогообложения была значительно уменьшена за счет неотражения суммы выплаченных в 2017 году годовых дивидендов за 2016 год, в уточненной налоговой отчетности за 2018 год уменьшена прибыль КИК на суммы выплаченных дивидендов. Суд пришел к выводу, что дивиденды выплачены именно за 2016 год, достоверность налоговой отчетности КИК подтверждена аудиторским заключением. Суд отклонил довод общества о необходимости пересмотра в 2019 году вида, периода и источника ранее выплаченных дивидендов в связи с исправлением ошибок как не подтвержденный доказательствами. Поскольку налогоплательщик не представил документы, однозначно свидетельствующие о правомерности отнесения выплаченных в 2017 году дивидендов к промежуточным дивидендам за 2017 год, а действующее законодательство Российской Федерации не содержит положений, позволяющих изменять экономическую квалификацию выплаченных дивидендов для целей налогообложения, суд признал правомерным доначисление налога на прибыль, поскольку переквалификация дивидендов произведена с целью неправомерного занижения налоговой базы по прибыли КИК при исчислении налога на прибыль за 2018 год.
Статьи, комментарии, ответы на вопросы
Статья: Конфликт международно-правовых норм в трансграничных инвестиционных спорах
(Ануров В.Н.)
("Третейский суд", 2021, N 2)Несмотря на стойкое желание стран ЕС отказаться от арбитража как способа разрешения внутрисоюзных инвестиционных споров, иностранные инвесторы возбуждали и продолжают возбуждать третейские разбирательства, руководствуясь соответствующими положениями ДИС <13> и ДЭХ <14>. Широко распространенная в мире модель, предоставляющая право спорящим сторонам влиять на формирование третейского суда, выглядит более привлекательной для иностранных инвесторов, чем постоянно действующий международный суд с заранее известным составом судей, назначаемых для рассмотрения конкретного дела административным аппаратом. Арбитражное сообщество также не склонно жертвовать арбитражем и признавать юрисдикцию международных судов, контролирующих правоприменение в рамках регионального правопорядка. Даже принятие этими судами решений, исключающих предпосылки для проведения третейского разбирательства, как в деле Achmea, прямое волеизъявление стран ЕС в поддержку таких решений, закрепленное в Декларациях 2019 г., или альтернативных моделей для разрешения трансграничных инвестиционных споров, например ВСЭТ, не являются для трибуналов МЦУИС или арбитражных трибуналов ad hoc убедительными основаниями для принятия решения об отсутствии компетенции. В большинстве случаев арбитры ссылаются на ограниченный характер вышеназванных юридических инструментов и их неприменимость в каждом конкретном случае. В частности, решение ЕС в казусе Achmea касается несовместимости положений о разрешении внутрисоюзных инвестиционных споров путем арбитража, предусмотренных в ДИС, а не ДЭХ. Декларации 2019 г. приняты после подачи просьбы об арбитраже и поэтому не свидетельствуют об отрицательном отношении договаривающихся государств к арбитражу на момент заключения ДИС или ДЭХ. Контекст этих международных договоров, в том числе наличие положений о режиме наибольшего благоприятствования, оговорки о разобщении (disconnection clause) <15>, подразумевающий ограничение сферы действия многостороннего международного договора в отношении некоторых его участников, не позволяет сделать однозначный вывод о специальном режиме рассмотрения внутрисоюзных инвестиционных споров, предусмотренном Лиссабонским договором 2007 г. Вот далеко не весь перечень доводов, которые используются арбитрами при отказе в удовлетворении возражений страны ЕС, выступающей ответчиком в конкретном деле, против компетенции третейского суда. Поскольку настоящая статья не преследует прикладные цели, дальнейший правовой анализ не будет состоять из тщательного разбора всех доводов трибуналов МЦУИС и арбитражных трибуналов ad hoc, столкнувшихся с необходимостью выразить свою позицию по вопросу Achmea. Задача автора ограничивается выявлением определенной закономерности в ходе рассуждений арбитров и сути разногласий между спорящими сторонами, которые вызваны различием в теоретических подходах и потому представляют интерес для научного сообщества.
(Ануров В.Н.)
("Третейский суд", 2021, N 2)Несмотря на стойкое желание стран ЕС отказаться от арбитража как способа разрешения внутрисоюзных инвестиционных споров, иностранные инвесторы возбуждали и продолжают возбуждать третейские разбирательства, руководствуясь соответствующими положениями ДИС <13> и ДЭХ <14>. Широко распространенная в мире модель, предоставляющая право спорящим сторонам влиять на формирование третейского суда, выглядит более привлекательной для иностранных инвесторов, чем постоянно действующий международный суд с заранее известным составом судей, назначаемых для рассмотрения конкретного дела административным аппаратом. Арбитражное сообщество также не склонно жертвовать арбитражем и признавать юрисдикцию международных судов, контролирующих правоприменение в рамках регионального правопорядка. Даже принятие этими судами решений, исключающих предпосылки для проведения третейского разбирательства, как в деле Achmea, прямое волеизъявление стран ЕС в поддержку таких решений, закрепленное в Декларациях 2019 г., или альтернативных моделей для разрешения трансграничных инвестиционных споров, например ВСЭТ, не являются для трибуналов МЦУИС или арбитражных трибуналов ad hoc убедительными основаниями для принятия решения об отсутствии компетенции. В большинстве случаев арбитры ссылаются на ограниченный характер вышеназванных юридических инструментов и их неприменимость в каждом конкретном случае. В частности, решение ЕС в казусе Achmea касается несовместимости положений о разрешении внутрисоюзных инвестиционных споров путем арбитража, предусмотренных в ДИС, а не ДЭХ. Декларации 2019 г. приняты после подачи просьбы об арбитраже и поэтому не свидетельствуют об отрицательном отношении договаривающихся государств к арбитражу на момент заключения ДИС или ДЭХ. Контекст этих международных договоров, в том числе наличие положений о режиме наибольшего благоприятствования, оговорки о разобщении (disconnection clause) <15>, подразумевающий ограничение сферы действия многостороннего международного договора в отношении некоторых его участников, не позволяет сделать однозначный вывод о специальном режиме рассмотрения внутрисоюзных инвестиционных споров, предусмотренном Лиссабонским договором 2007 г. Вот далеко не весь перечень доводов, которые используются арбитрами при отказе в удовлетворении возражений страны ЕС, выступающей ответчиком в конкретном деле, против компетенции третейского суда. Поскольку настоящая статья не преследует прикладные цели, дальнейший правовой анализ не будет состоять из тщательного разбора всех доводов трибуналов МЦУИС и арбитражных трибуналов ad hoc, столкнувшихся с необходимостью выразить свою позицию по вопросу Achmea. Задача автора ограничивается выявлением определенной закономерности в ходе рассуждений арбитров и сути разногласий между спорящими сторонами, которые вызваны различием в теоретических подходах и потому представляют интерес для научного сообщества.
Статья: Комментарий к Постановлению Девятнадцатого Арбитражного апелляционного суда от 31.01.2025 по делу N А08-13041/2023 <Может ли ФНС не принять декларацию, потому что в ней неверно указан код ОКТМО?>
(Дегтяренко А.)
("Нормативные акты для бухгалтера", 2025, N 7)УФНС нарушило все сроки для уведомления Общества о принятых решениях по уточненным декларациям за 2019 год.
(Дегтяренко А.)
("Нормативные акты для бухгалтера", 2025, N 7)УФНС нарушило все сроки для уведомления Общества о принятых решениях по уточненным декларациям за 2019 год.
Нормативные акты
показать больше документовСтатья: Принципы автономности и приоритета права ЕС как оружие суда Европейского союза в конфликте с инвестиционными арбитражами. Часть 2. После дела Achmea
(Исполинов А.С.)
("Российский юридический журнал", 2021, N 3)Ситуация осложнилась после того, как стало ясно, что инвестиционные арбитражи отказались следовать логике Суда ЕС и уже после вынесения решения по делу Achmea и принятия Декларации 2019 г. продолжили признавать свою юрисдикцию в отношении требований инвесторов, поданных в рамках "внутренних" инвестиционных соглашений. Последним в этом ряду стало решение инвестиционного трибунала от 20 июня 2020 г. по делу Addico Bank v. Croatia <10>. В нем арбитражный трибунал, не согласившись с мнением Суда ЕС, признал свою юрисдикцию в споре на основании двустороннего Инвестиционного соглашения между Австрией и Хорватией 1997 г.; при этом он проанализировал не только текст самого Соглашения, но также решение Суда ЕС по делу Achmea и Заключение Суда ЕС N 1/17 о соответствии праву ЕС механизма разрешения инвестиционных споров, предусмотренного Соглашением между ЕС и Канадой (CETA) <11>.
(Исполинов А.С.)
("Российский юридический журнал", 2021, N 3)Ситуация осложнилась после того, как стало ясно, что инвестиционные арбитражи отказались следовать логике Суда ЕС и уже после вынесения решения по делу Achmea и принятия Декларации 2019 г. продолжили признавать свою юрисдикцию в отношении требований инвесторов, поданных в рамках "внутренних" инвестиционных соглашений. Последним в этом ряду стало решение инвестиционного трибунала от 20 июня 2020 г. по делу Addico Bank v. Croatia <10>. В нем арбитражный трибунал, не согласившись с мнением Суда ЕС, признал свою юрисдикцию в споре на основании двустороннего Инвестиционного соглашения между Австрией и Хорватией 1997 г.; при этом он проанализировал не только текст самого Соглашения, но также решение Суда ЕС по делу Achmea и Заключение Суда ЕС N 1/17 о соответствии праву ЕС механизма разрешения инвестиционных споров, предусмотренного Соглашением между ЕС и Канадой (CETA) <11>.