Разрешено все что не запрещено
Подборка наиболее важных документов по запросу Разрешено все что не запрещено (нормативно–правовые акты, формы, статьи, консультации экспертов и многое другое).
Статьи, комментарии, ответы на вопросы
Статья: Медиация и исполнительное производство: актуальные возможности и перспективы развития
(Малюшин К.А.)
("Нотариус", 2025, N 4)Действующее законодательство напрямую не регулирует порядок обращения к медиации в ходе исполнительного производства. Однако, исходя из дозволительного типа регулирования (разрешено все, что не запрещено) и положительного регионального опыта (как, например, в Свердловской и Липецкой областях, Пермском крае), такая возможность признается правомерной.
(Малюшин К.А.)
("Нотариус", 2025, N 4)Действующее законодательство напрямую не регулирует порядок обращения к медиации в ходе исполнительного производства. Однако, исходя из дозволительного типа регулирования (разрешено все, что не запрещено) и положительного регионального опыта (как, например, в Свердловской и Липецкой областях, Пермском крае), такая возможность признается правомерной.
Статья: Конституционная модель дискреционных полномочий: баланс диспозитивных и императивных начал
(Раджабова Е.А.)
("Административное право и процесс", 2025, N 10)Одной из конституционных основ российского государства является обязанность публичной власти обеспечивать права и свободы человека и гражданина. По замечанию Л.Д. Воеводина, "конституционные права и свободы эффективно могут быть гарантированы лишь устойчивой, стабильной практикой работы государственных органов, органов местного самоуправления, их должностных лиц, а также общественных объединений, которая в целом обеспечивает гражданам пользование правами и свободами, предотвращает их от возможных нарушений" <22>. Главными субъектами, на которых лежит обязанность юридически обеспечивать осуществление прав и свобод человека и гражданина, выступают органы власти в лице их публичных должностных лиц. Вспомним классика российской правовой мысли Н.М. Коркунова, который справедливо отметил, что "служение воли чужому интересу образует не право, а обязанность" <23>. Действительно, если частное лицо руководствуется принципом "разрешено все, что не запрещено", то для субъекта публичной власти действует иная логика - "запрещено все, что не разрешено" <24>. В данном контексте целесообразно последовательно рассмотреть ключевые характеристики, формирующие публично-правовую природу дискреционных полномочий.
(Раджабова Е.А.)
("Административное право и процесс", 2025, N 10)Одной из конституционных основ российского государства является обязанность публичной власти обеспечивать права и свободы человека и гражданина. По замечанию Л.Д. Воеводина, "конституционные права и свободы эффективно могут быть гарантированы лишь устойчивой, стабильной практикой работы государственных органов, органов местного самоуправления, их должностных лиц, а также общественных объединений, которая в целом обеспечивает гражданам пользование правами и свободами, предотвращает их от возможных нарушений" <22>. Главными субъектами, на которых лежит обязанность юридически обеспечивать осуществление прав и свобод человека и гражданина, выступают органы власти в лице их публичных должностных лиц. Вспомним классика российской правовой мысли Н.М. Коркунова, который справедливо отметил, что "служение воли чужому интересу образует не право, а обязанность" <23>. Действительно, если частное лицо руководствуется принципом "разрешено все, что не запрещено", то для субъекта публичной власти действует иная логика - "запрещено все, что не разрешено" <24>. В данном контексте целесообразно последовательно рассмотреть ключевые характеристики, формирующие публично-правовую природу дискреционных полномочий.
Нормативные акты
"Концепция развития положений части второй Гражданского кодекса Российской Федерации о договоре страхования"
(одобрена решением Совета при Президенте РФ по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства от 25.09.2020 N 202/оп-1/2020)В принципе, исходя из правила: "разрешено все, что не запрещено", ответы на указанные вопросы могут быть даны в самом договоре страхования. Однако пока этого не сделано. В процессе подготовки Обзора практики рассмотрения споров, связанных с исполнением договоров страхования (Информационное письмо Президиума Высшего арбитражного суда РФ от 28.11.2003 N 75, далее - Обзор), в один из проектов Обзора был включен судебный акт, в котором арбитражные суды признали договор страхования, содержащий условие о его приостановлении в случае неуплаты страхователем очередного страхового взноса, недействительным, сославшись при этом на юридическую неопределенность последствий приостановления действия договора. В ходе обсуждения проекта Обзора такой подход был подвергнут критике, как необоснованный с правовой точки зрения, и в окончательный вариант Обзора этот судебный акт включен не был.
(одобрена решением Совета при Президенте РФ по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства от 25.09.2020 N 202/оп-1/2020)В принципе, исходя из правила: "разрешено все, что не запрещено", ответы на указанные вопросы могут быть даны в самом договоре страхования. Однако пока этого не сделано. В процессе подготовки Обзора практики рассмотрения споров, связанных с исполнением договоров страхования (Информационное письмо Президиума Высшего арбитражного суда РФ от 28.11.2003 N 75, далее - Обзор), в один из проектов Обзора был включен судебный акт, в котором арбитражные суды признали договор страхования, содержащий условие о его приостановлении в случае неуплаты страхователем очередного страхового взноса, недействительным, сославшись при этом на юридическую неопределенность последствий приостановления действия договора. В ходе обсуждения проекта Обзора такой подход был подвергнут критике, как необоснованный с правовой точки зрения, и в окончательный вариант Обзора этот судебный акт включен не был.
"Комментарий к Федеральному закону от 10 декабря 2003 г. N 173-ФЗ "О валютном регулировании и валютном контроле"
(постатейный)
(3-е издание, переработанное и дополненное)
(Борисов А.Н.)
("Юстицинформ", 2024)Комментируемая статья определяет принципы валютного регулирования и валютного контроля (в наименовании статьи они названы принципами, а в тексте статьи - основными принципами). Закон 1992 г. о валютном регулировании такие принципы не называл. Разработчиками законопроекта, принятого в качестве комментируемого Закона, отмечалось, что в целях либерализации валютного законодательства и создания максимально благоприятных условий для осуществления резидентами внешнеэкономической деятельности и привлечения иностранного капитала в Россию в основе подхода к регулированию порядка осуществления валютных операций движения капитала заложен общеправовой принцип "разрешено, все, что не запрещено". Такие правовые ориентиры, также отмечалось в пояснительной записке, необходимы как для органов валютного регулирования и других субъектов нормотворчества, так и для правоприменительных органов, в том числе при рассмотрении дел, связанных с юридическими коллизиями - расхождениями или противоречиями между отдельными нормативными правовыми актами, регулирующими валютные отношения.
(постатейный)
(3-е издание, переработанное и дополненное)
(Борисов А.Н.)
("Юстицинформ", 2024)Комментируемая статья определяет принципы валютного регулирования и валютного контроля (в наименовании статьи они названы принципами, а в тексте статьи - основными принципами). Закон 1992 г. о валютном регулировании такие принципы не называл. Разработчиками законопроекта, принятого в качестве комментируемого Закона, отмечалось, что в целях либерализации валютного законодательства и создания максимально благоприятных условий для осуществления резидентами внешнеэкономической деятельности и привлечения иностранного капитала в Россию в основе подхода к регулированию порядка осуществления валютных операций движения капитала заложен общеправовой принцип "разрешено, все, что не запрещено". Такие правовые ориентиры, также отмечалось в пояснительной записке, необходимы как для органов валютного регулирования и других субъектов нормотворчества, так и для правоприменительных органов, в том числе при рассмотрении дел, связанных с юридическими коллизиями - расхождениями или противоречиями между отдельными нормативными правовыми актами, регулирующими валютные отношения.
Статья: Медицинское право, конституционное правопользование и соматические притязания
(Крусс В.И.)
("Конституционное и муниципальное право", 2023, N 4)С позиций конституционного правопонимания соматические притязания всегда проявляются как злоупотребления правом. В многообразии таких имплементированных в медицинскую практику притязаний и актов раскрываются эксплицирующие признаки неконституционных деформаций правосознания: 1) недобросовестность; 2) безнравственность (имморальность); 3) "редуцированная" - рационально-эгоистическая - разумность; 4) контррелигиозность; 5) профанный персоноцентризм и псевдоэлитарная "продвинутость"; 6) социальная безответственность; 7) равнодушие и расчетливый цинизм по отношению к требованиям общественной солидарности. Деформации эти присущи как "владельцам тел", так и обеспечивающим реализацию их притязаний соучастникам: медицинским работникам и юристам. Однако решающий "успех" всего предприятия обеспечивает именно бинарный (технологический) фактор - отстраненный медицинский профессионализм и юридическая компетентность, сводящаяся к декларациям принципа частного права "разрешено все, что не запрещено".
(Крусс В.И.)
("Конституционное и муниципальное право", 2023, N 4)С позиций конституционного правопонимания соматические притязания всегда проявляются как злоупотребления правом. В многообразии таких имплементированных в медицинскую практику притязаний и актов раскрываются эксплицирующие признаки неконституционных деформаций правосознания: 1) недобросовестность; 2) безнравственность (имморальность); 3) "редуцированная" - рационально-эгоистическая - разумность; 4) контррелигиозность; 5) профанный персоноцентризм и псевдоэлитарная "продвинутость"; 6) социальная безответственность; 7) равнодушие и расчетливый цинизм по отношению к требованиям общественной солидарности. Деформации эти присущи как "владельцам тел", так и обеспечивающим реализацию их притязаний соучастникам: медицинским работникам и юристам. Однако решающий "успех" всего предприятия обеспечивает именно бинарный (технологический) фактор - отстраненный медицинский профессионализм и юридическая компетентность, сводящаяся к декларациям принципа частного права "разрешено все, что не запрещено".
Статья: Депонирование произведений и презумпция авторства
(Близнец И.А., Ахметов Р.Р.)
("Юрист", 2024, N 10)1. Частноправовой (диспозитивный) метод правового регулирования, присущий гражданскому праву, как известно, предполагает регулирование по формуле "разрешено все, что не запрещено" и применяется также для толкования норм права <18>.
(Близнец И.А., Ахметов Р.Р.)
("Юрист", 2024, N 10)1. Частноправовой (диспозитивный) метод правового регулирования, присущий гражданскому праву, как известно, предполагает регулирование по формуле "разрешено все, что не запрещено" и применяется также для толкования норм права <18>.
Статья: О правовой природе фонда гарантирования пенсионных резервов
(Паршукова А.П.)
("Финансовое право", 2024, N 9)Механизму формирования фонда также присущ дуализм. С одной стороны, законом установлен открытый перечень источников фонда в соответствии с принципом "разрешено все, что не запрещено". С другой - базовым источником ФГПР являются обязательные взносы фондов-участников, уплата которых обеспечена возможностью применения меры юридического принуждения в виде пени, а также правом Агентства информировать Банк России о неуплате. В свою очередь Банк России в рамках реализации контрольно-надзорных полномочий вправе инициировать проверку деятельности НПФ, в том числе на предмет соблюдения последним обязанностей, предусмотренных Законом N 555-ФЗ.
(Паршукова А.П.)
("Финансовое право", 2024, N 9)Механизму формирования фонда также присущ дуализм. С одной стороны, законом установлен открытый перечень источников фонда в соответствии с принципом "разрешено все, что не запрещено". С другой - базовым источником ФГПР являются обязательные взносы фондов-участников, уплата которых обеспечена возможностью применения меры юридического принуждения в виде пени, а также правом Агентства информировать Банк России о неуплате. В свою очередь Банк России в рамках реализации контрольно-надзорных полномочий вправе инициировать проверку деятельности НПФ, в том числе на предмет соблюдения последним обязанностей, предусмотренных Законом N 555-ФЗ.
Статья: Понятие и система принципов налогового администрирования
(Кукушкин Д.С.)
("Финансовое право", 2024, N 11)Исследуемое понятие, являясь институтом публичной отрасли права, не может быть подчинено правилу "разрешено все, что не запрещено законом". Для того чтобы указанная идея прямо следовала из закона, необходима сбалансированная система налогового администрирования, которая начинается с понятия и системы принципов.
(Кукушкин Д.С.)
("Финансовое право", 2024, N 11)Исследуемое понятие, являясь институтом публичной отрасли права, не может быть подчинено правилу "разрешено все, что не запрещено законом". Для того чтобы указанная идея прямо следовала из закона, необходима сбалансированная система налогового администрирования, которая начинается с понятия и системы принципов.
Тематический выпуск: Корпоративные отношения, договоры и прочее: из практики гражданско-правового консультирования
(под ред. А.В. Брызгалина)
("Налоги и финансовое право", 2023, N 12)Мы полагаем, что, поскольку отношения, связанные с деятельностью обществ с ограниченной ответственностью, а также с участием физических и юридических лиц в обществах с ограниченной ответственностью, являются гражданско-правовыми корпоративными отношениями, при этом гражданско-правовое регулирование таких отношений основывается на принципе "разрешено все, что не запрещено", возврат участникам общества ранее внесенных ими вкладов в имущество общества не противоречит закону.
(под ред. А.В. Брызгалина)
("Налоги и финансовое право", 2023, N 12)Мы полагаем, что, поскольку отношения, связанные с деятельностью обществ с ограниченной ответственностью, а также с участием физических и юридических лиц в обществах с ограниченной ответственностью, являются гражданско-правовыми корпоративными отношениями, при этом гражданско-правовое регулирование таких отношений основывается на принципе "разрешено все, что не запрещено", возврат участникам общества ранее внесенных ими вкладов в имущество общества не противоречит закону.
Статья: Административная ответственность за неуплату административного штрафа в установленный срок: к вопросу о наличии состава правонарушения при неуказании реквизитов для уплаты
(Орлов А.В.)
("Административное право и процесс", 2024, N 8)Конституционный Суд РФ неоднократно и весьма однозначно высказывался о том, что к публично-правовым отношениям не может быть применен принцип "разрешено все, что не запрещено" <16>. Тем самым, поскольку правовое регулирование административно-деликтных (публичных) правоотношений существенно отличается от принципов и основных положений гражданского законодательства, указание на необходимость лица, в отношении которого ведется производство по делу об административном правонарушении, исходя из неких "критериев разумности и осмотрительности" обращаться за реквизитами перечисления административного штрафа либо предпринимать любые иные меры, направленные на их выяснение и (или) уточнение, противоречит не только целям и задачам административной ответственности, но и презумпции невиновности (ст. 1.5 КоАП РФ) и в целом основным началам публично-правового регулирования.
(Орлов А.В.)
("Административное право и процесс", 2024, N 8)Конституционный Суд РФ неоднократно и весьма однозначно высказывался о том, что к публично-правовым отношениям не может быть применен принцип "разрешено все, что не запрещено" <16>. Тем самым, поскольку правовое регулирование административно-деликтных (публичных) правоотношений существенно отличается от принципов и основных положений гражданского законодательства, указание на необходимость лица, в отношении которого ведется производство по делу об административном правонарушении, исходя из неких "критериев разумности и осмотрительности" обращаться за реквизитами перечисления административного штрафа либо предпринимать любые иные меры, направленные на их выяснение и (или) уточнение, противоречит не только целям и задачам административной ответственности, но и презумпции невиновности (ст. 1.5 КоАП РФ) и в целом основным началам публично-правового регулирования.
Статья: О проникновении гражданско-правового метода регулирования в процессуальные правоотношения на примере судебной неустойки
(Котов И.А.)
("Арбитражный и гражданский процесс", 2025, N 9)Содержание императивно-диспозитивного метода гражданского процессуального права не ограничивает допустимость использования в гражданском судопроизводстве способов и средств, относящихся к частному праву, поскольку, "принимая во внимание и преемственную связь диспозитивности в праве процессуальном и гражданском, даже при том, что юридические конструкции гражданской и гражданской процессуальной диспозитивности как приемы юридической техники имеют под собой оборотную идею: разрешено все, что не запрещено, - запрещено все, что не разрешено" <12>.
(Котов И.А.)
("Арбитражный и гражданский процесс", 2025, N 9)Содержание императивно-диспозитивного метода гражданского процессуального права не ограничивает допустимость использования в гражданском судопроизводстве способов и средств, относящихся к частному праву, поскольку, "принимая во внимание и преемственную связь диспозитивности в праве процессуальном и гражданском, даже при том, что юридические конструкции гражданской и гражданской процессуальной диспозитивности как приемы юридической техники имеют под собой оборотную идею: разрешено все, что не запрещено, - запрещено все, что не разрешено" <12>.
Статья: К вопросу о признании доказательств недопустимыми в уголовном процессе: экзистенциальный принцип
(Смирнов А.В.)
("Уголовное судопроизводство", 2024, N 3)Всякое судопроизводство, или процесс, в том числе уголовный, есть деятельность, урегулированная правовыми нормами, т.е. отвечающая установленным требованиям и в силу этого имеющая определенную юридическую форму. Это в той или иной мере относится и к одному из основных элементов такой деятельности - доказыванию фактических обстоятельств дела. В самом общем смысле можно сказать, что средства и способы доказывания, которые обладают необходимой юридической формой, считаются допустимыми, не соответствующие ее требованиям - недопустимыми или недействительными, не имеющими юридической силы, юридически ничтожными. Вместе с тем сами требования к процессуальной форме доказательств и доказывания, а значит, и к условиям их допустимости могут существенно различаться по своему объему и содержанию в разных правовых системах и даже правовых отраслях, испытывая на себе влияние разнородных методов правового регулирования. В мире существуют два различных подхода к процессу доказывания, в том числе и к допустимости доказательств <1>. Первый отличается господством императивного метода правового регулирования, который выражается в жестком правиле: "в доказывании разрешено лишь то, что разрешено законом". Это требование распространяется как на источники доказательств, так и на способы доказывания, для которых законом установлен исчерпывающий перечень (лат. numerus clausus). Среди современных уголовно-процессуальных систем императивный метод регулирования в доказывании характерен в основном для российского типа уголовного судопроизводства, распространяясь, однако, лишь на источники, а также способы собирания и проверки доказательства, и в гораздо меньшей степени затрагивая их оценку, которая осуществляется преимущественно по принципу внутреннего убеждения, т.е. свободной оценки доказательств. Однако оценка по внутреннему убеждению распространяется здесь только на относимость и достоверность доказательств, тогда как оценка их допустимости продолжает быть связанной формальными требованиями numerus clausus. Согласно второму подходу в доказывании "разрешено все, что не запрещено". Он характерен для западноевропейской правовой традиции - для государств как континентального, так и общего права. Здесь имеет место свобода усмотрения властного субъекта: не только в области оценки, но также собирания и проверки доказательств. Так, например, ст. 81 УПК Франции разрешает следственному судье по своему усмотрению совершать любые действия, необходимые для получения доказательств, за исключением случаев, предусмотренных законом. Вместе с тем эта свобода небезгранична, ибо в суде все доказательства приобретают определенную процессуальную форму: показаний, вещественных доказательств, документов и т.д., вне которой не могут быть введены в процесс и использованы. Кроме того, существуют некоторые общие критерии, которым должны удовлетворять получаемые сведения, чтобы иметь возможность стать доказательствами. Так, в государствах семьи общего права (Великобритания, США и т.п.) допустимым может быть признано всякое сведение, имеющее доказательственную силу, если иное не установлено отдельными правилами об исключении доказательств, которые касаются особых, относительно немногочисленных ситуаций. В континентальном праве популярен принцип "лояльности (благосклонности, этичности) доказательств" <2>, когда недопустимыми могут быть признаны доказательства, полученные обманным путем, с существенным нарушением прав человека (Франция), неоправданным вторжением в "правовую сферу" (Германия), применением незаконных средств и методов, подавляющих волю допрашиваемого лица (Германия, Швейцария), и т.п. <3>. Лояльность доказательств, по сути, равнозначна их правомерности в сфере соблюдения прав личности в широком, морально-правовом смысле. Однако при всей важности и гибкости подходов, демонстрируемых в западной правовой традиции, они обладают одним существенным изъяном - недостаточной определенностью критериев для вывода о допустимости/недопустимости доказательств. Так, признание допустимыми таких сведений, которые обладают доказательственной силой, т.е., по сути, достоверных или в достаточной степени вероятных, невзирая на допущенные при их получении правовые нарушения (процессуальные системы общего права), внутренне противоречиво, так как сам факт грубого несоблюдения правовых норм при получении доказательства должен неизбежно оставлять сомнения относительно надежности сведений. В свою очередь, принцип доказательственной лояльности оставляет открытым вопрос о критериях существенности нарушений прав личности, допущенных при получении доказательств.
(Смирнов А.В.)
("Уголовное судопроизводство", 2024, N 3)Всякое судопроизводство, или процесс, в том числе уголовный, есть деятельность, урегулированная правовыми нормами, т.е. отвечающая установленным требованиям и в силу этого имеющая определенную юридическую форму. Это в той или иной мере относится и к одному из основных элементов такой деятельности - доказыванию фактических обстоятельств дела. В самом общем смысле можно сказать, что средства и способы доказывания, которые обладают необходимой юридической формой, считаются допустимыми, не соответствующие ее требованиям - недопустимыми или недействительными, не имеющими юридической силы, юридически ничтожными. Вместе с тем сами требования к процессуальной форме доказательств и доказывания, а значит, и к условиям их допустимости могут существенно различаться по своему объему и содержанию в разных правовых системах и даже правовых отраслях, испытывая на себе влияние разнородных методов правового регулирования. В мире существуют два различных подхода к процессу доказывания, в том числе и к допустимости доказательств <1>. Первый отличается господством императивного метода правового регулирования, который выражается в жестком правиле: "в доказывании разрешено лишь то, что разрешено законом". Это требование распространяется как на источники доказательств, так и на способы доказывания, для которых законом установлен исчерпывающий перечень (лат. numerus clausus). Среди современных уголовно-процессуальных систем императивный метод регулирования в доказывании характерен в основном для российского типа уголовного судопроизводства, распространяясь, однако, лишь на источники, а также способы собирания и проверки доказательства, и в гораздо меньшей степени затрагивая их оценку, которая осуществляется преимущественно по принципу внутреннего убеждения, т.е. свободной оценки доказательств. Однако оценка по внутреннему убеждению распространяется здесь только на относимость и достоверность доказательств, тогда как оценка их допустимости продолжает быть связанной формальными требованиями numerus clausus. Согласно второму подходу в доказывании "разрешено все, что не запрещено". Он характерен для западноевропейской правовой традиции - для государств как континентального, так и общего права. Здесь имеет место свобода усмотрения властного субъекта: не только в области оценки, но также собирания и проверки доказательств. Так, например, ст. 81 УПК Франции разрешает следственному судье по своему усмотрению совершать любые действия, необходимые для получения доказательств, за исключением случаев, предусмотренных законом. Вместе с тем эта свобода небезгранична, ибо в суде все доказательства приобретают определенную процессуальную форму: показаний, вещественных доказательств, документов и т.д., вне которой не могут быть введены в процесс и использованы. Кроме того, существуют некоторые общие критерии, которым должны удовлетворять получаемые сведения, чтобы иметь возможность стать доказательствами. Так, в государствах семьи общего права (Великобритания, США и т.п.) допустимым может быть признано всякое сведение, имеющее доказательственную силу, если иное не установлено отдельными правилами об исключении доказательств, которые касаются особых, относительно немногочисленных ситуаций. В континентальном праве популярен принцип "лояльности (благосклонности, этичности) доказательств" <2>, когда недопустимыми могут быть признаны доказательства, полученные обманным путем, с существенным нарушением прав человека (Франция), неоправданным вторжением в "правовую сферу" (Германия), применением незаконных средств и методов, подавляющих волю допрашиваемого лица (Германия, Швейцария), и т.п. <3>. Лояльность доказательств, по сути, равнозначна их правомерности в сфере соблюдения прав личности в широком, морально-правовом смысле. Однако при всей важности и гибкости подходов, демонстрируемых в западной правовой традиции, они обладают одним существенным изъяном - недостаточной определенностью критериев для вывода о допустимости/недопустимости доказательств. Так, признание допустимыми таких сведений, которые обладают доказательственной силой, т.е., по сути, достоверных или в достаточной степени вероятных, невзирая на допущенные при их получении правовые нарушения (процессуальные системы общего права), внутренне противоречиво, так как сам факт грубого несоблюдения правовых норм при получении доказательства должен неизбежно оставлять сомнения относительно надежности сведений. В свою очередь, принцип доказательственной лояльности оставляет открытым вопрос о критериях существенности нарушений прав личности, допущенных при получении доказательств.
Тематический выпуск: Корпоративные отношения, договоры: из практики гражданско-правового консультирования
(под ред. А.В. Брызгалина)
("Налоги и финансовое право", 2024, N 12)В то же время, исходя из действующего в гражданском праве принципа диспозитивности, когда "разрешено все, что прямо не запрещено законом", мы считаем, что возврат участнику денежных средств (иного имущества) на сумму уменьшения уставного капитала вполне возможен именно потому, что Закон об ООО не запрещает этого.
(под ред. А.В. Брызгалина)
("Налоги и финансовое право", 2024, N 12)В то же время, исходя из действующего в гражданском праве принципа диспозитивности, когда "разрешено все, что прямо не запрещено законом", мы считаем, что возврат участнику денежных средств (иного имущества) на сумму уменьшения уставного капитала вполне возможен именно потому, что Закон об ООО не запрещает этого.