Проникающая ответственность
Подборка наиболее важных документов по запросу Проникающая ответственность (нормативно–правовые акты, формы, статьи, консультации экспертов и многое другое).
Судебная практика
Подборка судебных решений за 2024 год: Статья 143 "Нарушение требований охраны труда" УК РФ"Также, судебная коллегия отмечает, что при разрушении производственных помещений до состояния сквозного проникновения частей тела человека и инвентаря возникает угроза жизни и здоровья работников общества, что предусматривает иную (уголовную) ответственность руководителя организаций и иных должностных лиц (ст. 143 УК РФ)."
Статьи, комментарии, ответы на вопросы
"Систематизация юридических лиц"
(Суханов Е.А.)
("Статут", 2026)Гражданское (корпоративное) законодательство большинства современных правопорядков знает одно важное исключение из этого общего подхода: в случае банкротства юридического лица субсидиарная ответственность перед его кредиторами может быть возложена на его учредителей или участников, имевших возможность определять его действия, если выполнение их указаний, прежде всего неправомерных, привело юридическое лицо к банкротству. В отечественном законодательстве это правило впервые появилось в п. 3 ст. 15 Основ гражданского законодательства 1991 г. (откуда перешло в абз. 2 п. 3 ст. 56 ГК РФ в первоначальной редакции 1994 г.) <3>. Одним из вариантов его применения можно считать уже упоминавшиеся случаи "прокалывания корпоративной маски" (piercing of the corporate veil), или "проникновения за корпоративный покров" (Durchgrffhinter den gesellschaftsrechtlichen Schleier) с помощью "проникающей ответственности" (Durchgriffshaftung) - путем допуска кредиторов корпорации к личному имуществу ее участников по судебному решению. Вместе с тем практическое применение этого исключения даже в случаях банкротства юридических лиц должно осуществляться осторожно <4>, ибо оно грозит утратой смысла и значения самой этой конструкции.
(Суханов Е.А.)
("Статут", 2026)Гражданское (корпоративное) законодательство большинства современных правопорядков знает одно важное исключение из этого общего подхода: в случае банкротства юридического лица субсидиарная ответственность перед его кредиторами может быть возложена на его учредителей или участников, имевших возможность определять его действия, если выполнение их указаний, прежде всего неправомерных, привело юридическое лицо к банкротству. В отечественном законодательстве это правило впервые появилось в п. 3 ст. 15 Основ гражданского законодательства 1991 г. (откуда перешло в абз. 2 п. 3 ст. 56 ГК РФ в первоначальной редакции 1994 г.) <3>. Одним из вариантов его применения можно считать уже упоминавшиеся случаи "прокалывания корпоративной маски" (piercing of the corporate veil), или "проникновения за корпоративный покров" (Durchgrffhinter den gesellschaftsrechtlichen Schleier) с помощью "проникающей ответственности" (Durchgriffshaftung) - путем допуска кредиторов корпорации к личному имуществу ее участников по судебному решению. Вместе с тем практическое применение этого исключения даже в случаях банкротства юридических лиц должно осуществляться осторожно <4>, ибо оно грозит утратой смысла и значения самой этой конструкции.
Статья: Экстраординарные сделки в современном российском законодательстве и правоприменительной практике
(Цыганков А.Ю., Кравчук А.А.)
("Вестник Санкт-Петербургского государственного университета. Право", 2025, N 2)В качестве примера приведем судебные решения по делам о признании недействительными сделок, реализуемых в форме договора купли-продажи акций <9> и договора по управлению проектом <10>. В обоих случаях судебные органы отказались признавать сделки недействительными, аргументируя это недоказанностью факта осведомленности ответчика о наличии в уставе истца ограничений в полномочиях единоличного исполнительного органа по совершению оспариваемых сделок. Вместе с тем на примере этих дел отчетливо проявляется вопрос об ответственности аффилированных лиц за несоблюдение установленных уставом общества корпоративных правил и должностных обязанностей при заключении экстраординарных сделок. Механизм решения данной проблемы представлен в зарубежных правопорядках в рамках доктрины снятия корпоративной вуали. Как справедливо разъясняет И.Ф. Колонтаевская, "в странах англосаксонской правовой системы суды буквально в прямом смысле снимают корпоративную вуаль, когда главенствующим фактором для привлечения к ответственности участника корпорации является факт его злоупотребления правом" (Колонтаевская, 2017, 44). В странах континентальной правовой системы (в том числе в России) этот механизм ограниченно применяется в рамках установления "проникающей" ответственности аффилированных лиц общества. В частности, ст. 53.1 ГК РФ обязывает лицо, уполномоченное выступать от имени хозяйственного общества, возмещать все убытки, причиненные обществу в результате его недобросовестных или неразумных действий. Указанная норма позволяет сбалансировать риски акционеров (участников) общества. Так, в обоих представленных нами выше делах требования о возмещении причиненных обществу убытков могут быть выдвинуты к единоличному исполнительному органу, недобросовестность действий которого проявляется в несоблюдении корпоративных правил заключения сделок, для которых уставом компании предусмотрен специальный порядок их одобрения.
(Цыганков А.Ю., Кравчук А.А.)
("Вестник Санкт-Петербургского государственного университета. Право", 2025, N 2)В качестве примера приведем судебные решения по делам о признании недействительными сделок, реализуемых в форме договора купли-продажи акций <9> и договора по управлению проектом <10>. В обоих случаях судебные органы отказались признавать сделки недействительными, аргументируя это недоказанностью факта осведомленности ответчика о наличии в уставе истца ограничений в полномочиях единоличного исполнительного органа по совершению оспариваемых сделок. Вместе с тем на примере этих дел отчетливо проявляется вопрос об ответственности аффилированных лиц за несоблюдение установленных уставом общества корпоративных правил и должностных обязанностей при заключении экстраординарных сделок. Механизм решения данной проблемы представлен в зарубежных правопорядках в рамках доктрины снятия корпоративной вуали. Как справедливо разъясняет И.Ф. Колонтаевская, "в странах англосаксонской правовой системы суды буквально в прямом смысле снимают корпоративную вуаль, когда главенствующим фактором для привлечения к ответственности участника корпорации является факт его злоупотребления правом" (Колонтаевская, 2017, 44). В странах континентальной правовой системы (в том числе в России) этот механизм ограниченно применяется в рамках установления "проникающей" ответственности аффилированных лиц общества. В частности, ст. 53.1 ГК РФ обязывает лицо, уполномоченное выступать от имени хозяйственного общества, возмещать все убытки, причиненные обществу в результате его недобросовестных или неразумных действий. Указанная норма позволяет сбалансировать риски акционеров (участников) общества. Так, в обоих представленных нами выше делах требования о возмещении причиненных обществу убытков могут быть выдвинуты к единоличному исполнительному органу, недобросовестность действий которого проявляется в несоблюдении корпоративных правил заключения сделок, для которых уставом компании предусмотрен специальный порядок их одобрения.
"Происхождение ребенка и порядок его установления по нормам семейного права: монография"
(Комиссарова Е.Г.)
("Статут", 2025)Идеология заботы и ответственности проникла в сферу рассуждений об отношениях родителей и рожденных ими детей по итогам этического осмысления той естественной близости, которая дана родителям и детям вне зависимости от каких-либо внешних регуляторов. Философы считали, что во благо как частных, так и публичных интересов эта близость должна быть "очеловечена" за счет единения биологического и культурного начал. В нормах о происхождении ребенка подобная стратегия реализована в объединении элементов биологического родства и норм семейного права с предположением о том, что связь природности и культуры гарантирует эффективность системы кровного родства.
(Комиссарова Е.Г.)
("Статут", 2025)Идеология заботы и ответственности проникла в сферу рассуждений об отношениях родителей и рожденных ими детей по итогам этического осмысления той естественной близости, которая дана родителям и детям вне зависимости от каких-либо внешних регуляторов. Философы считали, что во благо как частных, так и публичных интересов эта близость должна быть "очеловечена" за счет единения биологического и культурного начал. В нормах о происхождении ребенка подобная стратегия реализована в объединении элементов биологического родства и норм семейного права с предположением о том, что связь природности и культуры гарантирует эффективность системы кровного родства.
Статья: "Брошенный бизнес" и "перевод бизнеса" как основания привлечения лица, контролирующего деятельность должника, к субсидиарной ответственности
(Карлявин И.Ю.)
("Законы России: опыт, анализ, практика", 2025, N 3)Ключевые слова: субсидиарная ответственность лиц, контролирующих деятельность должника; специальный деликт; проникающая ответственность; "брошенный бизнес"; "перевод бизнеса".
(Карлявин И.Ю.)
("Законы России: опыт, анализ, практика", 2025, N 3)Ключевые слова: субсидиарная ответственность лиц, контролирующих деятельность должника; специальный деликт; проникающая ответственность; "брошенный бизнес"; "перевод бизнеса".
"Реестр требований кредиторов и его формирование в процессе несостоятельности (банкротства)"
(Ходаковский А.П.)
("Статут", 2023)<1> В литературе отмечается наличие нескольких взаимосвязанных доктрин - Piercing the Corporate Veil, Deep Rock doctrine, Eigenkapitalersatzrecht, substance over form и др. (см., например: Алоян А.Э. Проблемы имплементации доктрины recharacterization в российскую правовую систему // Вестник гражданского права. 2017. N 6. С. 221 - 240). Надо заметить, что хотя все они направлены на раскрытие определенной информации, но используются все же в различных сферах правового регулирования и имеют широкий потенциал для интерпретации (см. также о "проникающей ответственности": Суханов Е.А. Сравнительное корпоративное право. М., 2015. С. 182 - 199).
(Ходаковский А.П.)
("Статут", 2023)<1> В литературе отмечается наличие нескольких взаимосвязанных доктрин - Piercing the Corporate Veil, Deep Rock doctrine, Eigenkapitalersatzrecht, substance over form и др. (см., например: Алоян А.Э. Проблемы имплементации доктрины recharacterization в российскую правовую систему // Вестник гражданского права. 2017. N 6. С. 221 - 240). Надо заметить, что хотя все они направлены на раскрытие определенной информации, но используются все же в различных сферах правового регулирования и имеют широкий потенциал для интерпретации (см. также о "проникающей ответственности": Суханов Е.А. Сравнительное корпоративное право. М., 2015. С. 182 - 199).
Статья: О некоторых проблемах правового регулирования гражданско-правовой ответственности единоличного исполнительного органа юридического лица в России
(Крылов В.Г., Суховская А.А.)
("Гражданское право", 2025, N 2)Но как в большинстве зарубежных правопорядков, так и в российской правовой системе существуют исключения из общей презумпции ограниченной ответственности. "Проникающая ответственность" <7> возможна в качестве защитного механизма для кредиторов компании в случае проявления злоупотреблений со стороны участников юридического лица. Степень "проникновения" зависит от характера нарушения, совершенного бенефициарами, и его последствий. По общему правилу для "включения" предусмотренных правом защитных механизмов в их поведении должны усматриваться признаки недобросовестности, обхода закона, нарушения договорных обязательств, наличие которых должно быть доказано в судебном порядке. Между тем, в отличие от участников корпорации, единоличный исполнительный орган (далее - ЕИО) имеет менее прочную правовую защиту от привлечения к юридической ответственности даже при отсутствии вины.
(Крылов В.Г., Суховская А.А.)
("Гражданское право", 2025, N 2)Но как в большинстве зарубежных правопорядков, так и в российской правовой системе существуют исключения из общей презумпции ограниченной ответственности. "Проникающая ответственность" <7> возможна в качестве защитного механизма для кредиторов компании в случае проявления злоупотреблений со стороны участников юридического лица. Степень "проникновения" зависит от характера нарушения, совершенного бенефициарами, и его последствий. По общему правилу для "включения" предусмотренных правом защитных механизмов в их поведении должны усматриваться признаки недобросовестности, обхода закона, нарушения договорных обязательств, наличие которых должно быть доказано в судебном порядке. Между тем, в отличие от участников корпорации, единоличный исполнительный орган (далее - ЕИО) имеет менее прочную правовую защиту от привлечения к юридической ответственности даже при отсутствии вины.