Право внешних сношений
Подборка наиболее важных документов по запросу Право внешних сношений (нормативно–правовые акты, формы, статьи, консультации экспертов и многое другое).
Статьи, комментарии, ответы на вопросы
Статья: Юридическое обеспечение дипломатической деятельности: административно-правовой аспект
(Салтыков Г.В., Шишменцев В.С.)
("Административное право и процесс", 2024, N 4)Ключевые слова: государственная служба, дипломатическая служба, источники регулирования, международные отношения, право внешних сношений.
(Салтыков Г.В., Шишменцев В.С.)
("Административное право и процесс", 2024, N 4)Ключевые слова: государственная служба, дипломатическая служба, источники регулирования, международные отношения, право внешних сношений.
Статья: Роль международных договоров и международного обычного права в правопорядке ЕС и ЕАЭС
(Энтин К.В.)
("Международное правосудие", 2021, N 1)Однако при этом уместно задаться вопросом: является ли в действительности необходимым условием "полная передача", как того требует Суд ЕС, или отнесение полномочий к области единой политики согласно практике Суда ЕАЭС? Как отмечают признанные специалисты в области права внешних сношений ЕС Я. Ваутерс, Дж. Одерматт и Т. Рамопулос, в практике Суда ЕС такой ограничительный подход к принципу функциональной компетенции вызывает множество проблем <105>. Он допускает ситуацию, когда государства-члены связаны международным соглашением и несут ответственность за его исполнение по международному праву, в то время как организация, которая обладает реальными полномочиями по его имплементации, таким соглашением не связана. Еще одним недостатком подобного подхода служит то, что он легализует ситуацию, при которой государствам - членам ЕС позволено уйти от выполнения своих обязательств через создание и передачу полномочий международной организации. Требование о необходимости полного перехода полномочий также является проблематичным с учетом природы компетенции ЕС, поскольку большинство международных соглашений так или иначе затрагивают какие-либо сферы, относящиеся к компетенции государств. Как отмечают Я. Ваутерс, Дж. Одерматт и Т. Рамопулос, планка "полной передачи" является чрезмерно высокой, и ГАТТ, отнесенное к области общей торговой политики, где у ЕС имеется исключительная компетенция, является скорее исключением из правила, так как Суд ЕС отказался признавать функциональное правопреемство в каких-либо иных случаях. Они полагают, что разработанная теория приводит к тому, что государства-члены могут передать лишь часть своих полномочий ЕС в определенный сфере, но почему-то не могут передать лишь часть своих международных обязательств. Таким образом, выработанный Судом ЕС подход плохо применим к ситуации ЕС, где государства-члены часто переносят значительную часть своих полномочий на наднациональный уровень, но при этом оставляют за собой статус суверенных государств в международных отношениях. Вместо указанной позиции они, как и Ж.В. ван Россем <106>, предлагают подход, при котором ЕС будет связан обязательствами государств-членов в том случае, если он действует в сфере, охваченной международным договором, участниками которого являются все государства-члены <107>.
(Энтин К.В.)
("Международное правосудие", 2021, N 1)Однако при этом уместно задаться вопросом: является ли в действительности необходимым условием "полная передача", как того требует Суд ЕС, или отнесение полномочий к области единой политики согласно практике Суда ЕАЭС? Как отмечают признанные специалисты в области права внешних сношений ЕС Я. Ваутерс, Дж. Одерматт и Т. Рамопулос, в практике Суда ЕС такой ограничительный подход к принципу функциональной компетенции вызывает множество проблем <105>. Он допускает ситуацию, когда государства-члены связаны международным соглашением и несут ответственность за его исполнение по международному праву, в то время как организация, которая обладает реальными полномочиями по его имплементации, таким соглашением не связана. Еще одним недостатком подобного подхода служит то, что он легализует ситуацию, при которой государствам - членам ЕС позволено уйти от выполнения своих обязательств через создание и передачу полномочий международной организации. Требование о необходимости полного перехода полномочий также является проблематичным с учетом природы компетенции ЕС, поскольку большинство международных соглашений так или иначе затрагивают какие-либо сферы, относящиеся к компетенции государств. Как отмечают Я. Ваутерс, Дж. Одерматт и Т. Рамопулос, планка "полной передачи" является чрезмерно высокой, и ГАТТ, отнесенное к области общей торговой политики, где у ЕС имеется исключительная компетенция, является скорее исключением из правила, так как Суд ЕС отказался признавать функциональное правопреемство в каких-либо иных случаях. Они полагают, что разработанная теория приводит к тому, что государства-члены могут передать лишь часть своих полномочий ЕС в определенный сфере, но почему-то не могут передать лишь часть своих международных обязательств. Таким образом, выработанный Судом ЕС подход плохо применим к ситуации ЕС, где государства-члены часто переносят значительную часть своих полномочий на наднациональный уровень, но при этом оставляют за собой статус суверенных государств в международных отношениях. Вместо указанной позиции они, как и Ж.В. ван Россем <106>, предлагают подход, при котором ЕС будет связан обязательствами государств-членов в том случае, если он действует в сфере, охваченной международным договором, участниками которого являются все государства-члены <107>.
Нормативные акты
Федеральный закон от 03.04.1995 N 40-ФЗ
(ред. от 23.07.2025)
"О федеральной службе безопасности"п.1) осуществлять доставление и конвоирование подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений, осужденных для участия в процессуальных действиях, судебном разбирательстве и охрану указанных лиц во время производства процессуальных действий в порядке, установленном федеральным органом исполнительной власти в области обеспечения безопасности. Органам федеральной службы безопасности при конвоировании предоставляются права, предусмотренные статьей 14.1 Закона Российской Федерации от 21 июля 1993 года N 5473-I "Об учреждениях и органах уголовно-исполнительной системы Российской Федерации";
(ред. от 23.07.2025)
"О федеральной службе безопасности"п.1) осуществлять доставление и конвоирование подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений, осужденных для участия в процессуальных действиях, судебном разбирательстве и охрану указанных лиц во время производства процессуальных действий в порядке, установленном федеральным органом исполнительной власти в области обеспечения безопасности. Органам федеральной службы безопасности при конвоировании предоставляются права, предусмотренные статьей 14.1 Закона Российской Федерации от 21 июля 1993 года N 5473-I "Об учреждениях и органах уголовно-исполнительной системы Российской Федерации";
Федеральный закон от 05.07.2010 N 154-ФЗ
(ред. от 07.07.2025)
"Консульский устав Российской Федерации"1. Консульское учреждение является государственным органом внешних сношений Российской Федерации, выполняющим в пределах консульского округа на территории государства пребывания консульские функции от имени Российской Федерации. Консульское учреждение входит в систему федерального органа исполнительной власти, ведающего вопросами иностранных дел.
(ред. от 07.07.2025)
"Консульский устав Российской Федерации"1. Консульское учреждение является государственным органом внешних сношений Российской Федерации, выполняющим в пределах консульского округа на территории государства пребывания консульские функции от имени Российской Федерации. Консульское учреждение входит в систему федерального органа исполнительной власти, ведающего вопросами иностранных дел.
Статья: Выход из переговоров как основание преддоговорной ответственности в российском и зарубежном праве
(Чистяков П.Д.)
("Актуальные проблемы российского права", 2021, N 11)Рассматривая категорию "добросовестность", И.Б. Новицкий писал, что "в одних случаях добрая совесть выступает в объективном значении как известное внешнее мерило, которое принимается во внимание законом, судом... и которое рекомендуется членам гражданского оборота в их взаимных сношениях друг с другом. В других случаях принимается во внимание добрая совесть в субъективном смысле как определенное сознание того или иного лица, как неведение некоторых обстоятельств, с наличностью которого закон считает возможным связать те или иные юридические последствия" <4>.
(Чистяков П.Д.)
("Актуальные проблемы российского права", 2021, N 11)Рассматривая категорию "добросовестность", И.Б. Новицкий писал, что "в одних случаях добрая совесть выступает в объективном значении как известное внешнее мерило, которое принимается во внимание законом, судом... и которое рекомендуется членам гражданского оборота в их взаимных сношениях друг с другом. В других случаях принимается во внимание добрая совесть в субъективном смысле как определенное сознание того или иного лица, как неведение некоторых обстоятельств, с наличностью которого закон считает возможным связать те или иные юридические последствия" <4>.
Статья: Сущность и основные черты дворово-вотчинного права княжеского управления и суда в Древней Руси XI - первой половины XII веков
(Кононов П.И.)
("Административное право и процесс", 2021, N 3)1. Отсутствие нормативного закрепления правового положения князя в государстве, основ его взаимоотношений с обществом, с другими князьями, каких-либо юридически закрепленных обязанностей перед населением выводило его за рамки закона и позволяло ему по собственному усмотрению решать те или иные вопросы внутреннего управления и внешних сношений, в том числе посредством применения грубой вооруженной силы. Примеров такого поведения князей, особенно в период раздробленности XII - XIII веков, русские летописи приводят предостаточно. В указанный период вполне обыденным явлением были захват князьями владений других князей, посажение на них своих представителей, установление и взимание своей дани с населения <26>. Разумеется, в рамках таких взаимоотношений между князьями и при таком их отношении к русской земле как к предмету военно-силового дележа говорить о соблюдении ими норм Русской Правды не приходится. Речь может идти лишь о княжеском административно-судебном произволе. Отсутствие нормативно зафиксированных юридических обязанностей князя перед населением, проживавшим на соответствующей территории, в том числе обязанности по защите его от внешних врагов, позволяло князьям не обременять себя заботой об общественных интересах.
(Кононов П.И.)
("Административное право и процесс", 2021, N 3)1. Отсутствие нормативного закрепления правового положения князя в государстве, основ его взаимоотношений с обществом, с другими князьями, каких-либо юридически закрепленных обязанностей перед населением выводило его за рамки закона и позволяло ему по собственному усмотрению решать те или иные вопросы внутреннего управления и внешних сношений, в том числе посредством применения грубой вооруженной силы. Примеров такого поведения князей, особенно в период раздробленности XII - XIII веков, русские летописи приводят предостаточно. В указанный период вполне обыденным явлением были захват князьями владений других князей, посажение на них своих представителей, установление и взимание своей дани с населения <26>. Разумеется, в рамках таких взаимоотношений между князьями и при таком их отношении к русской земле как к предмету военно-силового дележа говорить о соблюдении ими норм Русской Правды не приходится. Речь может идти лишь о княжеском административно-судебном произволе. Отсутствие нормативно зафиксированных юридических обязанностей князя перед населением, проживавшим на соответствующей территории, в том числе обязанности по защите его от внешних врагов, позволяло князьям не обременять себя заботой об общественных интересах.
Статья: Международное сотрудничество в борьбе с киберпреступлениями: некоторые правовые проблемы в свете принятия Конвенции ООН против киберпреступности
(Цыплакова А.Д.)
("Российский следователь", 2025, N 10)При этом отдельного внимания заслуживает сам по себе неправомерный (проблемный или деструктивный) контент, содержание которого также отличается в странах Глобального Юга. Исходя из системного толкования и передовых практик арабских, африканских и азиатских стран (в частности, ОАЭ <5>, Саудовской Аравии <6>, Королевства Марокко <7>, Эфиопии <8>, Индии <9> и Индонезии <10>), подобное регламентируется в подзаконных актах и охватывает такие оценочные понятия, как уважение к ценностям общества, высшим интересам государства, религии/конфессиям, племенам, расам, межгруппам (англ. SARA); национальное единство; моральные принципы; безопасность государства; сохранение дружественных отношений (принцип не навредить внешним сношениям), запрет слухов, дезинформации, разжигания розни, подстрекательства к совершению преступлений (грехов) и нарушению правопорядка, прав интеллектуальной собственности, введения в заблуждение.
(Цыплакова А.Д.)
("Российский следователь", 2025, N 10)При этом отдельного внимания заслуживает сам по себе неправомерный (проблемный или деструктивный) контент, содержание которого также отличается в странах Глобального Юга. Исходя из системного толкования и передовых практик арабских, африканских и азиатских стран (в частности, ОАЭ <5>, Саудовской Аравии <6>, Королевства Марокко <7>, Эфиопии <8>, Индии <9> и Индонезии <10>), подобное регламентируется в подзаконных актах и охватывает такие оценочные понятия, как уважение к ценностям общества, высшим интересам государства, религии/конфессиям, племенам, расам, межгруппам (англ. SARA); национальное единство; моральные принципы; безопасность государства; сохранение дружественных отношений (принцип не навредить внешним сношениям), запрет слухов, дезинформации, разжигания розни, подстрекательства к совершению преступлений (грехов) и нарушению правопорядка, прав интеллектуальной собственности, введения в заблуждение.
Статья: Эволюция добросовестности в Гражданском кодексе как результат работы Высшего Арбитражного Суда
(Ерохова М.А.)
("Закон", 2025, N 1)Русский и советский профессор права И.Б. Новицкий в знаменитом и часто цитируемом труде по добросовестности отмечает как общепринятое знание то, что у добросовестности два значения - объективное как внешнее мерило, которое принимается во внимание судом и "рекомендуется членам гражданского оборота в их взаимных сношениях друг с другом", это как бы параллельная, или подсобная, норма, призываемая к действию законом; и субъективное "как определенное сознание того или иного лица, как неведение некоторых обстоятельств, с наличностью которого закон считает возможным связать те или иные юридические последствия" <7>.
(Ерохова М.А.)
("Закон", 2025, N 1)Русский и советский профессор права И.Б. Новицкий в знаменитом и часто цитируемом труде по добросовестности отмечает как общепринятое знание то, что у добросовестности два значения - объективное как внешнее мерило, которое принимается во внимание судом и "рекомендуется членам гражданского оборота в их взаимных сношениях друг с другом", это как бы параллельная, или подсобная, норма, призываемая к действию законом; и субъективное "как определенное сознание того или иного лица, как неведение некоторых обстоятельств, с наличностью которого закон считает возможным связать те или иные юридические последствия" <7>.
Статья: Согласие государства на обязательность международного договора: на разломе международного и национального права
(Гальперин М.Л., Булатов Е.В.)
("Международное правосудие", 2022, N 2)В соответствии со статьей 7 Венской конвенции главы государств, главы правительств и министры иностранных дел в силу их функций и без необходимости предъявления полномочий считаются представляющими свое государство в целях совершения всех актов, относящихся к заключению договора <11>. С точки зрения международного права prima facie может возникнуть предположение о том, что внешние отношения государства при заключении договоров будут реализовываться указанными лицами, независимо от распределения этих полномочий в области внешних сношений во внутреннем праве <12>. Однако распределение полномочий на заключение международных договоров в национальном праве все же может иметь значение, но только в строго определенных обстоятельствах, предусмотренных в статье 46 Венской конвенции. В данном положении содержится норма об учете норм внутреннего права, касающихся компетенции заключать международные договоры <13>.
(Гальперин М.Л., Булатов Е.В.)
("Международное правосудие", 2022, N 2)В соответствии со статьей 7 Венской конвенции главы государств, главы правительств и министры иностранных дел в силу их функций и без необходимости предъявления полномочий считаются представляющими свое государство в целях совершения всех актов, относящихся к заключению договора <11>. С точки зрения международного права prima facie может возникнуть предположение о том, что внешние отношения государства при заключении договоров будут реализовываться указанными лицами, независимо от распределения этих полномочий в области внешних сношений во внутреннем праве <12>. Однако распределение полномочий на заключение международных договоров в национальном праве все же может иметь значение, но только в строго определенных обстоятельствах, предусмотренных в статье 46 Венской конвенции. В данном положении содержится норма об учете норм внутреннего права, касающихся компетенции заключать международные договоры <13>.
Статья: Международные организации и идеализм российской доктрины международного права XIX века (часть первая)
(Безбородов Ю.С.)
("Современное право", 2024, N 4)Существенную лепту в формирование отечественной доктрины международного права внесли "Лекции по международному праву" Н.М. Коркунова, опубликованные в 1884 году. Сопроводив свой труд интересным в идейном плане введением и уделив достаточное внимание истории науки международного права, автор не обошел стороной и формальный вопрос межгосударственного взаимодействия, которому посвятил целую главу V "Органы и формы международных сношений". Н.М. Коркунов разделил органы международных сношений на национальные (связанные с внешними сношениями: дипломатические агенты, консулы, министерства иностранных дел и главы государств) и международные (конгрессы, конференции, международные комиссии и суды). Очевидно, общественно-научная мысль о формах сотрудничества государств эволюционировала в трудах Н.М. Коркунова, как того требовали обстоятельства и время: усложнение и интенсификация международных отношений и, как следствие, появление в XIX веке прототипов классических международных организаций.
(Безбородов Ю.С.)
("Современное право", 2024, N 4)Существенную лепту в формирование отечественной доктрины международного права внесли "Лекции по международному праву" Н.М. Коркунова, опубликованные в 1884 году. Сопроводив свой труд интересным в идейном плане введением и уделив достаточное внимание истории науки международного права, автор не обошел стороной и формальный вопрос межгосударственного взаимодействия, которому посвятил целую главу V "Органы и формы международных сношений". Н.М. Коркунов разделил органы международных сношений на национальные (связанные с внешними сношениями: дипломатические агенты, консулы, министерства иностранных дел и главы государств) и международные (конгрессы, конференции, международные комиссии и суды). Очевидно, общественно-научная мысль о формах сотрудничества государств эволюционировала в трудах Н.М. Коркунова, как того требовали обстоятельства и время: усложнение и интенсификация международных отношений и, как следствие, появление в XIX веке прототипов классических международных организаций.
"Актуальные проблемы административного права: учебник"
(Кононов П.И.)
("КНОРУС", 2023)8. Нормы, регулирующие административно-публичную деятельность и административно-публичное взаимодействие в сфере иностранных дел, то есть в сфере внешних сношений с иностранными государствами, иностранными и международными организациями. Совокупность данных административно-правовых норм обобщенно может быть названа административным правом иностранных дел.
(Кононов П.И.)
("КНОРУС", 2023)8. Нормы, регулирующие административно-публичную деятельность и административно-публичное взаимодействие в сфере иностранных дел, то есть в сфере внешних сношений с иностранными государствами, иностранными и международными организациями. Совокупность данных административно-правовых норм обобщенно может быть названа административным правом иностранных дел.
Статья: Парадокс правила о настойчиво возражающем государстве в праве международных обычаев
(Исполинов А.С.)
("Международное правосудие", 2024, N 4)Новый этап признания правила о НВГ начался в конце 1980-х годов, когда оно впервые было упомянуто в третьем издании Свода норм о внешних сношениях, подготовленном Американским институтом права <25>, а США использовали это правило в ходе рассмотрения жалоб частных лиц, поданных против них в Межамериканскую комиссию по правам человека <26>. Наконец, на универсальном уровне правило о НВГ было официально закреплено в принятом в 2018 году и не имеющем обязательной силы проекте выводов КМП об идентификации международного обычного права.
(Исполинов А.С.)
("Международное правосудие", 2024, N 4)Новый этап признания правила о НВГ начался в конце 1980-х годов, когда оно впервые было упомянуто в третьем издании Свода норм о внешних сношениях, подготовленном Американским институтом права <25>, а США использовали это правило в ходе рассмотрения жалоб частных лиц, поданных против них в Межамериканскую комиссию по правам человека <26>. Наконец, на универсальном уровне правило о НВГ было официально закреплено в принятом в 2018 году и не имеющем обязательной силы проекте выводов КМП об идентификации международного обычного права.
Статья: Традиции и преемственность в организационно-правовом обеспечении внешнеполитической деятельности Российского государства в XIX - начале XX в.
(Третьякова Е.С.)
("Российский юридический журнал", 2021, N 1)Для управления внешнеполитической деятельностью в Российской империи активно создавалась система органов внешних сношений. Правовые и организационные взаимосвязи между ее отдельными элементами позволяют сделать вывод о формировании организационно-правовой традиции централизации управления внешнеполитической деятельностью, которое осуществляли непосредственно император как глава государства, Министерство иностранных дел как орган исполнительной власти со специальной компетенцией, подчиняющийся непосредственно главе государства.
(Третьякова Е.С.)
("Российский юридический журнал", 2021, N 1)Для управления внешнеполитической деятельностью в Российской империи активно создавалась система органов внешних сношений. Правовые и организационные взаимосвязи между ее отдельными элементами позволяют сделать вывод о формировании организационно-правовой традиции централизации управления внешнеполитической деятельностью, которое осуществляли непосредственно император как глава государства, Министерство иностранных дел как орган исполнительной власти со специальной компетенцией, подчиняющийся непосредственно главе государства.
Статья: Конституционно-правовое регулирование применения международных санкций в Швеции
(Ракитская И.А., Молчаков Н.Ю., Кремянская Е.А.)
("Конституционное и муниципальное право", 2024, N 5)Принцип участия страны в международных и наднациональных органах дополняется таким конституционным принципом внешних сношений, как принцип ограничения государственного суверенитета и делегирования полномочий государственных органов международным и наднациональным органам и организациям. Названному принципу посвящены § 6 - 8 главы 10 Акта о форме правления. Так, согласно § 6 главы 10 Акта о форме правления в рамках сотрудничества в ЕС Риксдаг Швеции может передавать право принятия решений, не затрагивающих принципы государственного строя, иным органам. При этом такая передача предусматривает обеспечение прав и свобод человека и гражданина, гарантированных Актом о форме правления и Европейской конвенцией о защите прав и основных свобод, в той сфере, в которой происходит передача полномочий <3>.
(Ракитская И.А., Молчаков Н.Ю., Кремянская Е.А.)
("Конституционное и муниципальное право", 2024, N 5)Принцип участия страны в международных и наднациональных органах дополняется таким конституционным принципом внешних сношений, как принцип ограничения государственного суверенитета и делегирования полномочий государственных органов международным и наднациональным органам и организациям. Названному принципу посвящены § 6 - 8 главы 10 Акта о форме правления. Так, согласно § 6 главы 10 Акта о форме правления в рамках сотрудничества в ЕС Риксдаг Швеции может передавать право принятия решений, не затрагивающих принципы государственного строя, иным органам. При этом такая передача предусматривает обеспечение прав и свобод человека и гражданина, гарантированных Актом о форме правления и Европейской конвенцией о защите прав и основных свобод, в той сфере, в которой происходит передача полномочий <3>.