Право внешних сношений
Подборка наиболее важных документов по запросу Право внешних сношений (нормативно–правовые акты, формы, статьи, консультации экспертов и многое другое).
Статьи, комментарии, ответы на вопросы
Статья: Юридическое обеспечение дипломатической деятельности: административно-правовой аспект
(Салтыков Г.В., Шишменцев В.С.)
("Административное право и процесс", 2024, N 4)Ключевые слова: государственная служба, дипломатическая служба, источники регулирования, международные отношения, право внешних сношений.
(Салтыков Г.В., Шишменцев В.С.)
("Административное право и процесс", 2024, N 4)Ключевые слова: государственная служба, дипломатическая служба, источники регулирования, международные отношения, право внешних сношений.
Статья: Согласие государства на обязательность международного договора: на разломе международного и национального права
(Гальперин М.Л., Булатов Е.В.)
("Международное правосудие", 2022, N 2)В соответствии со статьей 7 Венской конвенции главы государств, главы правительств и министры иностранных дел в силу их функций и без необходимости предъявления полномочий считаются представляющими свое государство в целях совершения всех актов, относящихся к заключению договора <11>. С точки зрения международного права prima facie может возникнуть предположение о том, что внешние отношения государства при заключении договоров будут реализовываться указанными лицами, независимо от распределения этих полномочий в области внешних сношений во внутреннем праве <12>. Однако распределение полномочий на заключение международных договоров в национальном праве все же может иметь значение, но только в строго определенных обстоятельствах, предусмотренных в статье 46 Венской конвенции. В данном положении содержится норма об учете норм внутреннего права, касающихся компетенции заключать международные договоры <13>.
(Гальперин М.Л., Булатов Е.В.)
("Международное правосудие", 2022, N 2)В соответствии со статьей 7 Венской конвенции главы государств, главы правительств и министры иностранных дел в силу их функций и без необходимости предъявления полномочий считаются представляющими свое государство в целях совершения всех актов, относящихся к заключению договора <11>. С точки зрения международного права prima facie может возникнуть предположение о том, что внешние отношения государства при заключении договоров будут реализовываться указанными лицами, независимо от распределения этих полномочий в области внешних сношений во внутреннем праве <12>. Однако распределение полномочий на заключение международных договоров в национальном праве все же может иметь значение, но только в строго определенных обстоятельствах, предусмотренных в статье 46 Венской конвенции. В данном положении содержится норма об учете норм внутреннего права, касающихся компетенции заключать международные договоры <13>.
Нормативные акты
Федеральный закон от 03.04.1995 N 40-ФЗ
(ред. от 28.12.2025)
"О федеральной службе безопасности"п.1) осуществлять доставление и конвоирование подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений, осужденных для участия в процессуальных действиях, судебном разбирательстве и охрану указанных лиц во время производства процессуальных действий в порядке, установленном федеральным органом исполнительной власти в области обеспечения безопасности. Органам федеральной службы безопасности при конвоировании предоставляются права, предусмотренные статьей 14.1 Закона Российской Федерации от 21 июля 1993 года N 5473-I "Об учреждениях и органах уголовно-исполнительной системы Российской Федерации";
(ред. от 28.12.2025)
"О федеральной службе безопасности"п.1) осуществлять доставление и конвоирование подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений, осужденных для участия в процессуальных действиях, судебном разбирательстве и охрану указанных лиц во время производства процессуальных действий в порядке, установленном федеральным органом исполнительной власти в области обеспечения безопасности. Органам федеральной службы безопасности при конвоировании предоставляются права, предусмотренные статьей 14.1 Закона Российской Федерации от 21 июля 1993 года N 5473-I "Об учреждениях и органах уголовно-исполнительной системы Российской Федерации";
Федеральный закон от 05.07.2010 N 154-ФЗ
(ред. от 07.07.2025)
"Консульский устав Российской Федерации"1. Консульское учреждение является государственным органом внешних сношений Российской Федерации, выполняющим в пределах консульского округа на территории государства пребывания консульские функции от имени Российской Федерации. Консульское учреждение входит в систему федерального органа исполнительной власти, ведающего вопросами иностранных дел.
(ред. от 07.07.2025)
"Консульский устав Российской Федерации"1. Консульское учреждение является государственным органом внешних сношений Российской Федерации, выполняющим в пределах консульского округа на территории государства пребывания консульские функции от имени Российской Федерации. Консульское учреждение входит в систему федерального органа исполнительной власти, ведающего вопросами иностранных дел.
Статья: Выход из переговоров как основание преддоговорной ответственности в российском и зарубежном праве
(Чистяков П.Д.)
("Актуальные проблемы российского права", 2021, N 11)Рассматривая категорию "добросовестность", И.Б. Новицкий писал, что "в одних случаях добрая совесть выступает в объективном значении как известное внешнее мерило, которое принимается во внимание законом, судом... и которое рекомендуется членам гражданского оборота в их взаимных сношениях друг с другом. В других случаях принимается во внимание добрая совесть в субъективном смысле как определенное сознание того или иного лица, как неведение некоторых обстоятельств, с наличностью которого закон считает возможным связать те или иные юридические последствия" <4>.
(Чистяков П.Д.)
("Актуальные проблемы российского права", 2021, N 11)Рассматривая категорию "добросовестность", И.Б. Новицкий писал, что "в одних случаях добрая совесть выступает в объективном значении как известное внешнее мерило, которое принимается во внимание законом, судом... и которое рекомендуется членам гражданского оборота в их взаимных сношениях друг с другом. В других случаях принимается во внимание добрая совесть в субъективном смысле как определенное сознание того или иного лица, как неведение некоторых обстоятельств, с наличностью которого закон считает возможным связать те или иные юридические последствия" <4>.
Статья: Несколько жизней доктрины императивных норм (jus cogens) в международном праве
(Исполинов А.С.)
("Международное правосудие", 2025, N 1)Многообразие подходов со стороны исследователей к доктрине jus cogens в ситуации ее полной неопределенности привело к тому, что каждый крупный теоретик международного права старался предложить свое объяснение природе этих норм и собственный перечень императивных норм. Зарубежные авторы предлагали разнообразные перечни, например из двенадцати таких норм <88> или из двадцати <89>. В третьем издании авторитетного Свода норм о внешних сношениях, подготовленном Американским институтом права, был приведен список из семи таких норм: запрет геноцида; запрет рабства; запрет пыток; запрет убийства или насильственных исчезновений, запрет продолжительного незаконного задержания, запрет систематической расовой дискриминации и принципы Устава ООН, запрещающие применение силы <90>. Однако в последнее время зарубежные авторы все чаще начали ориентироваться на перечень, приведенный КМП в ее комментариях к проекту статей об ответственности государств, принятому в 2001 году <91>. Советская, а за ней российская наука международного права придерживались мнения, что императивными нормами прежде всего являются десять основных принципов современного международного права <92>, хотя Г.И. Тункин в своей классической работе "Теория международного права" отмечал, что при отнесении всех общепризнанных принципов международного права к категории норм jus cogens "возникает проблема неполной когентности некоторых из них" <93>. При этом сам он относил к нормам jus cogens также принципы Устава ООН и принципы Нюрнбергского трибунала <94>. Однако эта консолидированная позиция начинает в последнее время размываться. Так, К. Сазонова, ориентируясь на практику международных судов, относит к нормам jus cogens запрет на неправомерное применение силы, запрет на противодействие самоопределению наций и народов, запрет апартеида и запрет пыток <95>.
(Исполинов А.С.)
("Международное правосудие", 2025, N 1)Многообразие подходов со стороны исследователей к доктрине jus cogens в ситуации ее полной неопределенности привело к тому, что каждый крупный теоретик международного права старался предложить свое объяснение природе этих норм и собственный перечень императивных норм. Зарубежные авторы предлагали разнообразные перечни, например из двенадцати таких норм <88> или из двадцати <89>. В третьем издании авторитетного Свода норм о внешних сношениях, подготовленном Американским институтом права, был приведен список из семи таких норм: запрет геноцида; запрет рабства; запрет пыток; запрет убийства или насильственных исчезновений, запрет продолжительного незаконного задержания, запрет систематической расовой дискриминации и принципы Устава ООН, запрещающие применение силы <90>. Однако в последнее время зарубежные авторы все чаще начали ориентироваться на перечень, приведенный КМП в ее комментариях к проекту статей об ответственности государств, принятому в 2001 году <91>. Советская, а за ней российская наука международного права придерживались мнения, что императивными нормами прежде всего являются десять основных принципов современного международного права <92>, хотя Г.И. Тункин в своей классической работе "Теория международного права" отмечал, что при отнесении всех общепризнанных принципов международного права к категории норм jus cogens "возникает проблема неполной когентности некоторых из них" <93>. При этом сам он относил к нормам jus cogens также принципы Устава ООН и принципы Нюрнбергского трибунала <94>. Однако эта консолидированная позиция начинает в последнее время размываться. Так, К. Сазонова, ориентируясь на практику международных судов, относит к нормам jus cogens запрет на неправомерное применение силы, запрет на противодействие самоопределению наций и народов, запрет апартеида и запрет пыток <95>.
Статья: Международно-правовая политика КНР на современном этапе
(Толстых В.Л.)
("Российский юридический журнал", 2025, N 2)Таким образом, в отличие от России, применяющей механизм общей отсылки (ст. 15 Конституции), КНР использует избирательную инкорпорацию, т.е. устанавливает ряд фильтров в отношении применения договоров. Во-первых, упоминание международного права в политических документах и некоторых законах (например, в Законе о внешних сношениях) воспринимается как "законодательная тенденция", не создающая нормативных последствий. Во-вторых, отсылки к договорам закреплены лишь в некоторых законах. В-третьих, данные отсылки имеют узкую сферу действия. Так, ст. 260 содержится в части 4 Закона о гражданском процессе (дела с иностранным элементом): она, таким образом, позволяет обращаться к Нью-Йоркской конвенции 1958 г., но не к договорам о правах человека. В-четвертых, прямое применение договоров может быть исключено Верховным народным судом. В частности, в 2002 г. Суд исключил прямое применение правил ВТО, сославшись на Закон об административном процессе, согласно которому при рассмотрении торговых споров суды должны руководствоваться законодательством КНР, а также на пар. 67 Доклада Рабочей группы ВТО ("Соглашение ВТО будет имплементировано Китаем эффективным и единообразным образом посредством пересмотра его существующих внутренних законов и принятия новых") <49>. В-пятых, договор не должен применяться судами, если его применение угрожает суверенитету, безопасности и публичным интересам КНР <50>. Данная избирательность обосновывается наличием в международном праве прогрессивных и регрессивных элементов: первые могут заимствоваться, вторые - нет. Другое обоснование состоит в том, что право КНР, как и любое другое внутреннее право, само определяет сферу своего действия <51>.
(Толстых В.Л.)
("Российский юридический журнал", 2025, N 2)Таким образом, в отличие от России, применяющей механизм общей отсылки (ст. 15 Конституции), КНР использует избирательную инкорпорацию, т.е. устанавливает ряд фильтров в отношении применения договоров. Во-первых, упоминание международного права в политических документах и некоторых законах (например, в Законе о внешних сношениях) воспринимается как "законодательная тенденция", не создающая нормативных последствий. Во-вторых, отсылки к договорам закреплены лишь в некоторых законах. В-третьих, данные отсылки имеют узкую сферу действия. Так, ст. 260 содержится в части 4 Закона о гражданском процессе (дела с иностранным элементом): она, таким образом, позволяет обращаться к Нью-Йоркской конвенции 1958 г., но не к договорам о правах человека. В-четвертых, прямое применение договоров может быть исключено Верховным народным судом. В частности, в 2002 г. Суд исключил прямое применение правил ВТО, сославшись на Закон об административном процессе, согласно которому при рассмотрении торговых споров суды должны руководствоваться законодательством КНР, а также на пар. 67 Доклада Рабочей группы ВТО ("Соглашение ВТО будет имплементировано Китаем эффективным и единообразным образом посредством пересмотра его существующих внутренних законов и принятия новых") <49>. В-пятых, договор не должен применяться судами, если его применение угрожает суверенитету, безопасности и публичным интересам КНР <50>. Данная избирательность обосновывается наличием в международном праве прогрессивных и регрессивных элементов: первые могут заимствоваться, вторые - нет. Другое обоснование состоит в том, что право КНР, как и любое другое внутреннее право, само определяет сферу своего действия <51>.
Статья: Безопасность в системе административного права: развитие научных взглядов
(Маслов К.В.)
("Административное право и процесс", 2022, N 7)Безопасность понимается прежде всего как отрасль управления. В учебнике под редакцией Д.Н. Бахраха гл. "Управление безопасностью", наряду с деятельностью милиции, пограничной безопасностью, обороной и т.д., включена в раздел Особенной части "Административно-правовые основы обеспечения безопасности личности, общества и государства" <8>. Аналогичной позиции придерживаются А.П. Алехин, А.А. Кармолицкий, Ю.М. Козлов, включая гл. "Управление безопасностью" в разд. "Организация управления в особых условиях" <9>. Ю.Н. Старилов относит обеспечение безопасности, наряду с обеспечением общественного порядка и борьбой с правонарушениями, к сфере общественных отношений, на которые распространяется административно-правовое воздействие, а нормы, регулирующие организацию управления безопасностью, - к общей части административного права <10>. В учебнике Ю.А. Тихомирова гл. "Управление в сфере безопасности и законности" отнесена к разд. "Механизм административно-правового управления", фактически также представляющему собой Особенную часть административного права <11>. В.М. Манохин относит обеспечение безопасности личности, общества и государства к сфере внешних сношений, внутренних дел; охрану порядка и безопасности внутри страны к Специальной части административного права <12>. В понимании содержания безопасности современные административисты опираются на мнение французского ученого Ж. Веделя, определявшего безопасность как "деятельность, направленную на предупреждение опасности, угрожающей коллективу или частным лицам, начиная от предотвращения заговоров против безопасности государства и кончая предотвращением несчастных случаев" <13>. Так, К.С. Бельский разграничивает отношения по руководству и организации различными сферами общественной жизни (относя их к так называемому управленческому праву) и отношения в сфере охраны общественного порядка и обеспечения общественной (и любой другой) безопасности (сфера "полицейского" права) <14>. Такой подход к безопасности можно считать узким.
(Маслов К.В.)
("Административное право и процесс", 2022, N 7)Безопасность понимается прежде всего как отрасль управления. В учебнике под редакцией Д.Н. Бахраха гл. "Управление безопасностью", наряду с деятельностью милиции, пограничной безопасностью, обороной и т.д., включена в раздел Особенной части "Административно-правовые основы обеспечения безопасности личности, общества и государства" <8>. Аналогичной позиции придерживаются А.П. Алехин, А.А. Кармолицкий, Ю.М. Козлов, включая гл. "Управление безопасностью" в разд. "Организация управления в особых условиях" <9>. Ю.Н. Старилов относит обеспечение безопасности, наряду с обеспечением общественного порядка и борьбой с правонарушениями, к сфере общественных отношений, на которые распространяется административно-правовое воздействие, а нормы, регулирующие организацию управления безопасностью, - к общей части административного права <10>. В учебнике Ю.А. Тихомирова гл. "Управление в сфере безопасности и законности" отнесена к разд. "Механизм административно-правового управления", фактически также представляющему собой Особенную часть административного права <11>. В.М. Манохин относит обеспечение безопасности личности, общества и государства к сфере внешних сношений, внутренних дел; охрану порядка и безопасности внутри страны к Специальной части административного права <12>. В понимании содержания безопасности современные административисты опираются на мнение французского ученого Ж. Веделя, определявшего безопасность как "деятельность, направленную на предупреждение опасности, угрожающей коллективу или частным лицам, начиная от предотвращения заговоров против безопасности государства и кончая предотвращением несчастных случаев" <13>. Так, К.С. Бельский разграничивает отношения по руководству и организации различными сферами общественной жизни (относя их к так называемому управленческому праву) и отношения в сфере охраны общественного порядка и обеспечения общественной (и любой другой) безопасности (сфера "полицейского" права) <14>. Такой подход к безопасности можно считать узким.
"Комментарий к Федеральному закону от 29 декабря 2012 г. N 273-ФЗ "Об образовании в Российской Федерации"
(постатейный)
(Барабанова С.В., Пешкова (Белогорцева) Х.В., Агибалова Е.Н., Баранов И.В., Воронцов А.Л., Менкенов А.В., Ротко С.В., Селезнева А.Х., Чернусь Н.Ю., Беляев М.А., Зенков М.Ю., Елаев А.А., Котухов С.А., Тимошенко Д.А.)
(Подготовлен для системы КонсультантПлюс, 2023)Представительство РФ при международных (межгосударственных, межправительственных) организациях осуществляют соответствующее государственные органы внешних сношений Российской Федерации.
(постатейный)
(Барабанова С.В., Пешкова (Белогорцева) Х.В., Агибалова Е.Н., Баранов И.В., Воронцов А.Л., Менкенов А.В., Ротко С.В., Селезнева А.Х., Чернусь Н.Ю., Беляев М.А., Зенков М.Ю., Елаев А.А., Котухов С.А., Тимошенко Д.А.)
(Подготовлен для системы КонсультантПлюс, 2023)Представительство РФ при международных (межгосударственных, межправительственных) организациях осуществляют соответствующее государственные органы внешних сношений Российской Федерации.
Статья: Традиции и преемственность в организационно-правовом обеспечении внешнеполитической деятельности Российского государства в XIX - начале XX в.
(Третьякова Е.С.)
("Российский юридический журнал", 2021, N 1)Для управления внешнеполитической деятельностью в Российской империи активно создавалась система органов внешних сношений. Правовые и организационные взаимосвязи между ее отдельными элементами позволяют сделать вывод о формировании организационно-правовой традиции централизации управления внешнеполитической деятельностью, которое осуществляли непосредственно император как глава государства, Министерство иностранных дел как орган исполнительной власти со специальной компетенцией, подчиняющийся непосредственно главе государства.
(Третьякова Е.С.)
("Российский юридический журнал", 2021, N 1)Для управления внешнеполитической деятельностью в Российской империи активно создавалась система органов внешних сношений. Правовые и организационные взаимосвязи между ее отдельными элементами позволяют сделать вывод о формировании организационно-правовой традиции централизации управления внешнеполитической деятельностью, которое осуществляли непосредственно император как глава государства, Министерство иностранных дел как орган исполнительной власти со специальной компетенцией, подчиняющийся непосредственно главе государства.
Статья: Международное сотрудничество в борьбе с киберпреступлениями: некоторые правовые проблемы в свете принятия Конвенции ООН против киберпреступности
(Цыплакова А.Д.)
("Российский следователь", 2025, N 10)При этом отдельного внимания заслуживает сам по себе неправомерный (проблемный или деструктивный) контент, содержание которого также отличается в странах Глобального Юга. Исходя из системного толкования и передовых практик арабских, африканских и азиатских стран (в частности, ОАЭ <5>, Саудовской Аравии <6>, Королевства Марокко <7>, Эфиопии <8>, Индии <9> и Индонезии <10>), подобное регламентируется в подзаконных актах и охватывает такие оценочные понятия, как уважение к ценностям общества, высшим интересам государства, религии/конфессиям, племенам, расам, межгруппам (англ. SARA); национальное единство; моральные принципы; безопасность государства; сохранение дружественных отношений (принцип не навредить внешним сношениям), запрет слухов, дезинформации, разжигания розни, подстрекательства к совершению преступлений (грехов) и нарушению правопорядка, прав интеллектуальной собственности, введения в заблуждение.
(Цыплакова А.Д.)
("Российский следователь", 2025, N 10)При этом отдельного внимания заслуживает сам по себе неправомерный (проблемный или деструктивный) контент, содержание которого также отличается в странах Глобального Юга. Исходя из системного толкования и передовых практик арабских, африканских и азиатских стран (в частности, ОАЭ <5>, Саудовской Аравии <6>, Королевства Марокко <7>, Эфиопии <8>, Индии <9> и Индонезии <10>), подобное регламентируется в подзаконных актах и охватывает такие оценочные понятия, как уважение к ценностям общества, высшим интересам государства, религии/конфессиям, племенам, расам, межгруппам (англ. SARA); национальное единство; моральные принципы; безопасность государства; сохранение дружественных отношений (принцип не навредить внешним сношениям), запрет слухов, дезинформации, разжигания розни, подстрекательства к совершению преступлений (грехов) и нарушению правопорядка, прав интеллектуальной собственности, введения в заблуждение.
Статья: Сравнительный анализ особенностей конституционного права Азербайджанской Республики и Великобритании
(Джафарова Р.Ф.)
("Современное право", 2024, N 6)I. Главой Азербайджанского государства является Президент Азербайджанской Республики. Он представляет Азербайджанское государство внутри страны и во внешних сношениях.
(Джафарова Р.Ф.)
("Современное право", 2024, N 6)I. Главой Азербайджанского государства является Президент Азербайджанской Республики. Он представляет Азербайджанское государство внутри страны и во внешних сношениях.
"Актуальные проблемы административного права: учебник"
(Кононов П.И.)
("КНОРУС", 2023)8. Нормы, регулирующие административно-публичную деятельность и административно-публичное взаимодействие в сфере иностранных дел, то есть в сфере внешних сношений с иностранными государствами, иностранными и международными организациями. Совокупность данных административно-правовых норм обобщенно может быть названа административным правом иностранных дел.
(Кононов П.И.)
("КНОРУС", 2023)8. Нормы, регулирующие административно-публичную деятельность и административно-публичное взаимодействие в сфере иностранных дел, то есть в сфере внешних сношений с иностранными государствами, иностранными и международными организациями. Совокупность данных административно-правовых норм обобщенно может быть названа административным правом иностранных дел.
Статья: Международный сегмент в конституционной материи Кыргызской Республики
(Атабекова Н.К.)
("Конституционное и муниципальное право", 2025, N 9)Кыргызская Республика с первых дней самостоятельного суверенного развития выразила открытость международному сотрудничеству и приверженность общепризнанным правилам международных отношений. Так, еще в Декларации о суверенитете, принятой 15 декабря 1990 г., провозглашающей государственный суверенитет, который означает верховенство власти на всей территории республики и независимость во внешних сношениях, в ст. 14 было заявлено о приверженности "общепризнанным принципам дружбы и сотрудничества между народами", зафиксировано обязательство неуклонно соблюдать принятые на себя обязательства, не допускать конфронтацию в международных, межреспубликанских, межнациональных отношениях" <3>. Декларация заложила дальнейшие основы конституционного строя молодого государства, вставшего на суверенный путь развития. Функционировавшая ранее в составе Союзного государства, молодая республика должна была самостоятельно выстраивать международные отношения с другими государствами, а также определить свое место на мировой арене. В Декларации о суверенитете была ясно изложена позиция открытости и готовности к дружеским отношениям на партнерских началах. При этом сразу было заявлено о готовности соблюдать обязательства, которые возникнут в процессе выстраивания международно-правовых отношений с различными государствами и иными образованиями в соответствии с принципом корреляции прав и обязанностей.
(Атабекова Н.К.)
("Конституционное и муниципальное право", 2025, N 9)Кыргызская Республика с первых дней самостоятельного суверенного развития выразила открытость международному сотрудничеству и приверженность общепризнанным правилам международных отношений. Так, еще в Декларации о суверенитете, принятой 15 декабря 1990 г., провозглашающей государственный суверенитет, который означает верховенство власти на всей территории республики и независимость во внешних сношениях, в ст. 14 было заявлено о приверженности "общепризнанным принципам дружбы и сотрудничества между народами", зафиксировано обязательство неуклонно соблюдать принятые на себя обязательства, не допускать конфронтацию в международных, межреспубликанских, межнациональных отношениях" <3>. Декларация заложила дальнейшие основы конституционного строя молодого государства, вставшего на суверенный путь развития. Функционировавшая ранее в составе Союзного государства, молодая республика должна была самостоятельно выстраивать международные отношения с другими государствами, а также определить свое место на мировой арене. В Декларации о суверенитете была ясно изложена позиция открытости и готовности к дружеским отношениям на партнерских началах. При этом сразу было заявлено о готовности соблюдать обязательства, которые возникнут в процессе выстраивания международно-правовых отношений с различными государствами и иными образованиями в соответствии с принципом корреляции прав и обязанностей.