Новак добросовестность
Подборка наиболее важных документов по запросу Новак добросовестность (нормативно–правовые акты, формы, статьи, консультации экспертов и многое другое).
Статьи, комментарии, ответы на вопросы
Статья: Запрет истребования заведомо недолжно исполненного: толкование и применение подп. 4 ст. 1109 ГК РФ
(Хандкаров Ю.С.)
("Вестник гражданского права", 2023, N 1)В качестве доказательства несостоятельности подп. 4 ст. 1109 ГК иногда указывается на то, что за рубежом значение ошибки в кондикционных обязательствах ослабевает <121>. Действительно, значение ошибки как одного из оснований удовлетворения кондикционного иска может снижаться как в Англии, так и во Франции. Однако, как было показано нами выше, она все же остается условием удовлетворения кондикционного иска в этих странах, "пережив" даже реформу ФГК 2016 г. К тому же снижение значения ошибки предполагает вовсе не ее полное исключение из структуры кондикционного обязательства, а переход к германской модели распределения бремени доказывания, когда наличие ошибки в действиях плательщика предполагается, а ответчик должен доказать обратное <122>. Когда, как в Германии и России, ошибка потерпевшего презюмируется, снижение ее значения в принципе невозможно, ведь возражение об отсутствии в действиях истца ошибки имеет целью пресечение его недобросовестного поведения. В свою очередь, принцип добросовестности является фундаментальным для современного гражданского права как Германии, так и России <123>, поэтому говорить о снижении его значения вряд ли уместно.
(Хандкаров Ю.С.)
("Вестник гражданского права", 2023, N 1)В качестве доказательства несостоятельности подп. 4 ст. 1109 ГК иногда указывается на то, что за рубежом значение ошибки в кондикционных обязательствах ослабевает <121>. Действительно, значение ошибки как одного из оснований удовлетворения кондикционного иска может снижаться как в Англии, так и во Франции. Однако, как было показано нами выше, она все же остается условием удовлетворения кондикционного иска в этих странах, "пережив" даже реформу ФГК 2016 г. К тому же снижение значения ошибки предполагает вовсе не ее полное исключение из структуры кондикционного обязательства, а переход к германской модели распределения бремени доказывания, когда наличие ошибки в действиях плательщика предполагается, а ответчик должен доказать обратное <122>. Когда, как в Германии и России, ошибка потерпевшего презюмируется, снижение ее значения в принципе невозможно, ведь возражение об отсутствии в действиях истца ошибки имеет целью пресечение его недобросовестного поведения. В свою очередь, принцип добросовестности является фундаментальным для современного гражданского права как Германии, так и России <123>, поэтому говорить о снижении его значения вряд ли уместно.
Статья: Правовая природа соглашения о выносе линейного объекта из пятна застройки. Комментарий к Определению Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 2 марта 2023 года N 305-ЭС22-21449
(Демичев А.А.)
("Вестник экономического правосудия Российской Федерации", 2025, N 1)<2> См.: Скловский К.И. Сделка и ее действие. Комментарий главы 9 ГК РФ. Принцип добросовестности. 4-е изд., доп. М., 2019. С. 38.
(Демичев А.А.)
("Вестник экономического правосудия Российской Федерации", 2025, N 1)<2> См.: Скловский К.И. Сделка и ее действие. Комментарий главы 9 ГК РФ. Принцип добросовестности. 4-е изд., доп. М., 2019. С. 38.
Нормативные акты
Постановление Конституционного Суда РФ от 13.07.2021 N 35-П
"По делу о проверке конституционности пункта 1 статьи 302 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданина Е.В. Мокеева"Заслушав сообщение судьи-докладчика С.М. Казанцева, объяснения представителей стороны, принявшей и подписавшей оспариваемый акт, выступления приглашенных в заседание полномочного представителя Правительства Российской Федерации в Конституционном Суде Российской Федерации М.Ю. Барщевского, а также представителей: от Генерального прокурора Российской Федерации - В.В. Росинского, от Министерства юстиции Российской Федерации - Д.В. Новака, исследовав представленные документы и иные материалы, Конституционный Суд Российской Федерации
"По делу о проверке конституционности пункта 1 статьи 302 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданина Е.В. Мокеева"Заслушав сообщение судьи-докладчика С.М. Казанцева, объяснения представителей стороны, принявшей и подписавшей оспариваемый акт, выступления приглашенных в заседание полномочного представителя Правительства Российской Федерации в Конституционном Суде Российской Федерации М.Ю. Барщевского, а также представителей: от Генерального прокурора Российской Федерации - В.В. Росинского, от Министерства юстиции Российской Федерации - Д.В. Новака, исследовав представленные документы и иные материалы, Конституционный Суд Российской Федерации
Статья: Кондикция из вмешательства: содержание и место в системе внедоговорных обязательств
(Юнусов А.Т.)
("Вестник гражданского права", 2025, N 4)<112> Medicus D., Lorenz S. Op. cit. S. 426 - 427. "Лицу, чье имущество было использовано или потреблено обогатившимся, как правило, не известны ни отношения обогатившегося с третьими лицами, имевшие место в связи с фактом использования или потребления, ни то, каким образом отразилось состоявшееся пользование или потребление на его совокупном имуществе. В связи с этим данные обстоятельства не должны входить в основание кондикционного требования потерпевшего. Напротив, объективный факт получения обогатившимся блага, принадлежащего потерпевшему (например, пользования его имуществом), может быть сравнительно легко идентифицирован и доказан потерпевшим" (Гербутов В.С. Понятие и формы обогащения в кондикционных обязательствах: дис. ... канд. юрид. наук. М., 2014. С. 68). При этом Д.В. Новак, придерживаясь совокупно-имущественного похода, на примере сдачи вещи в аренду неуполномоченным лицом считает правильным противопоставление правообладателю того факта, что нарушитель экономически не обогатился, что показывает спорность этого вопроса в современной российской доктрине (см.: Новак Д.В. Неосновательное обогащение в гражданском праве. М.: Статут, 2010. С. 350).
(Юнусов А.Т.)
("Вестник гражданского права", 2025, N 4)<112> Medicus D., Lorenz S. Op. cit. S. 426 - 427. "Лицу, чье имущество было использовано или потреблено обогатившимся, как правило, не известны ни отношения обогатившегося с третьими лицами, имевшие место в связи с фактом использования или потребления, ни то, каким образом отразилось состоявшееся пользование или потребление на его совокупном имуществе. В связи с этим данные обстоятельства не должны входить в основание кондикционного требования потерпевшего. Напротив, объективный факт получения обогатившимся блага, принадлежащего потерпевшему (например, пользования его имуществом), может быть сравнительно легко идентифицирован и доказан потерпевшим" (Гербутов В.С. Понятие и формы обогащения в кондикционных обязательствах: дис. ... канд. юрид. наук. М., 2014. С. 68). При этом Д.В. Новак, придерживаясь совокупно-имущественного похода, на примере сдачи вещи в аренду неуполномоченным лицом считает правильным противопоставление правообладателю того факта, что нарушитель экономически не обогатился, что показывает спорность этого вопроса в современной российской доктрине (см.: Новак Д.В. Неосновательное обогащение в гражданском праве. М.: Статут, 2010. С. 350).
Статья: Конкретизация оценочных юридических фактов на примере понятия "добросовестность"
(Антонян А.К., Поляков С.Б.)
("Российская юстиция", 2023, N 7)<19> Новак Д.В. Добросовестность в корпоративном праве // Вестник гражданского права. 2017. N 2. С. 18.
(Антонян А.К., Поляков С.Б.)
("Российская юстиция", 2023, N 7)<19> Новак Д.В. Добросовестность в корпоративном праве // Вестник гражданского права. 2017. N 2. С. 18.
Статья: Защита добросовестного приобретателя исключительного права
(Мадаминов-Ширинский О.Г.)
("Вестник экономического правосудия Российской Федерации", 2025, N 3)<31> Данную позицию разделяют А.Г. Карапетов, Д.В. Новак и А.В. Егоров (см. Протокол заседания Научно-консультативного совета при Суде по интеллектуальным правам от 27.04.2018 N 19).
(Мадаминов-Ширинский О.Г.)
("Вестник экономического правосудия Российской Федерации", 2025, N 3)<31> Данную позицию разделяют А.Г. Карапетов, Д.В. Новак и А.В. Егоров (см. Протокол заседания Научно-консультативного совета при Суде по интеллектуальным правам от 27.04.2018 N 19).
"Механизмы банкротства и их роль в обеспечении благосостояния человека: монография"
(отв. ред. С.А. Карелина, И.В. Фролов)
("Юстицинформ", 2022)Тем самым содержание стандарта добросовестности наполняется необходимостью заботы об интересах других участников оборота, пусть даже косвенно и в самом минимально необходимом объеме, поскольку потенциально все они могут оказаться в состоянии связанности ввиду наступившего банкротства. Предложенная идея есть частное проявление категорического императива И. Канта, приведенного в качестве эпиграфа к данной статье, и отчасти была ранее высказана Д. Новаком <185>.
(отв. ред. С.А. Карелина, И.В. Фролов)
("Юстицинформ", 2022)Тем самым содержание стандарта добросовестности наполняется необходимостью заботы об интересах других участников оборота, пусть даже косвенно и в самом минимально необходимом объеме, поскольку потенциально все они могут оказаться в состоянии связанности ввиду наступившего банкротства. Предложенная идея есть частное проявление категорического императива И. Канта, приведенного в качестве эпиграфа к данной статье, и отчасти была ранее высказана Д. Новаком <185>.
Статья: Цифровая валюта как организационное обязательство и правовой статус ее добросовестного приобретателя
(Успенский М.А.)
("Закон", 2026, N 1)Важно отметить, что часть ученых критикуют господствующий в России подход, согласно которому институт добросовестного приобретателя относится исключительно к вещному праву. Они полагают, что нормы о защите добросовестного приобретателя могут иметь универсальный характер и применяться в отношении различных имущественных прав. Д.В. Мурзин в ходе обсуждения вопроса о применимости норм о защите добросовестного приобретателя в отношении объектов интеллектуальной собственности указывал, что в ст. 302 ГК РФ закреплены общие условия (основания) приобретения всякого права добросовестным лицом по сделке с неправомочным отчуждателем. Приобретение права собственности (и связанная с этим категория выбытия имущества из владения собственника) - только частный случай общей модели возникновения права у добросовестного приобретателя. Аналогичную позицию поддержали А.Г. Карапетов, Д.В. Новак, А.В. Егоров <42>.
(Успенский М.А.)
("Закон", 2026, N 1)Важно отметить, что часть ученых критикуют господствующий в России подход, согласно которому институт добросовестного приобретателя относится исключительно к вещному праву. Они полагают, что нормы о защите добросовестного приобретателя могут иметь универсальный характер и применяться в отношении различных имущественных прав. Д.В. Мурзин в ходе обсуждения вопроса о применимости норм о защите добросовестного приобретателя в отношении объектов интеллектуальной собственности указывал, что в ст. 302 ГК РФ закреплены общие условия (основания) приобретения всякого права добросовестным лицом по сделке с неправомочным отчуждателем. Приобретение права собственности (и связанная с этим категория выбытия имущества из владения собственника) - только частный случай общей модели возникновения права у добросовестного приобретателя. Аналогичную позицию поддержали А.Г. Карапетов, Д.В. Новак, А.В. Егоров <42>.
Статья: Корпоративно-семейные споры: понятие, основания возникновения и компетенция судов
(Соловых С.Ж., Цыбуленко З.И.)
("Гражданское право", 2024, N 6)Следует обратить внимание на тот факт, что само понятие "корпоративный спор" как предмет оживленной научной дискуссии <2> не имеет законодательной дефиниции, а выводится из совокупности видов споров, которые перечислены в ст. 225.1 АПК РФ. Правовая природа корпоративных споров была предметом исследований, что позволило сформулировать их общие признаки <3>, применимые нормы права и "экономические, социальные и иные факторы, характеризующие поведение участников спора" <4>. Действительно, в случае возникновения корпоративного спора в процессе судебного познания исследованию подлежат: намерение сторон, цели и задачи, наконец, интересы участников как семейных правоотношений, так и корпоративных правоотношений, разумность и добросовестность их действий и поведения.
(Соловых С.Ж., Цыбуленко З.И.)
("Гражданское право", 2024, N 6)Следует обратить внимание на тот факт, что само понятие "корпоративный спор" как предмет оживленной научной дискуссии <2> не имеет законодательной дефиниции, а выводится из совокупности видов споров, которые перечислены в ст. 225.1 АПК РФ. Правовая природа корпоративных споров была предметом исследований, что позволило сформулировать их общие признаки <3>, применимые нормы права и "экономические, социальные и иные факторы, характеризующие поведение участников спора" <4>. Действительно, в случае возникновения корпоративного спора в процессе судебного познания исследованию подлежат: намерение сторон, цели и задачи, наконец, интересы участников как семейных правоотношений, так и корпоративных правоотношений, разумность и добросовестность их действий и поведения.
Статья: Применимость континентального принципа добросовестности к заверениям об обстоятельствах
(Соскиева А.А.)
("Вестник арбитражной практики", 2023, N 2)10. Микрюков В. А Принцип добросовестности - новый нравственный ограничитель гражданских прав // Журнал российского права. 2013. С. 17 - 24.
(Соскиева А.А.)
("Вестник арбитражной практики", 2023, N 2)10. Микрюков В. А Принцип добросовестности - новый нравственный ограничитель гражданских прав // Журнал российского права. 2013. С. 17 - 24.
"Специфика проявления принципа добросовестности в корпоративном праве: монография"
(Филипенко В.А.)
("Статут", 2025)<1> См.: Новак Д.В. Добросовестность в корпоративном праве // Вестник гражданского права. 2017. N 2; СПС "КонсультантПлюс"; Савкина А.С., Чавгун А.А., Мурашова Е.А. Принцип добросовестности в корпоративном праве: дискуссионные аспекты доктрины и практики // Евразийское научное объединение. 2019. N 11-5 (57). С. 383 - 384.
(Филипенко В.А.)
("Статут", 2025)<1> См.: Новак Д.В. Добросовестность в корпоративном праве // Вестник гражданского права. 2017. N 2; СПС "КонсультантПлюс"; Савкина А.С., Чавгун А.А., Мурашова Е.А. Принцип добросовестности в корпоративном праве: дискуссионные аспекты доктрины и практики // Евразийское научное объединение. 2019. N 11-5 (57). С. 383 - 384.
"Исполнительные органы хозяйственного общества: монография"
(Шиткина И.С.)
("Статут", 2022)<1> Новак Д.В. Добросовестность в корпоративном праве // Вестник гражданского права. 2017. N 2. С. 13 - 23. См. также: Гутников О.В. Развитие корпоративной ответственности в судебной практике // Журнал российского права. 2021. N 6. С. 48 - 65.
(Шиткина И.С.)
("Статут", 2022)<1> Новак Д.В. Добросовестность в корпоративном праве // Вестник гражданского права. 2017. N 2. С. 13 - 23. См. также: Гутников О.В. Развитие корпоративной ответственности в судебной практике // Журнал российского права. 2021. N 6. С. 48 - 65.
Статья: (Не)применимость давности к искам в отношении ничтожности решений собраний
(Чупрунов И.С.)
("Закон", 2025, N 10)<60> Впрочем, оговоримся, что в российской литературе среди прочих иногда упоминается точка зрения, согласно которой само по себе наличие протокола решения собрания уже может создавать видимость существования этого решения, которая даже в отсутствие необходимого большинства голосов, реально отданных за решение, ведет к его квалификации в качестве оспоримого, а не ничтожного (или несуществующего) (см.: Общие положения о сделке: комментарий к статьям 153 - 165.1, 181.1 - 181.5 и 190 - 194 ГК РФ. [Электр. изд.]. С. 769 - 770 (автор комментария к ст. 181.5 ГК РФ - Д.В. Новак)). Такой взгляд представляется принципиально ошибочным, поскольку он преувеличивает значение протокола как формы решения собрания и игнорирует отсутствие необходимого фактического состава решения как сделки. Этот подход также чреват тем, что мы начнем наделять юридическим значением подложные протоколы собраний, вместо того чтобы защищать добросовестных третьих лиц, полагающихся на существование протокола, за счет доктрины видимости права, упоминавшейся выше.
(Чупрунов И.С.)
("Закон", 2025, N 10)<60> Впрочем, оговоримся, что в российской литературе среди прочих иногда упоминается точка зрения, согласно которой само по себе наличие протокола решения собрания уже может создавать видимость существования этого решения, которая даже в отсутствие необходимого большинства голосов, реально отданных за решение, ведет к его квалификации в качестве оспоримого, а не ничтожного (или несуществующего) (см.: Общие положения о сделке: комментарий к статьям 153 - 165.1, 181.1 - 181.5 и 190 - 194 ГК РФ. [Электр. изд.]. С. 769 - 770 (автор комментария к ст. 181.5 ГК РФ - Д.В. Новак)). Такой взгляд представляется принципиально ошибочным, поскольку он преувеличивает значение протокола как формы решения собрания и игнорирует отсутствие необходимого фактического состава решения как сделки. Этот подход также чреват тем, что мы начнем наделять юридическим значением подложные протоколы собраний, вместо того чтобы защищать добросовестных третьих лиц, полагающихся на существование протокола, за счет доктрины видимости права, упоминавшейся выше.