Хартия об основных правах
Подборка наиболее важных документов по запросу Хартия об основных правах (нормативно–правовые акты, формы, статьи, консультации экспертов и многое другое).
Статьи, комментарии, ответы на вопросы
Статья: Права человека и цифровизация правосудия
(Пайан Г.)
("Вестник гражданского процесса", 2022, N 2)3. Понятие "права человека". Несомненно, в юридическом лексиконе термин "права человека" появился гораздо раньше, чем "цифровизация". Они относятся к тому, что присуще человеку, человеческой природе. Источники их защиты многочисленны. Они могут обеспечиваться и на национальном уровне (в законодательных или конституционных источниках), и на международном уровне. В этой связи следует отметить, что различные регионы планеты имеют свои перечни прав человека. Как пример: в Африке действует Африканская хартия прав человека и народов от 18 июня 1981 г. <5>; в Америке принята Американская конвенция о правах человека от 22 ноября 1969 г. <6>; в Европе применяется Конвенция о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г. <7>, а также Хартия основных прав Европейского союза от 7 декабря 2000 г. <8>.
(Пайан Г.)
("Вестник гражданского процесса", 2022, N 2)3. Понятие "права человека". Несомненно, в юридическом лексиконе термин "права человека" появился гораздо раньше, чем "цифровизация". Они относятся к тому, что присуще человеку, человеческой природе. Источники их защиты многочисленны. Они могут обеспечиваться и на национальном уровне (в законодательных или конституционных источниках), и на международном уровне. В этой связи следует отметить, что различные регионы планеты имеют свои перечни прав человека. Как пример: в Африке действует Африканская хартия прав человека и народов от 18 июня 1981 г. <5>; в Америке принята Американская конвенция о правах человека от 22 ноября 1969 г. <6>; в Европе применяется Конвенция о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г. <7>, а также Хартия основных прав Европейского союза от 7 декабря 2000 г. <8>.
Статья: Персональные данные и возможности их использования: из опыта стран БРИКС
(Карцхия А.А.)
("Наследственное право", 2022, N 1)В мире выделяют две основные модели регулирования и защиты персональных данных: европейскую и американскую. Модель ЕС предусматривает принятие всеобъемлющего закона о защите и обработке персональных данных, основанного на принципах неприкосновенности частной жизни и защиты достоинства личности на основе Европейской хартии основных прав человека. ЕС обладает всеобъемлющей системой защиты данных, которая применяется к обработке персональных данных любыми средствами и к деятельности по обработке, осуществляемой как правительством, так и частными организациями, за рядом исключений (национальная безопасность и оборона, общественная безопасность и др.). В США защита частной жизни связана с "защитой свободы", т.е. защитой личного пространства от вмешательства государства. В США нет всеобъемлющего набора прав (принципов) конфиденциальности, которые в совокупности регулируют использование, сбор и раскрытие данных, а существует ограниченное отраслевое регулирование. Подход к защите данных различен для государственного и частного секторов. Деятельность и полномочия федерального правительства в отношении личной информации четко определены и регулируются рядом законодательных актов, например, Законом о конфиденциальности, Законом о конфиденциальности электронных коммуникаций и др. Для частного сектора существуют определенные специальные нормы, например Закон о Федеральной торговой комиссии (FTC).
(Карцхия А.А.)
("Наследственное право", 2022, N 1)В мире выделяют две основные модели регулирования и защиты персональных данных: европейскую и американскую. Модель ЕС предусматривает принятие всеобъемлющего закона о защите и обработке персональных данных, основанного на принципах неприкосновенности частной жизни и защиты достоинства личности на основе Европейской хартии основных прав человека. ЕС обладает всеобъемлющей системой защиты данных, которая применяется к обработке персональных данных любыми средствами и к деятельности по обработке, осуществляемой как правительством, так и частными организациями, за рядом исключений (национальная безопасность и оборона, общественная безопасность и др.). В США защита частной жизни связана с "защитой свободы", т.е. защитой личного пространства от вмешательства государства. В США нет всеобъемлющего набора прав (принципов) конфиденциальности, которые в совокупности регулируют использование, сбор и раскрытие данных, а существует ограниченное отраслевое регулирование. Подход к защите данных различен для государственного и частного секторов. Деятельность и полномочия федерального правительства в отношении личной информации четко определены и регулируются рядом законодательных актов, например, Законом о конфиденциальности, Законом о конфиденциальности электронных коммуникаций и др. Для частного сектора существуют определенные специальные нормы, например Закон о Федеральной торговой комиссии (FTC).
Статья: Международные и наднациональные средства защиты прав налогоплательщика в контексте автоматического обмена информацией о финансовых счетах: опыт Европейского союза
(Агеев С.С.)
("Налоги" (журнал), 2021, N 1)В настоящей статье исследуется проблема защиты прав налогоплательщика в контексте автоматического обмена информацией о финансовых счетах, которая является частным случаем общей для налогового права проблемы соотношения частного и публичного интереса. Автор исследует данную проблему на примере Европейского союза, поскольку именно в ЕС для налогоплательщика доступны не только международные, но и наднациональные средства защиты прав. На международном уровне проанализированы положения международных договоров по налоговым вопросам, Европейской конвенции прав человека и Европейской хартии основных прав, сделан вывод о достоинствах и недостатках каждого из международных договоров. На наднациональном уровне исследованы Директива об административном сотрудничестве и Регламент о защите данных, а также практика Суда ЕС, сделан вывод об их влиянии на национальное законодательство государств - членов ЕС. В завершение сделаны предложения по совершенствованию средств защиты прав налогоплательщика на международном уровне. Одно из них - внесение дополнений в Многостороннюю конвенцию о взаимной административной помощи по налоговым вопросам 1988 г., являющуюся единственным на настоящий момент универсальным международным договором по налоговым вопросам.
(Агеев С.С.)
("Налоги" (журнал), 2021, N 1)В настоящей статье исследуется проблема защиты прав налогоплательщика в контексте автоматического обмена информацией о финансовых счетах, которая является частным случаем общей для налогового права проблемы соотношения частного и публичного интереса. Автор исследует данную проблему на примере Европейского союза, поскольку именно в ЕС для налогоплательщика доступны не только международные, но и наднациональные средства защиты прав. На международном уровне проанализированы положения международных договоров по налоговым вопросам, Европейской конвенции прав человека и Европейской хартии основных прав, сделан вывод о достоинствах и недостатках каждого из международных договоров. На наднациональном уровне исследованы Директива об административном сотрудничестве и Регламент о защите данных, а также практика Суда ЕС, сделан вывод об их влиянии на национальное законодательство государств - членов ЕС. В завершение сделаны предложения по совершенствованию средств защиты прав налогоплательщика на международном уровне. Одно из них - внесение дополнений в Многостороннюю конвенцию о взаимной административной помощи по налоговым вопросам 1988 г., являющуюся единственным на настоящий момент универсальным международным договором по налоговым вопросам.
Статья: Формирование системы принципов права Европейского союза в контексте влияния международно-правовых стандартов
(Долгошеин П.С., Клименко А.И.)
("Миграционное право", 2023, N 2)Не вызывает сомнения то обстоятельство, что существуют ценности, которые составляют общую основу правовой системы Европейского союза, и эти ценности в настоящее время выражаются в принципах. При толковании первичного и вторичного права Европейского союза Суд ЕС (далее - СЕС) выработал ряд общих принципов права, некоторые из которых основаны на конституциях и фундаментальных законах государств-членов, некоторые - на принципах международного права, а некоторые - на Европейской конвенции о правах человека. Эти общие принципы права также базируются на положениях, содержащихся в Хартии основных прав Европейского союза.
(Долгошеин П.С., Клименко А.И.)
("Миграционное право", 2023, N 2)Не вызывает сомнения то обстоятельство, что существуют ценности, которые составляют общую основу правовой системы Европейского союза, и эти ценности в настоящее время выражаются в принципах. При толковании первичного и вторичного права Европейского союза Суд ЕС (далее - СЕС) выработал ряд общих принципов права, некоторые из которых основаны на конституциях и фундаментальных законах государств-членов, некоторые - на принципах международного права, а некоторые - на Европейской конвенции о правах человека. Эти общие принципы права также базируются на положениях, содержащихся в Хартии основных прав Европейского союза.
Статья: Урегулирование споров в России: правовая природа и пути развития
(Новиков Н.А., Михайлова Е.В.)
("Нотариальный вестник", 2021, N 10)Онлайн-урегулирование споров отвечает всем сущностным признакам примирительной процедуры: направлено на достижение сторонами конфликта компромисса; его результатом выступает гражданско-правовое соглашение, которое подлежит добровольному исполнению; применение этой формы примирения не исключает возможности обращения за судебной защитой. В пункте 26 Регламента (EC) Европейского парламента и Совета от 21.05.2013 N 524/2013 "Относительно онлайн-разрешения споров в сфере потребления", вносящем поправку в Регламент (EC) N 2006/2004 и Директиву N 2009/22/EC (Директива по ОРС в сфере потребления), прямо закреплено: "Право на эффективное возмещение ущерба и право на справедливый суд - основные права, сформулированные в статье 47 Хартии основных прав Европейского союза. Не предполагается и не планируется, что ОРС заменит судебные процедуры, ОРС не должно также лишать потребителей или продавцов их права добиваться справедливости в суде. Поэтому данный Регламент не должен мешать сторонам пользоваться своим правом прибегнуть к судебной системе" <6>. Документ явно указывает на дополнительный, вспомогательный характер онлайн-урегулирования споров, подчеркивает отсутствие у него альтернативного характера.
(Новиков Н.А., Михайлова Е.В.)
("Нотариальный вестник", 2021, N 10)Онлайн-урегулирование споров отвечает всем сущностным признакам примирительной процедуры: направлено на достижение сторонами конфликта компромисса; его результатом выступает гражданско-правовое соглашение, которое подлежит добровольному исполнению; применение этой формы примирения не исключает возможности обращения за судебной защитой. В пункте 26 Регламента (EC) Европейского парламента и Совета от 21.05.2013 N 524/2013 "Относительно онлайн-разрешения споров в сфере потребления", вносящем поправку в Регламент (EC) N 2006/2004 и Директиву N 2009/22/EC (Директива по ОРС в сфере потребления), прямо закреплено: "Право на эффективное возмещение ущерба и право на справедливый суд - основные права, сформулированные в статье 47 Хартии основных прав Европейского союза. Не предполагается и не планируется, что ОРС заменит судебные процедуры, ОРС не должно также лишать потребителей или продавцов их права добиваться справедливости в суде. Поэтому данный Регламент не должен мешать сторонам пользоваться своим правом прибегнуть к судебной системе" <6>. Документ явно указывает на дополнительный, вспомогательный характер онлайн-урегулирования споров, подчеркивает отсутствие у него альтернативного характера.
Статья: Общие принципы права интеграционных объединений как тайное оружие Суда ЕС и Суда ЕАЭС
(Энтин К.В.)
("Международное правосудие", 2022, N 2)Однако, несмотря на "вынужденный" характер первичного обращения к общим принципам права ЕС и основополагающим правам человека, для Суда ЕС этот инструмент открыл широкие возможности. В первую очередь, тот факт, что Суд ЕС взял на себя функцию по обеспечению контроля соответствия актов институтов ЕС основным правам человека, позволил не только сгладить конфликт с национальными судами, но и в значительной мере предопределил конституционализацию самого Суда ЕС, выразившуюся, в частности, в применяемых им методах толкования <50>. Во-вторых, данный процесс также содействовал конституционализации европейского правопорядка, которая ознаменовалась появлением у ЕС собственного каталога прав человека с принятием в 2000 году Хартии основных прав ЕС и приданием ей со вступлением в силу Лиссабонского договора 2009 года обязательной юридической силы <51>. В этом смысле общие принципы права отражают понимание Судом ЕС конституционного правопорядка как основывающегося на верховенстве права и не ограничивающегося писаными нормами.
(Энтин К.В.)
("Международное правосудие", 2022, N 2)Однако, несмотря на "вынужденный" характер первичного обращения к общим принципам права ЕС и основополагающим правам человека, для Суда ЕС этот инструмент открыл широкие возможности. В первую очередь, тот факт, что Суд ЕС взял на себя функцию по обеспечению контроля соответствия актов институтов ЕС основным правам человека, позволил не только сгладить конфликт с национальными судами, но и в значительной мере предопределил конституционализацию самого Суда ЕС, выразившуюся, в частности, в применяемых им методах толкования <50>. Во-вторых, данный процесс также содействовал конституционализации европейского правопорядка, которая ознаменовалась появлением у ЕС собственного каталога прав человека с принятием в 2000 году Хартии основных прав ЕС и приданием ей со вступлением в силу Лиссабонского договора 2009 года обязательной юридической силы <51>. В этом смысле общие принципы права отражают понимание Судом ЕС конституционного правопорядка как основывающегося на верховенстве права и не ограничивающегося писаными нормами.
Статья: Чужой среди своих: общие принципы международного административного права (на примере обязательства мотивировать решения)
(Должиков А.В.)
("Международное правосудие", 2024, N 3)Между субъективным и объективным смыслом требования мотивированности, несмотря на тесную взаимосвязь, имеется практическое различие. Применительно к праву/принципу надлежащего управления такое различие признается в доктрине <63> и находит подтверждение в судебной практике. В частности, в решении Суда первой инстанции от 4 октября 2006 года было подчеркнуто, что "принцип взвешенного управления [англ.: sound administration] сам по себе не наделяет правами частных лиц, за исключением тех случаев, когда он представляет собой выражение конкретных прав, таких как право на беспристрастное, справедливое разбирательство в разумный срок, право быть заслушанным, право на доступ к материалам или обязанность мотивировать решения для целей статьи 41 Хартии основных прав... Квалификация поведения института Сообщества Европейским омбудсменом в качестве "акта ненадлежащего управления" [англ.: act of maladministration] сама по себе не означает, что такое поведение представляет собой достаточно серьезное нарушение верховенства права" <64>. Соответственно, основополагающие принципы и права в сфере управления пересекаются, но не являются тождественными. Так, нарушение права на мотивированное управление можно обжаловать в судебном порядке. Отступление же от принципа мотивированности задействует также альтернативные политические и ведомственные механизмы надзора за администрацией. Стандарты оценки принципа мотивированности во внесудебных процедурах менее строгие и порождают иные последствия.
(Должиков А.В.)
("Международное правосудие", 2024, N 3)Между субъективным и объективным смыслом требования мотивированности, несмотря на тесную взаимосвязь, имеется практическое различие. Применительно к праву/принципу надлежащего управления такое различие признается в доктрине <63> и находит подтверждение в судебной практике. В частности, в решении Суда первой инстанции от 4 октября 2006 года было подчеркнуто, что "принцип взвешенного управления [англ.: sound administration] сам по себе не наделяет правами частных лиц, за исключением тех случаев, когда он представляет собой выражение конкретных прав, таких как право на беспристрастное, справедливое разбирательство в разумный срок, право быть заслушанным, право на доступ к материалам или обязанность мотивировать решения для целей статьи 41 Хартии основных прав... Квалификация поведения института Сообщества Европейским омбудсменом в качестве "акта ненадлежащего управления" [англ.: act of maladministration] сама по себе не означает, что такое поведение представляет собой достаточно серьезное нарушение верховенства права" <64>. Соответственно, основополагающие принципы и права в сфере управления пересекаются, но не являются тождественными. Так, нарушение права на мотивированное управление можно обжаловать в судебном порядке. Отступление же от принципа мотивированности задействует также альтернативные политические и ведомственные механизмы надзора за администрацией. Стандарты оценки принципа мотивированности во внесудебных процедурах менее строгие и порождают иные последствия.
Статья: Реализация принципа ne bis in idem в антимонопольном правоприменении: опыт Европейского союза
(Князева И.В.)
("Конкурентное право", 2021, N 2)В рамках судебных обжалований по данному делу возник вопрос о том, совместимо ли наложение двух штрафов по существу за одно и то же поведение с принципом ne bis in idem в статье 50 Хартии основных прав Европейского союза (далее - Хартия). Согласно этому положению "никто не должен быть вторично судим или наказан в уголовном порядке за преступление, за которое он уже был окончательно оправдан или осужден в рамках Союза в соответствии с законом". Вопрос о двух одновременных штрафах за одно и то же нарушение законодательства о конкуренции был адресован и Европейскому суду.
(Князева И.В.)
("Конкурентное право", 2021, N 2)В рамках судебных обжалований по данному делу возник вопрос о том, совместимо ли наложение двух штрафов по существу за одно и то же поведение с принципом ne bis in idem в статье 50 Хартии основных прав Европейского союза (далее - Хартия). Согласно этому положению "никто не должен быть вторично судим или наказан в уголовном порядке за преступление, за которое он уже был окончательно оправдан или осужден в рамках Союза в соответствии с законом". Вопрос о двух одновременных штрафах за одно и то же нарушение законодательства о конкуренции был адресован и Европейскому суду.
Статья: Совершенствование российского судопроизводства в условиях экономических санкций: исключительная компетенция и получение экзекватуры (часть 1)
(Щукин А.И.)
("Закон", 2021, N 1)В аналогичном положении с американской компанией, учрежденной кубинским гражданином, оказался и ряд компаний из Республики Беларусь, внесенных Министерством иностранных дел (МИД) Литвы в списки лиц, на которых распространяются ограничительные меры в государствах - членах ЕС. Чтобы оспорить законность этих мер, белорусские компании обратились в литовскую юридическую фирму, которая подала иск об аннулировании принятых мер в Европейский суд общей юрисдикции (General Court of the European Union). Юридическая фирма выписала на имя белорусских компаний счета-фактуры за оказанные услуги. Однако перечисленные на банковский счет денежные средства были заморожены. Компании из Беларуси просили МИД и Службу расследования финансовых преступлений Литвы не замораживать финансовые активы, поскольку они необходимы для оплаты юридических услуг. В этой просьбе им было отказано, в том числе потому, что предназначенные для оплаты юридических услуг финансовые активы были получены незаконно. Вильнюсский окружной административный суд по жалобе белорусских фирм счел отказ упомянутых госорганов необоснованным. Высший административный суд Литвы, рассматривая кассационные жалобы госорганов на решение окружного суда, обратился в Европейский суд справедливости (European Court of Justice) с просьбой о вынесении предварительного постановления. Последний указал, что согласно действующему правилу предъявляемое в Европейский суд общей юрисдикции требование должно быть подписано адвокатом. Исключения из этого правила не предусмотрено. Соответственно, при принятии решения о том, следует ли предоставлять отступление от замораживания денежных средств, испрашиваемое в соответствии с Регламентом ЕС от 18.05.2006 N 765/2006 об ограничительных мерах в отношении Беларуси, с целью возбуждения иска, оспаривающего законность введенных ЕС ограничительных мер, компетентный национальный орган не обладает абсолютным дискреционным правом. Он должен осуществлять свои полномочия таким образом, чтобы обеспечить соблюдение прав, предусмотренных во втором предложении абз. 2 ст. 47 Хартии основных прав ЕС 2007 г., и соблюдать необходимый характер юридического представительства при подаче упомянутого иска в Европейский суд общей юрисдикции. Компетентный национальный орган может удостовериться в том, что высвобождаемые по запросу денежные средства предназначены исключительно для оплаты разумных расходов, связанных с оказанием юридических услуг. Он может также определить условия, которые он сочтет целесообразными, с тем, чтобы гарантировать, в частности, что цель введенной санкции не будет нарушена и предоставленное отступление не будет искажено <52>.
(Щукин А.И.)
("Закон", 2021, N 1)В аналогичном положении с американской компанией, учрежденной кубинским гражданином, оказался и ряд компаний из Республики Беларусь, внесенных Министерством иностранных дел (МИД) Литвы в списки лиц, на которых распространяются ограничительные меры в государствах - членах ЕС. Чтобы оспорить законность этих мер, белорусские компании обратились в литовскую юридическую фирму, которая подала иск об аннулировании принятых мер в Европейский суд общей юрисдикции (General Court of the European Union). Юридическая фирма выписала на имя белорусских компаний счета-фактуры за оказанные услуги. Однако перечисленные на банковский счет денежные средства были заморожены. Компании из Беларуси просили МИД и Службу расследования финансовых преступлений Литвы не замораживать финансовые активы, поскольку они необходимы для оплаты юридических услуг. В этой просьбе им было отказано, в том числе потому, что предназначенные для оплаты юридических услуг финансовые активы были получены незаконно. Вильнюсский окружной административный суд по жалобе белорусских фирм счел отказ упомянутых госорганов необоснованным. Высший административный суд Литвы, рассматривая кассационные жалобы госорганов на решение окружного суда, обратился в Европейский суд справедливости (European Court of Justice) с просьбой о вынесении предварительного постановления. Последний указал, что согласно действующему правилу предъявляемое в Европейский суд общей юрисдикции требование должно быть подписано адвокатом. Исключения из этого правила не предусмотрено. Соответственно, при принятии решения о том, следует ли предоставлять отступление от замораживания денежных средств, испрашиваемое в соответствии с Регламентом ЕС от 18.05.2006 N 765/2006 об ограничительных мерах в отношении Беларуси, с целью возбуждения иска, оспаривающего законность введенных ЕС ограничительных мер, компетентный национальный орган не обладает абсолютным дискреционным правом. Он должен осуществлять свои полномочия таким образом, чтобы обеспечить соблюдение прав, предусмотренных во втором предложении абз. 2 ст. 47 Хартии основных прав ЕС 2007 г., и соблюдать необходимый характер юридического представительства при подаче упомянутого иска в Европейский суд общей юрисдикции. Компетентный национальный орган может удостовериться в том, что высвобождаемые по запросу денежные средства предназначены исключительно для оплаты разумных расходов, связанных с оказанием юридических услуг. Он может также определить условия, которые он сочтет целесообразными, с тем, чтобы гарантировать, в частности, что цель введенной санкции не будет нарушена и предоставленное отступление не будет искажено <52>.
Статья: К вопросу о роли Суда Европейского союза при толковании договоров, связанных с защитой прав на интеллектуальную собственность
(Воробьев Н.С.)
("Журнал зарубежного законодательства и сравнительного правоведения", 2023, N 2)В объединенных делах "Case Frank Peterson v. Google LLC and Others and Elsevier Inc. v. Cyando AG. Judgment of the Court" один из вопросов касался ответственности оператора платформы обмена видеоматериалов за действия пользователей платформы, незаконно размещающих защищенный контент для всеобщего пользования. Вновь обратившись к целям Директивы 2001/29, Суд ЕС отметил, что целью гармонизации является поддержание, в частности, справедливого баланса в электронной среде между интересами правообладателей авторского и смежных прав с учетом ст. 17(2) Хартии основных прав Европейского союза (далее - Хартия), а с другой стороны, защита интересов и основных прав пользователей охраняемых объектов, а именно свободы слова и информации, охраняемой ст. 11 Хартии, и общественных интересов, что также указывалось в ранее опубликованной судебной практике Суда ЕС. В связи с этим Суд ЕС сделал вывод, что платформа видеохостинга, на которой пользователи могут публиковать видеоконтент в нарушение прав правообладателей, не предполагает доведение до всеобщего сведения этого контента платформой в значении ст. 3(1) Директивы 2001/29, если только она не способствует, помимо простого предоставления этой платформы, нарушению законных прав правообладателей пользователям. В частности, это может проявляться в ситуации, когда оператор точно знает, что защищенный контент незаконно доступен на его платформе, и воздерживается от его оперативного удаления или блокировки доступа к нему <12>. В аспекте рассмотренных решений следует отметить приверженность Суда ЕС основным целям директив, регламентов и иных договоров в рамках права Европейского союза при их интерпретации, что позволяет говорить об активизме суда, не выходящем за рамки поля усмотрения и тем не менее обладающем нормотворческим характером.
(Воробьев Н.С.)
("Журнал зарубежного законодательства и сравнительного правоведения", 2023, N 2)В объединенных делах "Case Frank Peterson v. Google LLC and Others and Elsevier Inc. v. Cyando AG. Judgment of the Court" один из вопросов касался ответственности оператора платформы обмена видеоматериалов за действия пользователей платформы, незаконно размещающих защищенный контент для всеобщего пользования. Вновь обратившись к целям Директивы 2001/29, Суд ЕС отметил, что целью гармонизации является поддержание, в частности, справедливого баланса в электронной среде между интересами правообладателей авторского и смежных прав с учетом ст. 17(2) Хартии основных прав Европейского союза (далее - Хартия), а с другой стороны, защита интересов и основных прав пользователей охраняемых объектов, а именно свободы слова и информации, охраняемой ст. 11 Хартии, и общественных интересов, что также указывалось в ранее опубликованной судебной практике Суда ЕС. В связи с этим Суд ЕС сделал вывод, что платформа видеохостинга, на которой пользователи могут публиковать видеоконтент в нарушение прав правообладателей, не предполагает доведение до всеобщего сведения этого контента платформой в значении ст. 3(1) Директивы 2001/29, если только она не способствует, помимо простого предоставления этой платформы, нарушению законных прав правообладателей пользователям. В частности, это может проявляться в ситуации, когда оператор точно знает, что защищенный контент незаконно доступен на его платформе, и воздерживается от его оперативного удаления или блокировки доступа к нему <12>. В аспекте рассмотренных решений следует отметить приверженность Суда ЕС основным целям директив, регламентов и иных договоров в рамках права Европейского союза при их интерпретации, что позволяет говорить об активизме суда, не выходящем за рамки поля усмотрения и тем не менее обладающем нормотворческим характером.