Еспч права детей
Подборка наиболее важных документов по запросу Еспч права детей (нормативно–правовые акты, формы, статьи, консультации экспертов и многое другое).
Статьи, комментарии, ответы на вопросы
Статья: Перспективы реформирования института представительства в спорах о воспитании детей
(Горожанкина Е.Н.)
("Арбитражный и гражданский процесс", 2023, N 11)Таким образом, в спорах о воспитании детей порой возникает проблема расхождения интересов родителя и ребенка и невозможность представителя указать на такое расхождение суду или хотя бы своему клиенту. Данная проблема имеет "двойное дно", поскольку в российском законодательстве отсутствует четкое определение понятия "интерес ребенка". СК РФ, Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 мая 1998 г. N 10 "О применении судами законодательства при разрешении споров, связанных с воспитанием детей" <11> неоднократно используют понятие "интересы ребенка", при этом не давая ему толкования. "При рассмотрении судом дел о воспитании детей суд в любом случае сталкивается с необходимостью толкования определения "интересы ребенка", поскольку интересы ребенка являются ключевым элементом во всех спорах, связанных с воспитанием детей" <12>. Обращаясь к практике ЕСПЧ, стоит отметить, что судебная практика чаще оперирует понятием "наилучшие интересы ребенка". Данное понятие - "наилучшие интересы ребенка" - необходимо оценивать в соответствии с обстоятельствами каждого конкретного дела и трактовать в соответствии с Конвенцией о правах ребенка (Постановление ЕСПЧ по делу X. v. Latvia от 26.11.2013, жалоба N 27853/09, § 103, Постановление ЕСПЧ по делу Schneiderv Germany от 15.09.2011, жалоба N 17080/07). Интересы ребенка необходимо оценивать с точки зрения перспективы личного развития, они зависят от множества индивидуальных обстоятельств, в частности, его возраста и уровня зрелости, присутствия или отсутствия его родителей, окружающей среды, впечатлений, психологической стабильности и развития, благополучия, здоровья, прав и свобод (Постановление ЕСПЧ по делу по делу Neulingera Shurukv. Switzerland от 06.07.2010, жалоба N 41615/07, § 138, Постановление ЕСПЧ по делу Schmidt v. France от 26.07.2007, жалоба N 35109/02).
(Горожанкина Е.Н.)
("Арбитражный и гражданский процесс", 2023, N 11)Таким образом, в спорах о воспитании детей порой возникает проблема расхождения интересов родителя и ребенка и невозможность представителя указать на такое расхождение суду или хотя бы своему клиенту. Данная проблема имеет "двойное дно", поскольку в российском законодательстве отсутствует четкое определение понятия "интерес ребенка". СК РФ, Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 мая 1998 г. N 10 "О применении судами законодательства при разрешении споров, связанных с воспитанием детей" <11> неоднократно используют понятие "интересы ребенка", при этом не давая ему толкования. "При рассмотрении судом дел о воспитании детей суд в любом случае сталкивается с необходимостью толкования определения "интересы ребенка", поскольку интересы ребенка являются ключевым элементом во всех спорах, связанных с воспитанием детей" <12>. Обращаясь к практике ЕСПЧ, стоит отметить, что судебная практика чаще оперирует понятием "наилучшие интересы ребенка". Данное понятие - "наилучшие интересы ребенка" - необходимо оценивать в соответствии с обстоятельствами каждого конкретного дела и трактовать в соответствии с Конвенцией о правах ребенка (Постановление ЕСПЧ по делу X. v. Latvia от 26.11.2013, жалоба N 27853/09, § 103, Постановление ЕСПЧ по делу Schneiderv Germany от 15.09.2011, жалоба N 17080/07). Интересы ребенка необходимо оценивать с точки зрения перспективы личного развития, они зависят от множества индивидуальных обстоятельств, в частности, его возраста и уровня зрелости, присутствия или отсутствия его родителей, окружающей среды, впечатлений, психологической стабильности и развития, благополучия, здоровья, прав и свобод (Постановление ЕСПЧ по делу по делу Neulingera Shurukv. Switzerland от 06.07.2010, жалоба N 41615/07, § 138, Постановление ЕСПЧ по делу Schmidt v. France от 26.07.2007, жалоба N 35109/02).
Статья: Экстерриториальное применение международных договоров по правам человека к использованию современных технологий
(Сушков С.П.)
("Российский юридический журнал", 2025, N 1)Если Комитет по правам ребенка и "раздвинул границы" экстерриториальной юрисдикции, то ЕСПЧ своей последующей практикой передвинул их обратно. В деле "Дуарте Агостиньо и др. против Португалии и др.", столкнувшись с аналогичной проблемой трансграничного нарушения прав человека в связи с изменением климата, ЕСПЧ отказался признавать существование экстерриториальных обязательств государств. Заявители попытались установить экстерриториальную юрисдикцию государств, выбросы которых способствовали изменению климата, поскольку данные государства осуществляют контроль над правами заявителей. Как отметил сам ЕСПЧ, он должен был высказаться, согласен ли он с описанной выше практикой Межамериканского суда и Комитета по правам ребенка <56>. В сущности, ЕСПЧ должен был прокомментировать соответствие функционального подхода своей практике.
(Сушков С.П.)
("Российский юридический журнал", 2025, N 1)Если Комитет по правам ребенка и "раздвинул границы" экстерриториальной юрисдикции, то ЕСПЧ своей последующей практикой передвинул их обратно. В деле "Дуарте Агостиньо и др. против Португалии и др.", столкнувшись с аналогичной проблемой трансграничного нарушения прав человека в связи с изменением климата, ЕСПЧ отказался признавать существование экстерриториальных обязательств государств. Заявители попытались установить экстерриториальную юрисдикцию государств, выбросы которых способствовали изменению климата, поскольку данные государства осуществляют контроль над правами заявителей. Как отметил сам ЕСПЧ, он должен был высказаться, согласен ли он с описанной выше практикой Межамериканского суда и Комитета по правам ребенка <56>. В сущности, ЕСПЧ должен был прокомментировать соответствие функционального подхода своей практике.
Нормативные акты
"Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 2 (2020)"
(утв. Президиумом Верховного Суда РФ 22.07.2020)Предложения, заявления и жалобы, адресованные прокурору, в суд или иные органы государственной власти, которые имеют право контроля за местами содержания под стражей подозреваемых и обвиняемых, Уполномоченному по правам человека в Российской Федерации, Уполномоченному при Президенте Российской Федерации по правам ребенка, Уполномоченному при Президенте Российской Федерации по защите прав предпринимателей, уполномоченным по правам человека в субъектах Российской Федерации, уполномоченным по правам ребенка в субъектах Российской Федерации, уполномоченным по защите прав предпринимателей в субъектах Российской Федерации, в Европейский Суд по правам человека, цензуре не подлежат и не позднее следующего за днем подачи предложения, заявления или жалобы рабочего дня направляются адресату в запечатанном пакете (ч. 2).
(утв. Президиумом Верховного Суда РФ 22.07.2020)Предложения, заявления и жалобы, адресованные прокурору, в суд или иные органы государственной власти, которые имеют право контроля за местами содержания под стражей подозреваемых и обвиняемых, Уполномоченному по правам человека в Российской Федерации, Уполномоченному при Президенте Российской Федерации по правам ребенка, Уполномоченному при Президенте Российской Федерации по защите прав предпринимателей, уполномоченным по правам человека в субъектах Российской Федерации, уполномоченным по правам ребенка в субъектах Российской Федерации, уполномоченным по защите прав предпринимателей в субъектах Российской Федерации, в Европейский Суд по правам человека, цензуре не подлежат и не позднее следующего за днем подачи предложения, заявления или жалобы рабочего дня направляются адресату в запечатанном пакете (ч. 2).
"Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 4 (2020)"
(утв. Президиумом Верховного Суда РФ 23.12.2020)
(ред. от 25.04.2025)Семейная жизнь в понимании ст. 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и прецедентной практики Европейского Суда по правам человека охватывает существование семейных связей как между супругами, так и между родителями и детьми, в том числе совершеннолетними, между другими родственниками.
(утв. Президиумом Верховного Суда РФ 23.12.2020)
(ред. от 25.04.2025)Семейная жизнь в понимании ст. 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и прецедентной практики Европейского Суда по правам человека охватывает существование семейных связей как между супругами, так и между родителями и детьми, в том числе совершеннолетними, между другими родственниками.
Статья: Получение из-за границы свидетельских показаний по гражданским делам с использованием видео-конференц-связи
(Щукин А.И.)
("Вестник гражданского процесса", 2023, N 4; 2024, N 6)Вторая ситуация касается нарушения положений Европейской конвенции при разрешении дела судом, например в связи с тем, что сроки рассмотрения заявления о признании иностранного судебного решения оказались чрезмерно длительными <84>. Так, ЕСПЧ в Постановлении по делу V.P. v. Russia признал, что со стороны властей государства-ответчика, включая российские суды, не было принято адекватных, эффективных мер для исполнения вынесенного в пользу заявителя ("оставленного" родителя) решения районного суда г. Кишинева (Молдавия), в котором было сделано распоряжение о месте проживания его сына, которого забрала и вывезла в Российскую Федерацию бывшая супруга заявителя <85>. Из-за отсутствия должного усердия, в том числе со стороны российской судебной системы, по делу, как указал ЕСПЧ, было нарушено право заявителя на воссоединение родителя с ребенком, гарантированное ст. 8 "Право на уважение частной и семейной жизни" Европейской конвенции. При этом ЕСПЧ счел неубедительными возражения Российской Федерации о том, что заявитель выбрал самый долгий способ общения с судами РФ: через Министерство юстиции Республики Молдова и Министерство юстиции РФ. ЕСПЧ не исключил, что для заявителя было бы более эффективно непосредственное общение с российскими судами. Однако общение "по официальным каналам" является обычной практикой по такого рода делам, поэтому выбор заявителя не был неразумным. В любом случае даже если это и способствовало каким-то образом длительным задержкам в исполнительном производстве, то большинство задержек все-таки, по мнению ЕСПЧ, объяснялись отсутствием старания работников судов РФ <86>.
(Щукин А.И.)
("Вестник гражданского процесса", 2023, N 4; 2024, N 6)Вторая ситуация касается нарушения положений Европейской конвенции при разрешении дела судом, например в связи с тем, что сроки рассмотрения заявления о признании иностранного судебного решения оказались чрезмерно длительными <84>. Так, ЕСПЧ в Постановлении по делу V.P. v. Russia признал, что со стороны властей государства-ответчика, включая российские суды, не было принято адекватных, эффективных мер для исполнения вынесенного в пользу заявителя ("оставленного" родителя) решения районного суда г. Кишинева (Молдавия), в котором было сделано распоряжение о месте проживания его сына, которого забрала и вывезла в Российскую Федерацию бывшая супруга заявителя <85>. Из-за отсутствия должного усердия, в том числе со стороны российской судебной системы, по делу, как указал ЕСПЧ, было нарушено право заявителя на воссоединение родителя с ребенком, гарантированное ст. 8 "Право на уважение частной и семейной жизни" Европейской конвенции. При этом ЕСПЧ счел неубедительными возражения Российской Федерации о том, что заявитель выбрал самый долгий способ общения с судами РФ: через Министерство юстиции Республики Молдова и Министерство юстиции РФ. ЕСПЧ не исключил, что для заявителя было бы более эффективно непосредственное общение с российскими судами. Однако общение "по официальным каналам" является обычной практикой по такого рода делам, поэтому выбор заявителя не был неразумным. В любом случае даже если это и способствовало каким-то образом длительным задержкам в исполнительном производстве, то большинство задержек все-таки, по мнению ЕСПЧ, объяснялись отсутствием старания работников судов РФ <86>.
Статья: Международное семейное право: terra incognita
(Войтович Е.П.)
("Международное публичное и частное право", 2022, N 6)Наряду с рассматриваемым термином в странах Европейского союза зародилось направление, отстаивающее самостоятельность европейского семейного права, которое, по мнению авторов одноименной монографии, объединяет не только право государств - членов Европейского союза, но также России, Швейцарии и Турции и включает принципы, общие для всех юрисдикций, правовые акты Европейского союза, решения Суда Европейского союза, решения Европейского суда по правам человека <20>. Европейское международное семейное право, являясь частью европейского международного частного права, охватывает основные области права, такие как супружеское и "детское" право, право на содержание <21>.
(Войтович Е.П.)
("Международное публичное и частное право", 2022, N 6)Наряду с рассматриваемым термином в странах Европейского союза зародилось направление, отстаивающее самостоятельность европейского семейного права, которое, по мнению авторов одноименной монографии, объединяет не только право государств - членов Европейского союза, но также России, Швейцарии и Турции и включает принципы, общие для всех юрисдикций, правовые акты Европейского союза, решения Суда Европейского союза, решения Европейского суда по правам человека <20>. Европейское международное семейное право, являясь частью европейского международного частного права, охватывает основные области права, такие как супружеское и "детское" право, право на содержание <21>.
Статья: Компенсация морального вреда, причиненного до момента рождения
(Алейникова В.В.)
("Закон", 2023, N 7)Действующее гражданское законодательство не содержит специальных норм, регламентирующих правовое положение эмбрионов, оставляя широкое поле для дискуссий не только в научной среде, но и в правоприменительной практике <2>. Непризнание эмбриона субъектом автоматически не делает его объектом гражданских прав (ст. 128 ГК РФ). Споры об определении правовой судьбы эмбрионов являются крайне редкими и, как правило, разрешаются в соответствии с оформленной при проведении медицинских протоколов документацией <3>. В зарубежной доктрине широко распространен подход, согласно которому эмбрионы занимают особое промежуточное положение, которое не может быть сведено к правовому статусу рожденного ребенка либо к правовому режиму вещи. Судебная практика все еще пытается наполнить этот статус содержанием и создать оптимальную модель регулирования, а также найти баланс интересов нерожденного ребенка и его генетических родителей. К примеру, в решениях Европейского суда по правам человека нашли отражение вопросы соотношения права эмбриона на жизнь и права женщины на аборт, разрешения дилеммы "право на жизнь против права на выбор" (right to life v. right to choice), определения судьбы созданных и неимплантированных эмбрионов. Однако единой концептуальной модели, которая бы стала основой для выработки законодательных решений, все еще не разработано.
(Алейникова В.В.)
("Закон", 2023, N 7)Действующее гражданское законодательство не содержит специальных норм, регламентирующих правовое положение эмбрионов, оставляя широкое поле для дискуссий не только в научной среде, но и в правоприменительной практике <2>. Непризнание эмбриона субъектом автоматически не делает его объектом гражданских прав (ст. 128 ГК РФ). Споры об определении правовой судьбы эмбрионов являются крайне редкими и, как правило, разрешаются в соответствии с оформленной при проведении медицинских протоколов документацией <3>. В зарубежной доктрине широко распространен подход, согласно которому эмбрионы занимают особое промежуточное положение, которое не может быть сведено к правовому статусу рожденного ребенка либо к правовому режиму вещи. Судебная практика все еще пытается наполнить этот статус содержанием и создать оптимальную модель регулирования, а также найти баланс интересов нерожденного ребенка и его генетических родителей. К примеру, в решениях Европейского суда по правам человека нашли отражение вопросы соотношения права эмбриона на жизнь и права женщины на аборт, разрешения дилеммы "право на жизнь против права на выбор" (right to life v. right to choice), определения судьбы созданных и неимплантированных эмбрионов. Однако единой концептуальной модели, которая бы стала основой для выработки законодательных решений, все еще не разработано.
Статья: К вопросу о вакцинации: право личности и постановления Европейского суда по правам человека
(Хозикова Е.С.)
("Государственная власть и местное самоуправление", 2021, N 7)Это решение может стать знаковым для пересмотра концепции уважения физической и моральной целостности личности, обусловленной первичностью человеческого бытия над интересами общества или науки. Ранее это уважение находило отражение в свободном и информированном согласии человека перед любым вмешательством в сферу здравоохранения. Кроме того, данное Постановление может повлечь новую интерпретацию ст. 2, 5, 6, 24 и 26 Конвенции о защите прав человека и человеческого достоинства в связи с применением достижений биологии и медицины: Конвенции о правах человека и биомедицине <9>, а также ст. 12 и 13 Конвенции о правах ребенка <10>, в отношении которых ЕСПЧ также выступал неоднократным толкователем.
(Хозикова Е.С.)
("Государственная власть и местное самоуправление", 2021, N 7)Это решение может стать знаковым для пересмотра концепции уважения физической и моральной целостности личности, обусловленной первичностью человеческого бытия над интересами общества или науки. Ранее это уважение находило отражение в свободном и информированном согласии человека перед любым вмешательством в сферу здравоохранения. Кроме того, данное Постановление может повлечь новую интерпретацию ст. 2, 5, 6, 24 и 26 Конвенции о защите прав человека и человеческого достоинства в связи с применением достижений биологии и медицины: Конвенции о правах человека и биомедицине <9>, а также ст. 12 и 13 Конвенции о правах ребенка <10>, в отношении которых ЕСПЧ также выступал неоднократным толкователем.
Статья: Конституционно-правовое измерение репродуктивного здоровья: terra incognita?
(Шатилина А.С.)
("Конституционное и муниципальное право", 2021, N 3)В деле "Диксон против Соединенного Королевства" [Dickson v. United Kingdom] (жалоба N 44362/04, Постановление от 04.12.2007) <10> ЕСПЧ исследовал вопрос о праве осужденного на доступ к процедуре искусственного оплодотворения при отсутствии иных способов зачатия ребенка. Несмотря на особые обстоятельства в виде длительного срока отбывания наказания заявителем и возраста его супруги, ходатайство о разрешении искусственной инсеминации было отклонено.
(Шатилина А.С.)
("Конституционное и муниципальное право", 2021, N 3)В деле "Диксон против Соединенного Королевства" [Dickson v. United Kingdom] (жалоба N 44362/04, Постановление от 04.12.2007) <10> ЕСПЧ исследовал вопрос о праве осужденного на доступ к процедуре искусственного оплодотворения при отсутствии иных способов зачатия ребенка. Несмотря на особые обстоятельства в виде длительного срока отбывания наказания заявителем и возраста его супруги, ходатайство о разрешении искусственной инсеминации было отклонено.
Статья: Приоритет прав суррогатной матери при рождении ребенка: проблемы сбалансированности модели правового регулирования в России
(Посадкова М.В.)
("Медицинское право", 2021, N 2)Более того, в указанной конструкции правоотношений между "заказчиками" и "исполнителем" этого договора ребенок оказывается лишь в роли бесправного объекта этого договора, что слабо согласуется с Конвенцией о правах ребенка. Между тем, как прямо отмечал Европейский суд по правам человека, государства должны иметь широкие пределы усмотрения в принятии решений по этим вопросам. Тем не менее эти пределы с необходимостью сужаются в вопросе о родительстве, которое затрагивает ключевой аспект личности. Необходимым представляется удостовериться в том, было ли установлено справедливое равновесие между интересами государства и прямо затронутыми участниками, с особым учетом фундаментального принципа, согласно которому в случае участия детей их наилучшие интересы пользуются приоритетом <24>.
(Посадкова М.В.)
("Медицинское право", 2021, N 2)Более того, в указанной конструкции правоотношений между "заказчиками" и "исполнителем" этого договора ребенок оказывается лишь в роли бесправного объекта этого договора, что слабо согласуется с Конвенцией о правах ребенка. Между тем, как прямо отмечал Европейский суд по правам человека, государства должны иметь широкие пределы усмотрения в принятии решений по этим вопросам. Тем не менее эти пределы с необходимостью сужаются в вопросе о родительстве, которое затрагивает ключевой аспект личности. Необходимым представляется удостовериться в том, было ли установлено справедливое равновесие между интересами государства и прямо затронутыми участниками, с особым учетом фундаментального принципа, согласно которому в случае участия детей их наилучшие интересы пользуются приоритетом <24>.
Статья: Концептуальные основы защиты субъективных гражданских прав в сфере репрогенетики
(Богданова Е.Е.)
("Вестник Пермского университета. Юридические науки", 2021, N 1)Однако ЕСПЧ ничего не говорит о праве ребенка, родившегося с серьезным заболеванием вследствие политики государства в отношении дородового генетического скрининга, требовать от данного государства компенсации причиненного вреда здоровью. Какое в этом случае следует принять решение: компенсирует ли дарованное государством право на жизнь те страдания, которые ребенок должен претерпевать в течение всей своей жизни?
(Богданова Е.Е.)
("Вестник Пермского университета. Юридические науки", 2021, N 1)Однако ЕСПЧ ничего не говорит о праве ребенка, родившегося с серьезным заболеванием вследствие политики государства в отношении дородового генетического скрининга, требовать от данного государства компенсации причиненного вреда здоровью. Какое в этом случае следует принять решение: компенсирует ли дарованное государством право на жизнь те страдания, которые ребенок должен претерпевать в течение всей своей жизни?
"Научно-практический комментарий к Федеральному закону от 31 июля 2020 г. N 247-ФЗ "Об обязательных требованиях в Российской Федерации"
(постатейный)
(Андриченко Л.В., Арзамасов Ю.Г., Емельянов А.С. и др.)
(отв. ред. А.С. Емельянов, С.М. Зырянов, А.В. Калмыкова)
("КОНТРАКТ", 2024)в) информация о практике применения нормативных правовых актов Российской Федерации, поступившая от Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации, Уполномоченного Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека, Уполномоченного при Президенте Российской Федерации по правам ребенка, а также из Общественной палаты Российской Федерации, государственных корпораций, фондов и иных организаций, созданных Российской Федерацией на основании федерального закона;
(постатейный)
(Андриченко Л.В., Арзамасов Ю.Г., Емельянов А.С. и др.)
(отв. ред. А.С. Емельянов, С.М. Зырянов, А.В. Калмыкова)
("КОНТРАКТ", 2024)в) информация о практике применения нормативных правовых актов Российской Федерации, поступившая от Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации, Уполномоченного Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека, Уполномоченного при Президенте Российской Федерации по правам ребенка, а также из Общественной палаты Российской Федерации, государственных корпораций, фондов и иных организаций, созданных Российской Федерацией на основании федерального закона;
Статья: Гражданско-правовое положение эмбрионов: в поисках баланса интересов
(Алейникова В.В.)
("Закон", 2022, N 12)Европейская конвенция по правам человека от 4 ноября 1950 года (далее - ЕКПЧ) также содержит положение о праве каждого на жизнь (ст. 2). Широкий контекст этой нормы не позволяет однозначно ответить на вопрос, может ли по смыслу ст. 2 подлежать защите право эмбриона на жизнь. В Руководстве по толкованию ст. 2 Конвенции отмечается, что под понятием "жизнь" понимается исключительно человеческая жизнь, начало которой невозможно определить в условиях отсутствия "консенсуса в правовой и научной сфере" <45>. Не случайно в деле "Во против Франции" <46> (относительно оправдания по обвинению в непредумышленном убийстве врачом, ответственным за смерть нерожденного ребенка заявителя) Европейский суд по правам человека (далее - ЕСПЧ) при обсуждении вопроса о распространении ст. 2 ЕКПЧ на неродившегося ребенка подчеркнул, что выработка единого подхода по вопросу начала человеческой жизни является нежелательной и невозможной по причине того, что суд оценивает этот вопрос ситуативно, применительно к конкретному делу, оставляя за государствами широкую свободу усмотрения в его регулировании с учетом баланса имеющихся интересов. Неоднозначное толкование в разъяснениях ЕСПЧ получил термин "каждый". С одной стороны, под ним понималось рожденное лицо, поскольку исключения, предусмотренные п. 2 ст. 2 ЕКПЧ, могут быть осуществлены только в его отношении <47>; с другой стороны, применение при определенных обстоятельствах ст. 2 к нерожденному ребенку возможно. Данный вывод ЕСПЧ фактически базируется на разъяснениях Конституционного суда Германии и Верховного суда Норвегии <48>, которыми в круг субъектов по ст. 2 ЕКПЧ было включено любое человеческое существо.
(Алейникова В.В.)
("Закон", 2022, N 12)Европейская конвенция по правам человека от 4 ноября 1950 года (далее - ЕКПЧ) также содержит положение о праве каждого на жизнь (ст. 2). Широкий контекст этой нормы не позволяет однозначно ответить на вопрос, может ли по смыслу ст. 2 подлежать защите право эмбриона на жизнь. В Руководстве по толкованию ст. 2 Конвенции отмечается, что под понятием "жизнь" понимается исключительно человеческая жизнь, начало которой невозможно определить в условиях отсутствия "консенсуса в правовой и научной сфере" <45>. Не случайно в деле "Во против Франции" <46> (относительно оправдания по обвинению в непредумышленном убийстве врачом, ответственным за смерть нерожденного ребенка заявителя) Европейский суд по правам человека (далее - ЕСПЧ) при обсуждении вопроса о распространении ст. 2 ЕКПЧ на неродившегося ребенка подчеркнул, что выработка единого подхода по вопросу начала человеческой жизни является нежелательной и невозможной по причине того, что суд оценивает этот вопрос ситуативно, применительно к конкретному делу, оставляя за государствами широкую свободу усмотрения в его регулировании с учетом баланса имеющихся интересов. Неоднозначное толкование в разъяснениях ЕСПЧ получил термин "каждый". С одной стороны, под ним понималось рожденное лицо, поскольку исключения, предусмотренные п. 2 ст. 2 ЕКПЧ, могут быть осуществлены только в его отношении <47>; с другой стороны, применение при определенных обстоятельствах ст. 2 к нерожденному ребенку возможно. Данный вывод ЕСПЧ фактически базируется на разъяснениях Конституционного суда Германии и Верховного суда Норвегии <48>, которыми в круг субъектов по ст. 2 ЕКПЧ было включено любое человеческое существо.
Статья: Позитивные и негативные обязательства по защите прав человека: вопросы классификации
(Бородина Е.А.)
("Актуальные проблемы российского права", 2024, N 6)В деле "Кипр против Турции" ЕСПЧ рассмотрел вопрос нарушения ст. 2 Протокола N 1 в связи с непредоставлением турецко-кипрскими властями кипрским детям возможности получать среднее школьное образование на греческом (родном) языке в северной (турецкой) части Кипра <34>. Средние учебные заведения, ранее доступные для детей киприотов-греков, были упразднены властями киприотов-турок, и введенные ими ограничения препятствовали тому, чтобы дети посещали школы в южной (греческой) части Кипра. Соответственно, их единственной возможностью продолжить образование стало посещение турецких или англоязычных школ на севере Кипра. ЕСПЧ постановил, что неспособность турецко-кипрских властей предоставить детям киприотов-греков возможности для продолжения образования на родном языке является отказом в удовлетворении рассматриваемого права. Соответственно, ЕСПЧ пришел к выводу, что имело место нарушение ст. 2 Протокола N 1.
(Бородина Е.А.)
("Актуальные проблемы российского права", 2024, N 6)В деле "Кипр против Турции" ЕСПЧ рассмотрел вопрос нарушения ст. 2 Протокола N 1 в связи с непредоставлением турецко-кипрскими властями кипрским детям возможности получать среднее школьное образование на греческом (родном) языке в северной (турецкой) части Кипра <34>. Средние учебные заведения, ранее доступные для детей киприотов-греков, были упразднены властями киприотов-турок, и введенные ими ограничения препятствовали тому, чтобы дети посещали школы в южной (греческой) части Кипра. Соответственно, их единственной возможностью продолжить образование стало посещение турецких или англоязычных школ на севере Кипра. ЕСПЧ постановил, что неспособность турецко-кипрских властей предоставить детям киприотов-греков возможности для продолжения образования на родном языке является отказом в удовлетворении рассматриваемого права. Соответственно, ЕСПЧ пришел к выводу, что имело место нарушение ст. 2 Протокола N 1.