Еспч права детей
Подборка наиболее важных документов по запросу Еспч права детей (нормативно–правовые акты, формы, статьи, консультации экспертов и многое другое).
Статьи, комментарии, ответы на вопросы
Статья: Перспективы реформирования института представительства в спорах о воспитании детей
(Горожанкина Е.Н.)
("Арбитражный и гражданский процесс", 2023, N 11)Таким образом, в спорах о воспитании детей порой возникает проблема расхождения интересов родителя и ребенка и невозможность представителя указать на такое расхождение суду или хотя бы своему клиенту. Данная проблема имеет "двойное дно", поскольку в российском законодательстве отсутствует четкое определение понятия "интерес ребенка". СК РФ, Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 мая 1998 г. N 10 "О применении судами законодательства при разрешении споров, связанных с воспитанием детей" <11> неоднократно используют понятие "интересы ребенка", при этом не давая ему толкования. "При рассмотрении судом дел о воспитании детей суд в любом случае сталкивается с необходимостью толкования определения "интересы ребенка", поскольку интересы ребенка являются ключевым элементом во всех спорах, связанных с воспитанием детей" <12>. Обращаясь к практике ЕСПЧ, стоит отметить, что судебная практика чаще оперирует понятием "наилучшие интересы ребенка". Данное понятие - "наилучшие интересы ребенка" - необходимо оценивать в соответствии с обстоятельствами каждого конкретного дела и трактовать в соответствии с Конвенцией о правах ребенка (Постановление ЕСПЧ по делу X. v. Latvia от 26.11.2013, жалоба N 27853/09, § 103, Постановление ЕСПЧ по делу Schneiderv Germany от 15.09.2011, жалоба N 17080/07). Интересы ребенка необходимо оценивать с точки зрения перспективы личного развития, они зависят от множества индивидуальных обстоятельств, в частности, его возраста и уровня зрелости, присутствия или отсутствия его родителей, окружающей среды, впечатлений, психологической стабильности и развития, благополучия, здоровья, прав и свобод (Постановление ЕСПЧ по делу по делу Neulingera Shurukv. Switzerland от 06.07.2010, жалоба N 41615/07, § 138, Постановление ЕСПЧ по делу Schmidt v. France от 26.07.2007, жалоба N 35109/02).
(Горожанкина Е.Н.)
("Арбитражный и гражданский процесс", 2023, N 11)Таким образом, в спорах о воспитании детей порой возникает проблема расхождения интересов родителя и ребенка и невозможность представителя указать на такое расхождение суду или хотя бы своему клиенту. Данная проблема имеет "двойное дно", поскольку в российском законодательстве отсутствует четкое определение понятия "интерес ребенка". СК РФ, Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 мая 1998 г. N 10 "О применении судами законодательства при разрешении споров, связанных с воспитанием детей" <11> неоднократно используют понятие "интересы ребенка", при этом не давая ему толкования. "При рассмотрении судом дел о воспитании детей суд в любом случае сталкивается с необходимостью толкования определения "интересы ребенка", поскольку интересы ребенка являются ключевым элементом во всех спорах, связанных с воспитанием детей" <12>. Обращаясь к практике ЕСПЧ, стоит отметить, что судебная практика чаще оперирует понятием "наилучшие интересы ребенка". Данное понятие - "наилучшие интересы ребенка" - необходимо оценивать в соответствии с обстоятельствами каждого конкретного дела и трактовать в соответствии с Конвенцией о правах ребенка (Постановление ЕСПЧ по делу X. v. Latvia от 26.11.2013, жалоба N 27853/09, § 103, Постановление ЕСПЧ по делу Schneiderv Germany от 15.09.2011, жалоба N 17080/07). Интересы ребенка необходимо оценивать с точки зрения перспективы личного развития, они зависят от множества индивидуальных обстоятельств, в частности, его возраста и уровня зрелости, присутствия или отсутствия его родителей, окружающей среды, впечатлений, психологической стабильности и развития, благополучия, здоровья, прав и свобод (Постановление ЕСПЧ по делу по делу Neulingera Shurukv. Switzerland от 06.07.2010, жалоба N 41615/07, § 138, Постановление ЕСПЧ по делу Schmidt v. France от 26.07.2007, жалоба N 35109/02).
Статья: Экстерриториальное применение международных договоров по правам человека к использованию современных технологий
(Сушков С.П.)
("Российский юридический журнал", 2025, N 1)Если Комитет по правам ребенка и "раздвинул границы" экстерриториальной юрисдикции, то ЕСПЧ своей последующей практикой передвинул их обратно. В деле "Дуарте Агостиньо и др. против Португалии и др.", столкнувшись с аналогичной проблемой трансграничного нарушения прав человека в связи с изменением климата, ЕСПЧ отказался признавать существование экстерриториальных обязательств государств. Заявители попытались установить экстерриториальную юрисдикцию государств, выбросы которых способствовали изменению климата, поскольку данные государства осуществляют контроль над правами заявителей. Как отметил сам ЕСПЧ, он должен был высказаться, согласен ли он с описанной выше практикой Межамериканского суда и Комитета по правам ребенка <56>. В сущности, ЕСПЧ должен был прокомментировать соответствие функционального подхода своей практике.
(Сушков С.П.)
("Российский юридический журнал", 2025, N 1)Если Комитет по правам ребенка и "раздвинул границы" экстерриториальной юрисдикции, то ЕСПЧ своей последующей практикой передвинул их обратно. В деле "Дуарте Агостиньо и др. против Португалии и др.", столкнувшись с аналогичной проблемой трансграничного нарушения прав человека в связи с изменением климата, ЕСПЧ отказался признавать существование экстерриториальных обязательств государств. Заявители попытались установить экстерриториальную юрисдикцию государств, выбросы которых способствовали изменению климата, поскольку данные государства осуществляют контроль над правами заявителей. Как отметил сам ЕСПЧ, он должен был высказаться, согласен ли он с описанной выше практикой Межамериканского суда и Комитета по правам ребенка <56>. В сущности, ЕСПЧ должен был прокомментировать соответствие функционального подхода своей практике.
Нормативные акты
"Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 2 (2020)"
(утв. Президиумом Верховного Суда РФ 22.07.2020)Предложения, заявления и жалобы, адресованные прокурору, в суд или иные органы государственной власти, которые имеют право контроля за местами содержания под стражей подозреваемых и обвиняемых, Уполномоченному по правам человека в Российской Федерации, Уполномоченному при Президенте Российской Федерации по правам ребенка, Уполномоченному при Президенте Российской Федерации по защите прав предпринимателей, уполномоченным по правам человека в субъектах Российской Федерации, уполномоченным по правам ребенка в субъектах Российской Федерации, уполномоченным по защите прав предпринимателей в субъектах Российской Федерации, в Европейский Суд по правам человека, цензуре не подлежат и не позднее следующего за днем подачи предложения, заявления или жалобы рабочего дня направляются адресату в запечатанном пакете (ч. 2).
(утв. Президиумом Верховного Суда РФ 22.07.2020)Предложения, заявления и жалобы, адресованные прокурору, в суд или иные органы государственной власти, которые имеют право контроля за местами содержания под стражей подозреваемых и обвиняемых, Уполномоченному по правам человека в Российской Федерации, Уполномоченному при Президенте Российской Федерации по правам ребенка, Уполномоченному при Президенте Российской Федерации по защите прав предпринимателей, уполномоченным по правам человека в субъектах Российской Федерации, уполномоченным по правам ребенка в субъектах Российской Федерации, уполномоченным по защите прав предпринимателей в субъектах Российской Федерации, в Европейский Суд по правам человека, цензуре не подлежат и не позднее следующего за днем подачи предложения, заявления или жалобы рабочего дня направляются адресату в запечатанном пакете (ч. 2).
"Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 4 (2020)"
(утв. Президиумом Верховного Суда РФ 23.12.2020)
(ред. от 25.04.2025)Семейная жизнь в понимании ст. 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и прецедентной практики Европейского Суда по правам человека охватывает существование семейных связей как между супругами, так и между родителями и детьми, в том числе совершеннолетними, между другими родственниками.
(утв. Президиумом Верховного Суда РФ 23.12.2020)
(ред. от 25.04.2025)Семейная жизнь в понимании ст. 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и прецедентной практики Европейского Суда по правам человека охватывает существование семейных связей как между супругами, так и между родителями и детьми, в том числе совершеннолетними, между другими родственниками.
"Правовая норма в системе социальных регуляторов"
(Носов С.И.)
("Статут", 2024)Так, вызывали возражения попытки ЕСПЧ распространить фактическую юрисдикцию своих интерпретаций на страны и регионы, где массовые традиционные культурные, моральные, религиозные предпочтения весьма далеки от предлагаемых ЕСПЧ толкований и интерпретаций (касается это гей-парадов, однополых браков или раннего сексуального воспитания детей в школах, предоставления избирательного права лицам, отбывающим наказание в местах лишения свободы по приговору суда, и т.п.).
(Носов С.И.)
("Статут", 2024)Так, вызывали возражения попытки ЕСПЧ распространить фактическую юрисдикцию своих интерпретаций на страны и регионы, где массовые традиционные культурные, моральные, религиозные предпочтения весьма далеки от предлагаемых ЕСПЧ толкований и интерпретаций (касается это гей-парадов, однополых браков или раннего сексуального воспитания детей в школах, предоставления избирательного права лицам, отбывающим наказание в местах лишения свободы по приговору суда, и т.п.).
Статья: Российское отцовство: "поражение в правах"
(Зыков С.В.)
("Журнал российского права", 2021, N 9)Также был прецедент жалобы в ЕСПЧ непосредственно на гендерную дискриминацию при определении места жительства ребенка в системе российского права <31>. В пункте 125 Постановления Суд указал на необходимость очень веских причин (very weighty reasons), чтобы различие в обращении по признаку пола могло быть признано совместимым с Конвенцией о защите прав человека и основных свобод, отметив (п. 127), что российское законодательство в этой части не проводит различия по половым признакам для целей определения места жительства. Соответственно, в следующих п. п. 128, 129 ЕСПЧ констатировал, что российские суды формально руководствовались наилучшими интересами ребенка, следовательно, нет оснований говорить о дискриминации ни в законе, ни в деле заявителя (in the law or in the decisions applying it in the applicant's case).
(Зыков С.В.)
("Журнал российского права", 2021, N 9)Также был прецедент жалобы в ЕСПЧ непосредственно на гендерную дискриминацию при определении места жительства ребенка в системе российского права <31>. В пункте 125 Постановления Суд указал на необходимость очень веских причин (very weighty reasons), чтобы различие в обращении по признаку пола могло быть признано совместимым с Конвенцией о защите прав человека и основных свобод, отметив (п. 127), что российское законодательство в этой части не проводит различия по половым признакам для целей определения места жительства. Соответственно, в следующих п. п. 128, 129 ЕСПЧ констатировал, что российские суды формально руководствовались наилучшими интересами ребенка, следовательно, нет оснований говорить о дискриминации ни в законе, ни в деле заявителя (in the law or in the decisions applying it in the applicant's case).
Статья: Эволюция технологий, правовых и моральных норм: последствия распространения молекулярно-генетических тестов на отцовство
(Болдырев В.А., Сварчевский К.Г.)
("Вестник Пермского университета. Юридические науки", 2024, N 1)В весьма любопытном решении Европейского суда по правам человека в деле "Багневский против Польши" (фр. Bagniewski c. Pologne) <4> от 31 августа 2018 г. по жалобе N 28475/14, детали которого мы опустим, за витиевато выстроенными рассуждениями можно увидеть легитимированную данным органом стратегию уклонения одной из сторон от сдачи образцов для исследования. Однако решение интересно тем, что в нем наряду с установленными и обсуждаемыми обстоятельствами описывается и содержание национального права заявителя, позволявшего обратиться с требованием об оспаривании отцовства в течение всего лишь шести месяцев с момента рождения ребенка. Такое положение дел, как кажется нам, говорило о пренебрежении польским законодателем интересами взрослого мужчины, который может получить повод для сомнений значительно позже. Впрочем, в 2019 году ситуация в польском законодательстве изменилась, как думается, в том числе и с учетом позиции Европейского суда по правам человека (ЕСПЧ). Сегодня срок составляет один год с момента, когда стало известно, что мужчина не является отцом ребенка, но всегда до момента достижения ребенком совершеннолетия [12, с. 151].
(Болдырев В.А., Сварчевский К.Г.)
("Вестник Пермского университета. Юридические науки", 2024, N 1)В весьма любопытном решении Европейского суда по правам человека в деле "Багневский против Польши" (фр. Bagniewski c. Pologne) <4> от 31 августа 2018 г. по жалобе N 28475/14, детали которого мы опустим, за витиевато выстроенными рассуждениями можно увидеть легитимированную данным органом стратегию уклонения одной из сторон от сдачи образцов для исследования. Однако решение интересно тем, что в нем наряду с установленными и обсуждаемыми обстоятельствами описывается и содержание национального права заявителя, позволявшего обратиться с требованием об оспаривании отцовства в течение всего лишь шести месяцев с момента рождения ребенка. Такое положение дел, как кажется нам, говорило о пренебрежении польским законодателем интересами взрослого мужчины, который может получить повод для сомнений значительно позже. Впрочем, в 2019 году ситуация в польском законодательстве изменилась, как думается, в том числе и с учетом позиции Европейского суда по правам человека (ЕСПЧ). Сегодня срок составляет один год с момента, когда стало известно, что мужчина не является отцом ребенка, но всегда до момента достижения ребенком совершеннолетия [12, с. 151].
Статья: Постановление Европейского суда по делу "Томпсон против Российской Федерации" от 30 марта 2021 г., жалоба N 36048/17
(Боднарчук О.)
("Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание", 2021, N 5)Ключевые слова: Европейский суд по правам человека, статья 8 Европейской конвенции по правам человека, право на уважение семейной жизни, Конвенция о гражданско-правовых аспектах международного похищения детей, возвращение незаконно перемещенных детей, позитивные обязательства.
(Боднарчук О.)
("Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание", 2021, N 5)Ключевые слова: Европейский суд по правам человека, статья 8 Европейской конвенции по правам человека, право на уважение семейной жизни, Конвенция о гражданско-правовых аспектах международного похищения детей, возвращение незаконно перемещенных детей, позитивные обязательства.
Статья: Осуществление семейных прав и исполнение обязанностей: системный подход
(Ульянова М.В.)
("Современный юрист", 2024, N 2)<16> См.: Постановление ЕСПЧ от 26.11.2013 "Дело "X (X) против Латвии" (жалоба N 27853/09) // СПС "КонсультантПлюс". В приведенном деле лица проживали совместно, ребенок знал их как родителей. В отношении мамы материнство устанавливается на основании документов, подтверждающих рождение ребенка матерью, в отношении отца действует презумпция или добровольно подаваемое совместное заявление (может быть избран и такой способ защиты, как судебный). Брак между мужчиной и женщиной не был зарегистрирован, презумпция не распространялась, и в течение нескольких лет мужчина не установил свое отцовство в отношении ребенка. Женщина с ребенком переехала, он обратился за защитой своих родительских прав, однако даже ЕСПЧ ему пояснил, что родительство не было установлено (детско-родительского правоотношения не возникло), субъективные родительские права отсутствуют, защита невозможна.
(Ульянова М.В.)
("Современный юрист", 2024, N 2)<16> См.: Постановление ЕСПЧ от 26.11.2013 "Дело "X (X) против Латвии" (жалоба N 27853/09) // СПС "КонсультантПлюс". В приведенном деле лица проживали совместно, ребенок знал их как родителей. В отношении мамы материнство устанавливается на основании документов, подтверждающих рождение ребенка матерью, в отношении отца действует презумпция или добровольно подаваемое совместное заявление (может быть избран и такой способ защиты, как судебный). Брак между мужчиной и женщиной не был зарегистрирован, презумпция не распространялась, и в течение нескольких лет мужчина не установил свое отцовство в отношении ребенка. Женщина с ребенком переехала, он обратился за защитой своих родительских прав, однако даже ЕСПЧ ему пояснил, что родительство не было установлено (детско-родительского правоотношения не возникло), субъективные родительские права отсутствуют, защита невозможна.
Статья: Тест на отцовство: применение геномных технологий в контексте международного и национального права (часть 1)
(Торкунова Е.А.)
("Российский судья", 2025, N 1)Значительный интерес представляет дело, рассмотренное Чертановским районным судом г. Москвы в 2001 г.; обстоятельства дела и принятые по нему судебные акты послужили основанием для направления жалобы в Европейский суд по правам человека (Постановление ЕСПЧ от 2 июня 2005 г. "Знаменская (Znamenskaya) против Российской Федерации") <31>. Заявительница хотела разместить на надгробии своего мертворожденного сына отчество и фамилию биологического отца ребенка. Для этого она требовала в суде внести исправления в свидетельство о смерти ребенка. Следуя презумпции отцовства, в документах, выданных органами ЗАГСа, в качестве отца был записан ее бывший муж, поскольку роды прошли до истечения срока в 300 дней после расторжения брака. Предполагаемый биологический отец никаких заявлений не подавал, в момент родов находился в местах предварительного заключения, где и умер через несколько месяцев после рождения ребенка. Официальный отец также скончался за несколько месяцев до рассмотрения дела в Чертановском суде. Обе инстанции московских судов отказали заявительнице на том основании, что положения ст. 49 СК РФ <32>, на которую она ссылалась, применяются только к живым детям. ЕСПЧ увидел в действиях российских органов государственной власти нарушение ст. 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 г., гарантирующей уважение личной жизни, и присудил Знаменской компенсацию. В этом деле с точки зрения защиты отцовства интерес представляет также аргумент, выраженный тремя судьями состава суда <33> в Совместном особом мнении: "...остается открытым вопрос о том, не оправдывается ли вмешательство государства при несогласии признать биологического отца ребенка частью права матери на уважение ее личной жизни тем фактом, что наиболее заинтересованная сторона - отец ребенка - была мертва в момент обращения и, следовательно, не мог защитить свои права относительно своего имени и своей семейной жизни". Кроме того, в материалах дела нет информации о проведении какого-либо теста на отцовство, все утверждения о реальном отце мертворожденного ребенка строятся на показаниях его матери.
(Торкунова Е.А.)
("Российский судья", 2025, N 1)Значительный интерес представляет дело, рассмотренное Чертановским районным судом г. Москвы в 2001 г.; обстоятельства дела и принятые по нему судебные акты послужили основанием для направления жалобы в Европейский суд по правам человека (Постановление ЕСПЧ от 2 июня 2005 г. "Знаменская (Znamenskaya) против Российской Федерации") <31>. Заявительница хотела разместить на надгробии своего мертворожденного сына отчество и фамилию биологического отца ребенка. Для этого она требовала в суде внести исправления в свидетельство о смерти ребенка. Следуя презумпции отцовства, в документах, выданных органами ЗАГСа, в качестве отца был записан ее бывший муж, поскольку роды прошли до истечения срока в 300 дней после расторжения брака. Предполагаемый биологический отец никаких заявлений не подавал, в момент родов находился в местах предварительного заключения, где и умер через несколько месяцев после рождения ребенка. Официальный отец также скончался за несколько месяцев до рассмотрения дела в Чертановском суде. Обе инстанции московских судов отказали заявительнице на том основании, что положения ст. 49 СК РФ <32>, на которую она ссылалась, применяются только к живым детям. ЕСПЧ увидел в действиях российских органов государственной власти нарушение ст. 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 г., гарантирующей уважение личной жизни, и присудил Знаменской компенсацию. В этом деле с точки зрения защиты отцовства интерес представляет также аргумент, выраженный тремя судьями состава суда <33> в Совместном особом мнении: "...остается открытым вопрос о том, не оправдывается ли вмешательство государства при несогласии признать биологического отца ребенка частью права матери на уважение ее личной жизни тем фактом, что наиболее заинтересованная сторона - отец ребенка - была мертва в момент обращения и, следовательно, не мог защитить свои права относительно своего имени и своей семейной жизни". Кроме того, в материалах дела нет информации о проведении какого-либо теста на отцовство, все утверждения о реальном отце мертворожденного ребенка строятся на показаниях его матери.
Статья: Позитивные и негативные обязательства по защите прав человека: вопросы классификации
(Бородина Е.А.)
("Актуальные проблемы российского права", 2024, N 6)В деле "Кипр против Турции" ЕСПЧ рассмотрел вопрос нарушения ст. 2 Протокола N 1 в связи с непредоставлением турецко-кипрскими властями кипрским детям возможности получать среднее школьное образование на греческом (родном) языке в северной (турецкой) части Кипра <34>. Средние учебные заведения, ранее доступные для детей киприотов-греков, были упразднены властями киприотов-турок, и введенные ими ограничения препятствовали тому, чтобы дети посещали школы в южной (греческой) части Кипра. Соответственно, их единственной возможностью продолжить образование стало посещение турецких или англоязычных школ на севере Кипра. ЕСПЧ постановил, что неспособность турецко-кипрских властей предоставить детям киприотов-греков возможности для продолжения образования на родном языке является отказом в удовлетворении рассматриваемого права. Соответственно, ЕСПЧ пришел к выводу, что имело место нарушение ст. 2 Протокола N 1.
(Бородина Е.А.)
("Актуальные проблемы российского права", 2024, N 6)В деле "Кипр против Турции" ЕСПЧ рассмотрел вопрос нарушения ст. 2 Протокола N 1 в связи с непредоставлением турецко-кипрскими властями кипрским детям возможности получать среднее школьное образование на греческом (родном) языке в северной (турецкой) части Кипра <34>. Средние учебные заведения, ранее доступные для детей киприотов-греков, были упразднены властями киприотов-турок, и введенные ими ограничения препятствовали тому, чтобы дети посещали школы в южной (греческой) части Кипра. Соответственно, их единственной возможностью продолжить образование стало посещение турецких или англоязычных школ на севере Кипра. ЕСПЧ постановил, что неспособность турецко-кипрских властей предоставить детям киприотов-греков возможности для продолжения образования на родном языке является отказом в удовлетворении рассматриваемого права. Соответственно, ЕСПЧ пришел к выводу, что имело место нарушение ст. 2 Протокола N 1.
Статья: Понятие социального родительства в контексте российского семейного права
(Хазова О.А.)
("Закон", 2022, N 1)В статье анализируются правовые аспекты такого феномена, как социальное родительство, при котором между ребенком и его родителем или лицом, являющимся фактическим родителем, отсутствует генетическая связь. С учетом последних решений ЕСПЧ автором предпринята попытка сформулировать основные вопросы, которые требуют обсуждения в целях обеспечения надлежащей защиты прав и интересов детей.
(Хазова О.А.)
("Закон", 2022, N 1)В статье анализируются правовые аспекты такого феномена, как социальное родительство, при котором между ребенком и его родителем или лицом, являющимся фактическим родителем, отсутствует генетическая связь. С учетом последних решений ЕСПЧ автором предпринята попытка сформулировать основные вопросы, которые требуют обсуждения в целях обеспечения надлежащей защиты прав и интересов детей.
Статья: Вспомогательные репродуктивные технологии: неочевидные пределы защиты
(Троицкая А.А., Шевченко О.С.)
("Сравнительное конституционное обозрение", 2025, N 1)Принцип приоритета интересов ребенка, рожденного с помощью суррогатного материнства, во взаимоотношениях с предполагаемыми родителями, неоднократно подтверждался Европейским судом по правам человека (далее - ЕСПЧ) как вытекающий из статьи 8 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, в том числе в момент, когда Российская Федерация была членом Совета Европы и участницей Конвенции и, судя по практике того же Конституционного Суда, не без интереса воспринимала решения ЕСПЧ <21>. ЕСПЧ хотя и оставляет государствам - членам Совета Европы широкую свободу усмотрения в вопросах разрешения или запрета обращения к ВРТ, а также в выборе конкретных способов установления правовой связи между ребенком и его предполагаемыми родителями, тем не менее требует, чтобы вокруг ребенка не создавалась ситуация полной правовой неопределенности, не позволяющая ему установить свою идентичность в обществе, а также реализовать иные права (позиция, представленная в консультативном заключении ЕСПЧ от 10 апреля 2019 года по запросу Франции в связи с делом семьи Меннессон <22>; в этом деле речь шла об установлении на территории Франции правовых связей между детьми, рожденными суррогатной матерью в США, и их родителями, из которых только отец имел генетическую связь с детьми).
(Троицкая А.А., Шевченко О.С.)
("Сравнительное конституционное обозрение", 2025, N 1)Принцип приоритета интересов ребенка, рожденного с помощью суррогатного материнства, во взаимоотношениях с предполагаемыми родителями, неоднократно подтверждался Европейским судом по правам человека (далее - ЕСПЧ) как вытекающий из статьи 8 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, в том числе в момент, когда Российская Федерация была членом Совета Европы и участницей Конвенции и, судя по практике того же Конституционного Суда, не без интереса воспринимала решения ЕСПЧ <21>. ЕСПЧ хотя и оставляет государствам - членам Совета Европы широкую свободу усмотрения в вопросах разрешения или запрета обращения к ВРТ, а также в выборе конкретных способов установления правовой связи между ребенком и его предполагаемыми родителями, тем не менее требует, чтобы вокруг ребенка не создавалась ситуация полной правовой неопределенности, не позволяющая ему установить свою идентичность в обществе, а также реализовать иные права (позиция, представленная в консультативном заключении ЕСПЧ от 10 апреля 2019 года по запросу Франции в связи с делом семьи Меннессон <22>; в этом деле речь шла об установлении на территории Франции правовых связей между детьми, рожденными суррогатной матерью в США, и их родителями, из которых только отец имел генетическую связь с детьми).
Статья: Международное семейное право: terra incognita
(Войтович Е.П.)
("Международное публичное и частное право", 2022, N 6)Наряду с рассматриваемым термином в странах Европейского союза зародилось направление, отстаивающее самостоятельность европейского семейного права, которое, по мнению авторов одноименной монографии, объединяет не только право государств - членов Европейского союза, но также России, Швейцарии и Турции и включает принципы, общие для всех юрисдикций, правовые акты Европейского союза, решения Суда Европейского союза, решения Европейского суда по правам человека <20>. Европейское международное семейное право, являясь частью европейского международного частного права, охватывает основные области права, такие как супружеское и "детское" право, право на содержание <21>.
(Войтович Е.П.)
("Международное публичное и частное право", 2022, N 6)Наряду с рассматриваемым термином в странах Европейского союза зародилось направление, отстаивающее самостоятельность европейского семейного права, которое, по мнению авторов одноименной монографии, объединяет не только право государств - членов Европейского союза, но также России, Швейцарии и Турции и включает принципы, общие для всех юрисдикций, правовые акты Европейского союза, решения Суда Европейского союза, решения Европейского суда по правам человека <20>. Европейское международное семейное право, являясь частью европейского международного частного права, охватывает основные области права, такие как супружеское и "детское" право, право на содержание <21>.