Баланс вероятностей
Подборка наиболее важных документов по запросу Баланс вероятностей (нормативно–правовые акты, формы, статьи, консультации экспертов и многое другое).
Статьи, комментарии, ответы на вопросы
Статья: К вопросу об основаниях освобождения продавца от ответственности за недостатки товара: обзор судебной практики
(Деркач И.Г.)
("Вестник экономического правосудия Российской Федерации", 2025, NN 11, 12)Как кажется, выражение "не мог не знать" по своему юридическому наполнению действительно равнозначно понятию "знал", поскольку в условиях стандарта доказывания "баланс вероятностей" именно установленный факт того, что покупатель "не мог не знать" о недостатках, служит подтверждением его точного знания. При этом в литературе под словоупотреблением "должен был знать" по смыслу ст. 460 - 461 ГК РФ предлагается понимать "покупатель не мог не знать со всей очевидностью" <44>. Если согласиться с подобным толкованием, то вопрос об использовании средств защиты покупателем, который именно "должен был знать" о недостатке (т.е. обладал вмененным знанием, отклонился от должного стандарта поведения, но "не со всей очевидностью" имел возможность узнать о недостатке), видится наиболее дискуссионным.
(Деркач И.Г.)
("Вестник экономического правосудия Российской Федерации", 2025, NN 11, 12)Как кажется, выражение "не мог не знать" по своему юридическому наполнению действительно равнозначно понятию "знал", поскольку в условиях стандарта доказывания "баланс вероятностей" именно установленный факт того, что покупатель "не мог не знать" о недостатках, служит подтверждением его точного знания. При этом в литературе под словоупотреблением "должен был знать" по смыслу ст. 460 - 461 ГК РФ предлагается понимать "покупатель не мог не знать со всей очевидностью" <44>. Если согласиться с подобным толкованием, то вопрос об использовании средств защиты покупателем, который именно "должен был знать" о недостатке (т.е. обладал вмененным знанием, отклонился от должного стандарта поведения, но "не со всей очевидностью" имел возможность узнать о недостатке), видится наиболее дискуссионным.
Статья: Влияние добросовестности контрагента на недействительность договора
(Карапетов А.Г.)
("Закон", 2025, NN 10, 11)Взвешивая аргументы, я склоняюсь к выводу о том, что позиция ВС РФ может быть признана приемлемой в качестве общего правила. Но ее следует применять с учетом важных нюансов в плане доказывания. Из логики указанного выше разъяснения ВС РФ, видимо, следует, что бремя доказывания осведомленности контрагента о неправомерном давлении, оказываемом на потерпевшую сторону, возлагается на последнюю. Иное решение - возложение на ответчика по оспариванию бремени доказывания того, что он не был осведомлен о нахождении потерпевшего под давлением в момент совершения сделки, - по сути, вынуждало бы ответчика доказывать то, что в принципе доказать, как правило, невозможно ("негативные факты" по общему правилу не подлежат доказыванию). В то же время при оценке представленных истцом доказательств того, что ответчик знал или должен был знать об угрозах, суду не следует проявлять избыточную требовательность. Как было выше отмечено, ситуация, в которой контрагент потерпевшего является случайным "бенефициаром" насилия или угроз, возможна и встречается на практике, но все же менее вероятна, чем сценарий скрытого сговора между контрагентом и непосредственным агрессором. Эта картина мира не может не учитываться при определении того, выполнил ли истец бремя доказывания. Чем выше априорная вероятность спорного факта, тем меньше доказательственных усилий требуется, чтобы стандарт доказывания "баланса вероятностей" считался соблюденным. Если априорная вероятность некоего обстоятельства крайне высока (в данном случае - вероятность того, что контрагент в реальности отнюдь не случайно оказывается "бенефициаром" схемы неправомерного давления третьих лиц на партнера), то стороне, на которую возложено бремя доказывания, достаточно представить хотя бы самые косвенные доказательства (например, доказательства того, что контрагент, с которым потерпевший был вынужден совершить сделку, так или иначе связан с тем, от кого угрозы исходили), чтобы бремя доказывания считалось реализованным.
(Карапетов А.Г.)
("Закон", 2025, NN 10, 11)Взвешивая аргументы, я склоняюсь к выводу о том, что позиция ВС РФ может быть признана приемлемой в качестве общего правила. Но ее следует применять с учетом важных нюансов в плане доказывания. Из логики указанного выше разъяснения ВС РФ, видимо, следует, что бремя доказывания осведомленности контрагента о неправомерном давлении, оказываемом на потерпевшую сторону, возлагается на последнюю. Иное решение - возложение на ответчика по оспариванию бремени доказывания того, что он не был осведомлен о нахождении потерпевшего под давлением в момент совершения сделки, - по сути, вынуждало бы ответчика доказывать то, что в принципе доказать, как правило, невозможно ("негативные факты" по общему правилу не подлежат доказыванию). В то же время при оценке представленных истцом доказательств того, что ответчик знал или должен был знать об угрозах, суду не следует проявлять избыточную требовательность. Как было выше отмечено, ситуация, в которой контрагент потерпевшего является случайным "бенефициаром" насилия или угроз, возможна и встречается на практике, но все же менее вероятна, чем сценарий скрытого сговора между контрагентом и непосредственным агрессором. Эта картина мира не может не учитываться при определении того, выполнил ли истец бремя доказывания. Чем выше априорная вероятность спорного факта, тем меньше доказательственных усилий требуется, чтобы стандарт доказывания "баланса вероятностей" считался соблюденным. Если априорная вероятность некоего обстоятельства крайне высока (в данном случае - вероятность того, что контрагент в реальности отнюдь не случайно оказывается "бенефициаром" схемы неправомерного давления третьих лиц на партнера), то стороне, на которую возложено бремя доказывания, достаточно представить хотя бы самые косвенные доказательства (например, доказательства того, что контрагент, с которым потерпевший был вынужден совершить сделку, так или иначе связан с тем, от кого угрозы исходили), чтобы бремя доказывания считалось реализованным.
Судебная практика
Подборка судебных решений за 2024 год: Статья 9 "Состязательность" АПК РФОбычный стандарт доказывания ("разумная степень достоверности" или "баланс вероятностей") применим в процессе с равными возможностями спорящих лиц по сбору доказательств (определение Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 N 305-ЭС16-18600(5-8) и предполагает признание обоснованными требований истца или возражений ответчика при представлении ими доказательств, с разумной степенью достоверности подтверждающих обстоятельства, положенные в основание таких требований и возражений. В этом случае состав доказательств, достаточных для подтверждения оснований иска (их опровержения), должен соответствовать обычному кругу доказательств, документально опосредующих спорное правоотношение при типичном развитии, которыми должна располагать его сторона."
Нормативные акты
"Статьи Соглашения Международного Валютного Фонда"
(приняты 22.07.1944)
(ред. от 15.12.2010)(b) При первом решении о распределении специальных прав заимствования в качестве особых соображений принимается во внимание общее мнение о существовании глобальной потребности в пополнении резервов, а также достижение более равновесного состояния платежных балансов и вероятность более совершенного функционирования механизмов экономической стабилизации в будущем.
(приняты 22.07.1944)
(ред. от 15.12.2010)(b) При первом решении о распределении специальных прав заимствования в качестве особых соображений принимается во внимание общее мнение о существовании глобальной потребности в пополнении резервов, а также достижение более равновесного состояния платежных балансов и вероятность более совершенного функционирования механизмов экономической стабилизации в будущем.
Статья: Дропы нового поколения: почему привычные методы уже не работают?
("Внутренний контроль в кредитной организации", 2026, N 1)Рустам Мухаметшин подчеркивает роль квалификации аналитиков: обращения клиентов требуют тщательной проверки, а решения часто принимаются на основе баланса вероятностей. Несмотря на автоматизацию, человеческий фактор остается важным элементом контроля.
("Внутренний контроль в кредитной организации", 2026, N 1)Рустам Мухаметшин подчеркивает роль квалификации аналитиков: обращения клиентов требуют тщательной проверки, а решения часто принимаются на основе баланса вероятностей. Несмотря на автоматизацию, человеческий фактор остается важным элементом контроля.
Тематический выпуск: Актуальные вопросы бухгалтерского учета: из практики консультирования
(под ред. А.В. Брызгалина)
("Налоги и финансовое право", 2024, N 11)Актив признается в бухгалтерском балансе, когда вероятно получение организацией экономических выгод в будущем от этого актива и когда стоимость его может быть измерена с достаточной степенью надежности.
(под ред. А.В. Брызгалина)
("Налоги и финансовое право", 2024, N 11)Актив признается в бухгалтерском балансе, когда вероятно получение организацией экономических выгод в будущем от этого актива и когда стоимость его может быть измерена с достаточной степенью надежности.
Статья: Стандарт доказывания по делам о возмещении вреда, причиненного здоровью гражданина при оказании медицинской услуги
(Мохов А.А., Лекомцева Ю.Б.)
("Современное право", 2026, N 4)В связи с изложенным в литературе различают пониженный стандарт доказывания (Prima Facie, или "на первый взгляд"); средний стандарт доказывания (Balance of Probabilities, или доказывание на "балансе вероятностей", около или несколько больше, чем половина); высокий стандарт доказывания (Clear and Convicting Evidence, или суду представлены "ясные и убедительные доказательства"); самый высокий стандарт доказывания (Beyond the Reasonable Doubt, или "за пределами разумных сомнений").
(Мохов А.А., Лекомцева Ю.Б.)
("Современное право", 2026, N 4)В связи с изложенным в литературе различают пониженный стандарт доказывания (Prima Facie, или "на первый взгляд"); средний стандарт доказывания (Balance of Probabilities, или доказывание на "балансе вероятностей", около или несколько больше, чем половина); высокий стандарт доказывания (Clear and Convicting Evidence, или суду представлены "ясные и убедительные доказательства"); самый высокий стандарт доказывания (Beyond the Reasonable Doubt, или "за пределами разумных сомнений").
"Специфика проявления принципа добросовестности в корпоративном праве: монография"
(Филипенко В.А.)
("Статут", 2025)671. Считается, что при рассмотрении дел о нарушении фидуциарных обязанностей в целом (т.е. в качестве общего правила, потенциально неприменимого к спорам с участием директоров) бремя доказывания распределяется таким образом, что фидуциар считается нарушившим свои обязанности, пока не докажет обратное (презумпция вины фидуциара и его недобросовестности) <1>; стандарт доказывания фактически используется пониженный ("на первый взгляд", лат. primafacie), хотя полагаем, что он может повышаться до баланса вероятностей (англ. balance of probabilities) в случае опровержения фидуциаром отдельных аргументов процессуального оппонента и переноса бремени доказывания на истца.
(Филипенко В.А.)
("Статут", 2025)671. Считается, что при рассмотрении дел о нарушении фидуциарных обязанностей в целом (т.е. в качестве общего правила, потенциально неприменимого к спорам с участием директоров) бремя доказывания распределяется таким образом, что фидуциар считается нарушившим свои обязанности, пока не докажет обратное (презумпция вины фидуциара и его недобросовестности) <1>; стандарт доказывания фактически используется пониженный ("на первый взгляд", лат. primafacie), хотя полагаем, что он может повышаться до баланса вероятностей (англ. balance of probabilities) в случае опровержения фидуциаром отдельных аргументов процессуального оппонента и переноса бремени доказывания на истца.
Статья: Роль доктрины обеспечительной каузы в применении судами норм о независимой гарантии
(Волчанский М.А.)
("Закон", 2025, N 12)<34> О соотношении стандартов доказывания "вне всяких разумных сомнений" / "за пределами разумных сомнений", "баланс вероятностей" и prima facie см. подробнее: Будылин С.Л. Стандарты доказывания в банкротстве. По мотивам Определения Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 04.06.2018 N 305-ЭС18-413 // Вестник экономического правосудия РФ. 2018. N 11. С. 130 - 157.
(Волчанский М.А.)
("Закон", 2025, N 12)<34> О соотношении стандартов доказывания "вне всяких разумных сомнений" / "за пределами разумных сомнений", "баланс вероятностей" и prima facie см. подробнее: Будылин С.Л. Стандарты доказывания в банкротстве. По мотивам Определения Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 04.06.2018 N 305-ЭС18-413 // Вестник экономического правосудия РФ. 2018. N 11. С. 130 - 157.
"Процессуальные особенности рассмотрения дел о признании сделок недействительными и применении последствий недействительности сделок в цивилистическом процессе: монография"
(Карпова А.А.)
(науч. ред. А.В. Юдин)
("Статут", 2024)300. Будылин С.Л. Внутреннее убеждение или баланс вероятностей? Стандарты доказывания в России и за рубежом / С.Л. Будылин // Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. 2014. N 3. Доступ из СПС "КонсультантПлюс".
(Карпова А.А.)
(науч. ред. А.В. Юдин)
("Статут", 2024)300. Будылин С.Л. Внутреннее убеждение или баланс вероятностей? Стандарты доказывания в России и за рубежом / С.Л. Будылин // Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. 2014. N 3. Доступ из СПС "КонсультантПлюс".
Статья: Процессуальные аспекты внеконкурсного оспаривания сделок должника: анализ дела по иску ООО "Уралэнергосбыт" к ООО "Муллит", ООО "УИЦ Теплострой"
(Рогова Ю.В.)
("Вестник арбитражной практики", 2026, N 2)Отчет экспертного характера не был формальным отчетом об оценке в смысле Федерального закона от 29.07.1998 N 135-ФЗ "Об оценочной деятельности в Российской Федерации" <2>, однако в силу процессуальных правил суд вправе оценивать любые допустимые доказательства. Следовательно, само по себе заключение экспертного характера допустимо, но суды не оценили возражения истца относительно порочности этого заключения (отсутствие осмотра, несоответствие рынку на дату сделок и т.п.). Апелляция фактически сочла заключение недостаточным, но одновременно использовала иные материалы без надлежащего выяснения их достоверности, что также неправомерно. Кассация указала, что даже при учете этого заключения стандарт доказывания по вопросу достаточности имущества (даже "баланс вероятностей") не выполнен, а при таких обстоятельствах надлежит применению и вовсе "повышенный стандарт исследования".
(Рогова Ю.В.)
("Вестник арбитражной практики", 2026, N 2)Отчет экспертного характера не был формальным отчетом об оценке в смысле Федерального закона от 29.07.1998 N 135-ФЗ "Об оценочной деятельности в Российской Федерации" <2>, однако в силу процессуальных правил суд вправе оценивать любые допустимые доказательства. Следовательно, само по себе заключение экспертного характера допустимо, но суды не оценили возражения истца относительно порочности этого заключения (отсутствие осмотра, несоответствие рынку на дату сделок и т.п.). Апелляция фактически сочла заключение недостаточным, но одновременно использовала иные материалы без надлежащего выяснения их достоверности, что также неправомерно. Кассация указала, что даже при учете этого заключения стандарт доказывания по вопросу достаточности имущества (даже "баланс вероятностей") не выполнен, а при таких обстоятельствах надлежит применению и вовсе "повышенный стандарт исследования".
Статья: Гражданско-правовая ответственность в российском праве: к возобновлению дискуссии
(Синицын С.А.)
("Журнал российского права", 2026, N 1)Не имеют касательства к причинно-следственной связи и назначению гражданско-правовой ответственности в целом изыскания российских авторов, выводящих из кейсов судебной практики и соображений общей экономической справедливости и равновесия новые концепции правопонимания причинно-следственных связей в гражданском праве, которые должны применяться едва ли не в тестовом режиме. Так, утверждается, что для проблемы альтернативной причинно-следственной связи - ситуации, характеризующейся наличием нескольких потенциально причинителей вреда, "наиболее сбалансированным решением является механизм долевой ответственности потенциальных причинителей вреда". Интересно, что при определении возлагаемой доли должна учитываться не только интенсивность потенциально вредоносного поведения, но и доля рынка соответствующего субъекта <26>. Эти рассуждения имеют мало общего с правовой доктриной, едва ли развивают науку, больше напоминая известный Булгаковский диалог о том, как просто "все взять и поделить". В этом же направлении развивается "учение" о деликтной ответственности в ситуации альтернативной причинной неопределенности, его автор постулирует общепризнанность привлечения к ответственности не действительных, а альтернативных деликвентов по модели "теории лишения потерпевшего права на иск к фактическому деликвенту с применением теста на существенное повышение альтернативными деликвентами риска (создания конкретной угрозы) причинения данному потерпевшему такого вреда, который у него фактически наступил" <27>. Здесь же в качестве научного положения, как ожидается, призванного развить научное знание, а не оправдать максимальные возможности компенсации за счет расширения круга потенциальных ответчиков так или иначе причастными лицами, выдвигается новый тезис о том, что, "если потерпевший при установлении всех признаков альтернативной причинной неопределенности, возникновение которой нельзя хотя бы в некоторой (непренебрежимой) части вменить сфере ответственности потерпевшего, доказывает с помощью баланса вероятностей, что каждый из группы ответчиков - альтернативных деликвентов - своим упречным поведением создал конкретную угрозу (повышенный риск) причинения данному потерпевшему такого вреда, который у него фактически наступил, то все ответчики должны нести солидарную ответственность за причиненный вред" <28>. Как видно, стремления к обеспечению максимы компенсации для кредитора позволили отождествить и подвести под общий знаменатель разнопорядковые категории, ранее подчеркивавшие тонкость настройки и разнообразие деликтного права - угрозу причинения вреда, различные формы соучастия, создание гипотетической возможности для будущего причинения вреда другими лицами. Отдельного упоминания заслуживает наречение деликвентами лиц, которые только имели потенциальную возможность причинения вреда или создали будущую его возможность через фильтр отбора - "упречность поведения" и бессмысленное сочетание - "баланс вероятности". Примечательно, что "баланс вероятности" никак не объясняется и, как можно понять, не находится ни в какой связи с теорией вероятностей и ее апробации, что можно было бы при желании хотя бы почерпнуть из опыта точных наук. Едва ли в приведенных откровениях можно увидеть новое слово в разработке категорий деликтного права и гражданско-правовой ответственности, особенно если вспомнить приведенную цитату о вменении, а не возложении ответственности. Особо беспокоит и то, что представленные суждения не находятся ни в какой связи с российским гражданским законодательством, создавая прочную основу для хаотичного саморазвития правоприменительной практики при умалении роли ГК РФ.
(Синицын С.А.)
("Журнал российского права", 2026, N 1)Не имеют касательства к причинно-следственной связи и назначению гражданско-правовой ответственности в целом изыскания российских авторов, выводящих из кейсов судебной практики и соображений общей экономической справедливости и равновесия новые концепции правопонимания причинно-следственных связей в гражданском праве, которые должны применяться едва ли не в тестовом режиме. Так, утверждается, что для проблемы альтернативной причинно-следственной связи - ситуации, характеризующейся наличием нескольких потенциально причинителей вреда, "наиболее сбалансированным решением является механизм долевой ответственности потенциальных причинителей вреда". Интересно, что при определении возлагаемой доли должна учитываться не только интенсивность потенциально вредоносного поведения, но и доля рынка соответствующего субъекта <26>. Эти рассуждения имеют мало общего с правовой доктриной, едва ли развивают науку, больше напоминая известный Булгаковский диалог о том, как просто "все взять и поделить". В этом же направлении развивается "учение" о деликтной ответственности в ситуации альтернативной причинной неопределенности, его автор постулирует общепризнанность привлечения к ответственности не действительных, а альтернативных деликвентов по модели "теории лишения потерпевшего права на иск к фактическому деликвенту с применением теста на существенное повышение альтернативными деликвентами риска (создания конкретной угрозы) причинения данному потерпевшему такого вреда, который у него фактически наступил" <27>. Здесь же в качестве научного положения, как ожидается, призванного развить научное знание, а не оправдать максимальные возможности компенсации за счет расширения круга потенциальных ответчиков так или иначе причастными лицами, выдвигается новый тезис о том, что, "если потерпевший при установлении всех признаков альтернативной причинной неопределенности, возникновение которой нельзя хотя бы в некоторой (непренебрежимой) части вменить сфере ответственности потерпевшего, доказывает с помощью баланса вероятностей, что каждый из группы ответчиков - альтернативных деликвентов - своим упречным поведением создал конкретную угрозу (повышенный риск) причинения данному потерпевшему такого вреда, который у него фактически наступил, то все ответчики должны нести солидарную ответственность за причиненный вред" <28>. Как видно, стремления к обеспечению максимы компенсации для кредитора позволили отождествить и подвести под общий знаменатель разнопорядковые категории, ранее подчеркивавшие тонкость настройки и разнообразие деликтного права - угрозу причинения вреда, различные формы соучастия, создание гипотетической возможности для будущего причинения вреда другими лицами. Отдельного упоминания заслуживает наречение деликвентами лиц, которые только имели потенциальную возможность причинения вреда или создали будущую его возможность через фильтр отбора - "упречность поведения" и бессмысленное сочетание - "баланс вероятности". Примечательно, что "баланс вероятности" никак не объясняется и, как можно понять, не находится ни в какой связи с теорией вероятностей и ее апробации, что можно было бы при желании хотя бы почерпнуть из опыта точных наук. Едва ли в приведенных откровениях можно увидеть новое слово в разработке категорий деликтного права и гражданско-правовой ответственности, особенно если вспомнить приведенную цитату о вменении, а не возложении ответственности. Особо беспокоит и то, что представленные суждения не находятся ни в какой связи с российским гражданским законодательством, создавая прочную основу для хаотичного саморазвития правоприменительной практики при умалении роли ГК РФ.
Статья: Использование prima facie доказательств в делах о несостоятельности (банкротстве): доктринальный анализ правоприменительных подходов
(Столповских Н.О.)
("Арбитражный и гражданский процесс", 2026, N 3)<11> См., например: Будылин С.Л. Внутреннее убеждение или баланс вероятностей? Стандарты доказывания в России и за рубежом // Вестник ВАС РФ. 2014. N 3. С. 26; Козлов М.А. Соотношение стандартов доказывания со свободной оценкой доказательств по внутреннему убеждению // Вестник гражданского процесса. 2024. N 5. С. 226 - 227.
(Столповских Н.О.)
("Арбитражный и гражданский процесс", 2026, N 3)<11> См., например: Будылин С.Л. Внутреннее убеждение или баланс вероятностей? Стандарты доказывания в России и за рубежом // Вестник ВАС РФ. 2014. N 3. С. 26; Козлов М.А. Соотношение стандартов доказывания со свободной оценкой доказательств по внутреннему убеждению // Вестник гражданского процесса. 2024. N 5. С. 226 - 227.