Споры, связанные с исполнением договорных обязательств

4. Несоблюдение простой письменной формы договора купли-продажи автомобиля лишает стороны права ссылаться на свидетельские показания в подтверждение договора и его условий, однако не является основанием для признания его недействительным.

Автомобиль не может быть истребован у ответчика ни в порядке реституции, ни в порядке виндикации, если на момент разрешения спора он у него фактически отсутствует.

Г. обратилась в суд с иском к Д. о признании договора купли-продажи транспортного средства от 18 октября 2022 г. недействительным, применении последствий недействительности сделки, а также об истребовании транспортного средства из чужого незаконного владения. В обоснование иска Г. ссылалась на то, что после дорожно-транспортного происшествия, произошедшего 1 августа 2021 г., она передала автомобиль вместе с паспортом на него во временное пользование Т., в том числе с целью ремонта, а когда решила вернуть его, то узнала, что он принадлежит Д. на основании договора купли-продажи. Данный договор она не заключала, денежные средства за транспортное средство не получала, подпись в договоре ей не принадлежит.

Решением суда исковые требования удовлетворены частично. Суд признал договор купли-продажи транспортного средства от 18 октября 2022 г. недействительным, в удовлетворении остальных требований отказал.

Апелляционным определением решение суда отменено в части отказа в удовлетворении требования о применении последствий недействительности сделки, в указанной части принято новое решение об удовлетворении требования о применении последствий недействительности сделки в виде возврата транспортного средства истцу. В остальной части решение суда оставлено без изменения.

Определением кассационного суда общей юрисдикции решение суда в неотмененной части и апелляционное определение оставлены без изменения.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации отменила постановления судов апелляционной и кассационной инстанций, как вынесенные с нарушением норм права, дело направила на новое апелляционное рассмотрение по следующим основаниям.

Разрешая спор и удовлетворяя исковые требования Г. в части признания договора купли-продажи недействительным, суд первой инстанции, ссылаясь на заключение судебной экспертизы, исходил из того, что истец не подписывала договор купли-продажи от 18 октября 2022 г. С таким выводом согласился и суд апелляционной инстанции. Поскольку суд первой инстанции, отказывая в истребовании автомобиля у Д., признал установленным факт передачи автомобиля продавцом покупателю и факт уплаты покупателем стоимости автомобиля, то выводы суда о недействительности договора, по существу, сводятся к несоблюдению простой письменной формы договора.

Между тем в соответствии с пунктом 1 статьи 162 ГК РФ несоблюдение простой письменной формы сделки лишает стороны права в случае спора ссылаться в подтверждение сделки и ее условий на свидетельские показания, но не лишает их права приводить письменные и другие доказательства. В силу пункта 2 этой же статьи несоблюдение простой письменной формы сделки влечет ее недействительность лишь в случаях, прямо указанных в законе или в соглашении сторон.

Данные положения закона не были учтены ни судом первой, ни судом апелляционной инстанции.

Признав правильным названный выше вывод суда первой инстанции о недействительности договора вследствие несоблюдения его простой письменной формы, суд апелляционной инстанции указал и на необходимость применения последствий его недействительности в виде возврата автомобиля.

Вместе с тем суд апелляционной инстанции подверг сомнению выводы суда первой инстанции об исполнении сторонами договора купли-продажи автомобиля, ссылаясь на показания свидетеля, данные им в суде первой инстанции, о том, что он возвратил Г. автомобиль вместе с паспортом транспортного средства, а также с подписанными ею 25 октября 2021 г. актом приема-передачи транспортного средства и распиской о получении денежных средств.

Кроме того, суд апелляционной инстанции сослался на представленные Г. в суд договор добровольного страхования автомобиля от 29 июня 2022 г. и акт его осмотра от 5 июля 2022 г. и указал, что истец расторгла договор страхования только после того, как ей стало известно о продаже автомобиля, а ответчик поставил автомобиль на учет только 18 октября 2022 г., спустя год после составления расписки об уплате денежных средств и акта приема-передачи автомобиля от 25 октября 2021 г., и не представил соответствующий договор обязательного страхования гражданской ответственности как владелец этого автомобиля. По мнению суда апелляционной инстанции, данные обстоятельства свидетельствуют о том, что автомобиль не был передан продавцом покупателю.

В соответствии с положениями статей 56, 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее - ГПК РФ) определение имеющих значение для дела обстоятельств и вынесение их на обсуждение сторон является обязанностью суда, а оценка доказательств, хотя она и производится по внутреннему убеждению суда, не может быть произвольной, а должна основываться на исследовании всех доказательств как по отдельности, так и в совокупности, в их взаимной связи.

В силу абзаца второго части 1 статьи 327 ГПК РФ эти требования распространяются и на суд апелляционной инстанции.

Ссылаясь на то, что автомобиль продавцом покупателю не передавался, суд апелляционной инстанции не устранил противоречия между этим выводом и теми обстоятельствами, что автомобиль находится у ответчика, зарегистрирован за ним в Госавтоинспекции и сам же суд апелляционной инстанции постановил возвратить его истцу. При этом суд апелляционной инстанции не дал оценки ни расписке о получении денежных средств, ни акту приема-передачи с подписями истца, однако сослался на показания свидетеля о том, что бланки и автомобиль с документами он возвратил истцу.

Однако, если автомобиль оказался у ответчика не по сделке, суду апелляционной инстанции при разрешении требования о возврате автомобиля следовало обсудить вопрос о добросовестности приобретателя, поскольку в случае возмездного приобретения имущество может быть истребовано у добросовестного приобретателя, лишь если оно выбыло из владения как собственника, так и лица, которому собственник передал это имущество, помимо их воли (статья 302 ГК РФ).

Из содержания апелляционного определения усматривается, что суд апелляционной инстанции подразумевал передачу ответчику спорного автомобиля не истцом, а другим лицом, однако никаких конкретных обстоятельств и выводов об этом в апелляционном определении не содержится.

В период рассмотрения дела ответчик заявлял о продаже спорного транспортного средства другому лицу. Эти доводы не были проверены и исследованы судом.

Вместе с тем в соответствии с пунктом 2 статьи 167 ГК РФ при недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 32 постановления Пленума N 10/22, применяя статью 301 ГК РФ, суды должны иметь в виду, что собственник вправе истребовать свое имущество от лица, у которого оно фактически находится в незаконном владении. Иск об истребовании имущества, предъявленный к лицу, в незаконном владении которого это имущество находилось, но у которого оно к моменту рассмотрения дела в суде отсутствует, не может быть удовлетворен.

В случае, когда во время судебного разбирательства по иску об истребовании имущества из чужого незаконного владения спорное имущество было отчуждено ответчиком другому лицу, а также передано во владение этого лица, суд в соответствии с частью 1 статьи 41 ГПК РФ допускает замену ненадлежащего ответчика надлежащим. При этом отчуждатель привлекается к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, на стороне ответчика (статья 43 ГПК РФ).

Таким образом, индивидуально-определенная вещь не может быть истребована у ответчика ни в порядке реституции, ни в порядке виндикации, если на момент разрешения спора она у него объективно отсутствует.

В судебном заседании 27 ноября 2023 г. представитель истца указал, что, по сведениям из базы Госавтоинспекции, на 25 ноября 2023 г. спорное транспортное средство принадлежит другому собственнику, однако в удовлетворении ходатайства об истребовании таких сведений суд первой инстанции отказал.

В нарушение приведенных выше положений закона и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации данному обстоятельству суд апелляционной инстанции должной оценки с учетом пункта 1 статьи 223 ГК РФ о переходе права собственности на движимые вещи с момента их передачи не дал и в нарушение части 2 статьи 56 ГПК РФ соответствующие юридически значимые обстоятельства не определил.

Кроме того, ссылаясь на необходимость применения реституции, суд апелляционной инстанции вопреки положениям пункта 2 статьи 167 ГК РФ применил не двустороннюю, а одностороннюю реституцию, постановив возвратить автомобиль, не решив вопрос о возврате денежных средств, полученных по расписке, но и не сделав выводов о ее недействительности или безденежности.

Определение N 41-КГ25-20-К4

5. Покупатель, осведомленный о наличии прав третьих лиц на предмет купли-продажи и, несмотря на это, заключивший договор, в случае последующего изъятия данной вещи не вправе требовать от продавца возмещения причиненных этим убытков.

Б. обратился в суд с иском к К. о расторжении договора купли - продажи, взыскании денежных средств, указав, что приобрел у ответчика автомобиль. Цена транспортного средства по договору была определена сторонами в размере 200 000 руб., однако им продавцу уплачены 775 000 руб. По устной договоренности данные денежные средства должны были быть направлены на погашение автокредита К. в банке, в залоге у которого находится указанный автомобиль как приобретенный с использованием заемных средств. Данное обязательство К. не выполнено. Полагая, что действиями ответчика нарушены его права как приобретателя автомобиля, поскольку допущенное нарушение договора влечет для истца такой ущерб, что он в значительной степени лишается того, на что был вправе рассчитывать при заключении договора, истец просил расторгнуть договор купли-продажи автомобиля, взыскать с К. в его пользу уплаченные по договору денежные средства в размере 775 000 руб., а также возмещение расходов по уплате государственной пошлины.

Разрешая спор и удовлетворяя требования Б., суд первой инстанции исходил из того, что ответчиком существенно нарушены условия договора, заключенного с истцом, а именно не выполнено обязательство о погашении залога, установленного в отношении предмета данного договора, в связи с чем пришел к выводу об удовлетворении иска.

Суд апелляционной инстанции с выводами суда первой инстанции не согласился и, указав, что доказательств неисполнения ответчиком условий заключенного между сторонами договора не представлено, при этом условия о направлении полученных за автомобиль денежных средств на погашение кредита договор купли-продажи не содержит, решение суда отменил с вынесением нового решения об отказе в удовлетворении иска.

Отменяя апелляционное определение, суд кассационной инстанции согласился с выводами суда первой инстанции о нарушении ответчиком устной договоренности с истцом, дополнительно указав, что устная сделка предполагает ее одновременное заключение и исполнение, не совершенное ответчиком, что не было учтено судом апелляционной инстанции, и оставил в силе решение суда первой инстанции.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации признала постановление кассационного суда общей юрисдикции вынесенным с нарушением норм процессуального права, отменила его и направила дело на новое кассационное рассмотрение в тот же кассационный суд общей юрисдикции, указав на следующее.

Исходя из норм части 1 статьи 379, статьи 379.6, части 3 статьи 390 ГПК РФ и разъяснений, содержащихся в пункте 36 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22 июня 2021 г. N 17 "О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регулирующих производство в суде кассационной инстанции", суд кассационной инстанции, проверяя законность судебных постановлений, вправе дать оценку полноте установления нижестоящими судами обстоятельств дела и исследования собранных доказательств, правильности примененного закона и соблюдению процессуальных прав сторон.

Оценка доказательств не относится к компетенции суда кассационной инстанции, а несогласие с данной судами первой и апелляционной инстанций оценкой доказательств и с их выводами об установленных на основе оценки доказательств обстоятельствах дела не является основанием для кассационного пересмотра судебных постановлений.

По этой причине, если нижестоящие суды пришли к противоположным выводам на основании установленных обстоятельств дела и представленных доказательств, суд кассационной инстанции не может отдать предпочтение сделанным одним из судов выводам, поскольку для этого необходимо было бы произвести собственную оценку доказательств и обстоятельств дела, что является нарушением императивного запрета, содержащегося в части 3 статьи 390 ГПК РФ. Оценивая условия заключенного между сторонами договора, суд кассационной инстанции данные положения закона не учел.

В чем заключается неприменение закона, подлежащего применению, применение закона, не подлежащего применению, или неправильное истолкование закона судом апелляционной инстанции, что в соответствии с частью 1 статьи 379.1 ГПК РФ является основанием к отмене судебного акта, судебной коллегией кассационного суда общей юрисдикции не указано. Какие действия и выводы нижестоящего суда противоречат требованиям статьи 67 ГПК РФ, устанавливающей правила оценки доказательств, суд кассационной инстанции также не указал.

Вместе с тем, как отметила Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации, форма договора представляет способ выражения воли контрагентов на заключение договора и его содержание.

Из норм статьи 158, пункта 1 статьи 160, пунктов 1 и 2 статьи 434 ГК РФ следует, что договор должен быть заключен в какой-либо одной форме по выбору контрагентов, возможности заключения одной сделки или одного договора одновременно в нескольких формах закон не предусматривает.

С учетом того что договор купли-продажи между сторонами заключен в письменной форме, а обещание направить денежные средства на погашение кредита дано в устной форме, суду кассационной инстанции следовало проверить, каким из нижестоящих судов при разрешении спора дано верное толкование закона, что входит в обязанности и компетенцию суда кассационной инстанции и чего сделано не было.

Из пункта 1 статьи 460 ГК РФ следует, что покупатель лишен права требовать уменьшения цены товара или расторжения договора, например, при наличии у третьего лица права залога на проданную вещь, если покупатель знал или должен был знать о соответствующей проблеме, с которой он может столкнуться после получения вещи.

По смыслу данной нормы покупатель, осведомленный об особых обстоятельствах, предшествовавших купле-продаже и способных привести к отобранию у него вещи, и, несмотря на это, заключивший договор, при последующей виндикации данной вещи или ином ее полном или частичном изъятии по соответствующему правовому основанию не вправе требовать от продавца возмещения возникших убытков. Это обусловлено тем, что по такой сделке покупатель, по сути, намеревается приобрести лишь тот статус, который в отношении вещи фактически имеет продавец, в полной мере осознавая отсутствие гарантий незыблемости получаемого им статуса. В связи с этим цена подобной сделки, как правило, значительно ниже рыночной стоимости вещи (дисконт пропорционален вероятности изъятия имущества).

Продавец, передавая негарантированный статус и вещь за оговоренную цену, исполняет принятое по сделке обязательство. В свою очередь, покупатель, решивший заключить договор на таких условиях в надежде сохранить вещь у себя, принимает на себя риск ее отобрания третьим лицом.

Судами установлено и не оспаривалось сторонами, что Б. на момент заключения договора купли-продажи и последующей оплаты стоимости транспортного средства знал о наличии залога на автомобиль, в тексте договора купли-продажи от 22 августа 2023 г. не предусмотрено условие об обязанности К. погасить свои обязательства перед банком за счет денежных средств, полученных по данному договору, что в соответствии пунктом 2 статьи 460 ГК РФ лишает истца права требовать расторжения договора.

Приведенные выше обстоятельства и норма закона судом кассационной инстанции учтены не были.

Оставляя в силе решение суда первой инстанции, признав его законным и обоснованным, суд кассационной инстанции не учел то обстоятельство, что нижестоящим судом был разрешен спор о праве собственности на автомобиль, являющийся предметом залога, однако залогодержатель (банк) к участию в деле привлечен не был.

При таких обстоятельствах Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации признала постановление кассационного суда общей юрисдикции незаконным.

Определение N 19-КГ25-5-К5

6. Наличие нескольких одновременно действующих договоров страхования, предусматривающих одинаковые страховые риски, не может служить основанием для отказа в выплате страхового возмещения.

Ш. обратился в суд с иском к страховой компании о взыскании страхового возмещения, штрафа, процентов за пользование чужими денежными средствами, компенсации морального вреда, указав в обоснование, что 16 мая 2019 г. между ним и страховой компанией заключен договор страхования от несчастных случаев сроком действия с 17 мая 2019 г. по 16 мая 2020 г. В период действия договора страхования истец получил травму, был госпитализирован в медицинское учреждение, прооперирован. Обращение Ш. о выплате страхового возмещения ответчиком оставлено без рассмотрения.

Отказывая в удовлетворении исковых требований Ш., суд первой инстанции пришел к выводу о том, что истцом доказательств, подтверждающих причинение вреда здоровью по заявленному событию, произошедшему 27 июня 2019 г., не представлено, в связи с чем заявленное событие страховым случаем не является, правовые основания для удовлетворения исковых требований о взыскании с ответчика страхового возмещения, а также производных требований о взыскании процентов за просрочку выплаты страхового возмещения, компенсации морального вреда, штрафа отсутствуют.

Признав по существу решение суда об отказе в иске правильным, суд апелляционной инстанции дополнительно указал, что для разрешения данного спора имеют преюдициальное значение обстоятельства, установленные апелляционным определением от 8 июня 2022 г., которым с другого страховщика в пользу Ш. взыскано страховое возмещение по страховому случаю, имевшему место 27 июня 2019 г., где страховая компания (ответчик по делу) являлась третьим лицом.

Суд апелляционной инстанции также указал, что независимо от наличия у Ш. нескольких десятков полисов страхования страховой случай по каждому из них являлся единственным, ввиду чего получение им максимальной страховой выплаты по страховому случаю исключает наличие у страхователя имущественного интереса в объекте страхования. Так, после выплаты страхователю в связи с наступлением страхового случая страхового возмещения имущественный интерес страхователя, связанный с причинением вреда здоровью и основывающийся на конкретном страховом случае, является удовлетворенным, а следовательно, исключает получение страхового возмещения по каждому из договоров добровольного личного страхования.

С такими выводами согласился кассационный суд общей юрисдикции.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации отменила вынесенные по делу постановления судов апелляционной и кассационной инстанций, направив дело на новое апелляционное рассмотрение.

Согласно пункту 1 статьи 2 Закона Российской Федерации от 27 ноября 1992 г. N 4015-I "Об организации страхового дела в Российской Федерации" (далее - Закон об организации страхового дела) страхование - отношения по защите интересов физических и юридических лиц при наступлении определенных страховых случаев за счет денежных фондов, формируемых страховщиками из уплаченных страховых премий (страховых взносов), а также за счет иных средств страховщиков.

В соответствии с пунктом 2 статьи 4 Закона об организации страхового дела объектами страхования от несчастных случаев и болезней могут быть имущественные интересы, связанные с причинением вреда здоровью граждан, а также с их смертью в результате несчастного случая или болезни (страхование от несчастных случаев и болезней).

В силу пунктов 1 и 2 статьи 9 названного закона страховым риском является предполагаемое событие, на случай наступления которого проводится страхование.

Страховым случаем является совершившееся событие, предусмотренное договором страхования или законом, с наступлением которого возникает обязанность страховщика произвести страховую выплату страхователю, застрахованному лицу, выгодоприобретателю или иным третьим лицам.

При осуществлении личного страхования страховая выплата (страховая сумма) производится страхователю или лицу, имеющим право на получение страховой выплаты (страховой суммы) по договору страхования, независимо от сумм, причитающихся им по другим договорам страхования, а также по обязательному социальному страхованию, социальному обеспечению и в порядке возмещения вреда (пункт 6 статьи 10 Закона об организации страхового дела).

В силу пункта 1 статьи 934 ГК РФ по договору личного страхования одна сторона (страховщик) обязуется за обусловленную договором плату (страховую премию), уплачиваемую другой стороной (страхователем), выплатить единовременно или выплачивать периодически обусловленную договором сумму (страховую сумму) в случае причинения вреда жизни или здоровью самого страхователя или другого названного в договоре гражданина (застрахованного лица), достижения им определенного возраста или наступления в его жизни иного предусмотренного договором события (страхового случая).

Право на получение страховой суммы принадлежит лицу, в пользу которого заключен договор.

Подпунктом 2 пункта 2 статьи 942 ГК РФ предусмотрено, что при заключении договора личного страхования между страхователем и страховщиком должно быть достигнуто соглашение о характере события, на случай наступления которого осуществляется страхование (страхового случая).

В соответствии с пунктом 1 статьи 943 ГК РФ условия, на которых заключается договор страхования, могут быть определены в стандартных правилах страхования соответствующего вида, принятых, одобренных или утвержденных страховщиком либо объединением страховщиков (правилах страхования).

Из приведенных положений закона в их системной взаимосвязи следует, что действующее гражданское законодательство ограничений по количеству заключаемых одним лицом договоров страхования жизни и здоровья не содержит, в связи с чем наличие нескольких одновременно действующих договоров страхования, предусматривающих одинаковые страховые риски, не может служить основанием для отказа в выплате страхового возмещения.

Каждый из договоров страхования является самостоятельным, каких-либо обстоятельств, препятствующих их исполнению в случае наступления страхового случая, не имеется, вследствие чего выводы суда апелляционной инстанции о том, что после выплаты страхователю в связи с наступлением страхового случая страхового возмещения имущественный интерес страхователя, связанный с причинением вреда здоровью и основывающийся на конкретном страховом случае, является удовлетворенным, а следовательно, исключает получение страхового возмещения по каждому из договоров добровольного личного страхования, являются необоснованными.

Определение N 5-КГ25-17-К2