Споры, связанные с защитой права собственности и других вещных прав

1. Довод о добросовестности приобретения земельного участка не является основанием для отказа в истребовании земель, передача которых в частную собственность не допускается.

Межрайонный природоохранный прокурор в интересах Российской Федерации и неопределенного круга лиц обратился в суд с иском к Е. об истребовании принадлежащего ей земельного участка с внесением в Единый государственный реестр недвижимости (далее также - ЕГРН) записи о прекращении права собственности на него и части земельного участка с внесением в ЕГРН изменений в отношении его площади, а также сведений об ограничении в использовании.

Возражая против иска, ответчик просила применить исковую давность.

Судом установлено, что Е. является собственником двух земельных участков из состава земель населенных пунктов с видом разрешенного использования "для индивидуального жилищного строительства", приобретенных по договору купли-продажи у Н. в 2013 году.

По результатам проведенной в 2022 году межрайонной природоохранной прокуратурой Московской области проверки установлено, что спорные земельные участки расположены в границах береговой полосы, прибрежной защитной полосы, водоохранной зоны водного объекта - Клязьминского водохранилища, а также во втором поясе зоны санитарной охраны источников питьевого водоснабжения г. Москвы, в пределах 100-метровой полосы зоны санитарной охраны источников питьевого водоснабжения г. Москвы.

Специалистами МБУ "УГИО" проведены геодезические работы, по результатам которых подготовлена схема взаимного расположения земельных участков с указанием координат и площади выявленного пересечения.

Удовлетворяя требования межрайонного природоохранного прокурора, суд первой инстанции исходил из того, что земельные участки сформированы в нарушение действующего законодательства, поскольку в их границы включены части береговой полосы Клязьминского водохранилища.

Е. представленную прокурором схему взаимного расположения земельных участков с указанием координат и площади выявленного пересечения участков с береговой полосой поверхностного водного объекта не опровергла, при обсуждении вопроса о назначении по делу комплексной землеустроительной и гидрологической экспертизы от проведения экспертизы отказалась.

Отменяя решение суда первой инстанции и отказывая в удовлетворении иска, суд апелляционной инстанции указал, что на момент приобретения земельного участка ограничений по его гражданскому обороту не имелось, право собственности на земельный участок продавца не оспаривалось, было подтверждено государственной регистрацией права, в связи с чем ответчик является добросовестным приобретателем, а кроме того, прокурором пропущен срок исковой давности, о применении которой заявлено ответчиком.

С такими выводами суда апелляционной инстанции согласился и кассационный суд общей юрисдикции.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации отменила определения судов апелляционной и кассационной инстанций, как вынесенные с нарушением норм права, оставив в силе решение суда первой инстанции.

Согласно пункту 4 статьи 1 Водного кодекса Российской Федерации (далее также - ВК РФ) под водным объектом понимается природный или искусственный водоем, водоток либо иной объект, постоянное или временное сосредоточение вод в котором имеет характерные формы и признаки водного режима.

В соответствии с пунктом 6 статьи 6 ВК РФ полоса земли вдоль береговой линии (границы водного объекта) водного объекта общего пользования (береговая полоса) предназначается для общего пользования. Ширина береговой полосы водных объектов общего пользования составляет двадцать метров.

В границах водоохранных зон устанавливаются прибрежные защитные полосы, на территориях которых вводятся дополнительные ограничения хозяйственной и иной деятельности (пункт 2 статьи 65 ВК РФ).

Согласно пункту 8 статьи 27 Земельного кодекса Российской Федерации (далее - ЗК РФ) запрещается приватизация земельных участков в пределах береговой полосы, установленной в соответствии с Водным кодексом Российской Федерации, а также земельных участков, на которых находятся пруды, обводненные карьеры, в границах территорий общего пользования.

Аналогичные положения, содержащие запрет на приватизацию земельных участков общего пользования, занятых водными объектами, содержатся в пункте 12 статьи 85 ЗК РФ.

Запрет на переход в частную собственность таких земельных участков имеет большое значение и связан с необходимостью обеспечения их общедоступности.

Правила пункта 12 статьи 1 Градостроительного кодекса Российской Федерации (далее - ГрК РФ) предусматривают, что к местам общего пользования относятся территории, которыми беспрепятственно пользуется неограниченный круг лиц (в том числе площади, улицы, проезды, набережные, береговые полосы водных объектов общего пользования, скверы, бульвары). Согласно части 1 статьи 8 ВК РФ водные объекты (за исключением прудов и обводненных карьеров, расположенных в границах земельных участков, принадлежащих на праве собственности субъекту Российской Федерации, муниципальному образованию, юридическому или физическому лицу) находятся в собственности Российской Федерации (федеральной собственности).

В нарушение установленного порядка спорные земельные участки сформированы за счет земель береговой полосы, которая является государственной собственностью. По результатам геодезических работ установлено, что границы спорных земельных участков имеют пересечения с границами береговой полосы водного объекта.

Не учтено судом апелляционной инстанции, кассационным судом общей юрисдикции и следующее.

В силу пункта 4 статьи 1 ГрК РФ водоохранные зоны и зоны санитарной охраны источников питьевого и хозяйственно-бытового водоснабжения относятся к зонам с особыми условиями использования территорий.

Распоряжением Правительства Российской Федерации от 31 декабря 2008 г. N 2054-р Клязьминское водохранилище включено в перечень водоемов, использование водных ресурсов которых осуществляется для обеспечения питьевого и хозяйственно-бытового водоснабжения двух и более субъектов Российской Федерации.

Таким образом, формирование спорных земельных участков не только противоречит требованиям водного законодательства, но и нарушает закрепленное и гарантированное статьей 42 Конституции Российской Федерации и статьей 11 Федерального закона от 10 января 2002 г. N 7-ФЗ "Об охране окружающей среды" право на благоприятную окружающую среду и тем самым затрагивает экологические права неопределенного круга лиц.

Принимая во внимание, что данное нарушение выявлено в августе 2022 года, сведений о том, что Российской Федерации в лице ее уполномоченных органов об этом нарушении было или должно быть известно ранее, не имеется, а в суд с иском межрайонный природоохранный прокурор обратился в декабре 2022 года, срок исковой давности не пропущен.

Довод о добросовестности приобретения не является основанием для отказа в истребовании земель, передача которых в частную собственность не допускается.

Определение N 4-КГПР25-48-К1

2. Прекращение права собственности на объект недвижимости в результате его гибели или уничтожения при наличии возникшего права на использование земельного участка, на котором он был расположен, не может служить безусловным основанием для признания договора купли-продажи объекта недвижимости недействительным.

Б. обратилась в суд с иском к Ф., К., В. о признании сделок недействительными и применении последствий их недействительности.

Как установлено судом, в соответствии с договором купли-продажи имущества от 30 апреля 2021 г., заключенным с администрацией городского поселения, Б. на праве собственности принадлежит земельный участок.

Ранее общество передало в собственность В. по договорам купли-продажи от 19 декабря 1995 г. нежилые строения, а также право постоянного (бессрочного) пользования этим же земельным участком, возникшее у данного общества на основании постановления главы местной администрации от 22 января 1993 г.

В соответствии с договором купли-продажи от 26 октября 2010 г., заключенным между В. и К., в собственность К. приобретены спорные нежилые помещения, расположенные на данном земельном участке.

На основании договора купли-продажи от 15 февраля 2011 г., заключенного между К. и Ф., право собственности на нежилые строения перешло к Ф.

Решением суда исковые требования удовлетворены. Признаны недействительными договор купли-продажи нежилых помещений, заключенный между В. и К. 26 октября 2010 г., и договор купли-продажи нежилых помещений от 15 февраля 2011 г., заключенный между К. и Ф., применены последствия недействительности сделок в виде исключения из ЕГРН записей о государственной регистрации прав Ф. в отношении спорного недвижимого имущества. Также указано, что решение является основанием для проведения регистрационных действий Федеральной службой государственной регистрации, кадастра и картографии (далее - Росреестр).

Суд первой инстанции, разрешая спор, руководствовался статьями 167, 168, 552 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее также - ГК РФ) и пунктами 1 и 2 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 24 марта 2005 г. N 11 и, установив, что у В. и К. отсутствовало право постоянного (бессрочного) пользования земельным участком, который на момент совершения оспариваемой сделки находился в собственности Российской Федерации, а спорные объекты недвижимости (строения) имели значительный износ и не определены на местности, удовлетворил иск, в порядке последствий недействительности сделок исключив из ЕГРН запись о государственной регистрации прав Ф. на нежилые строения.

Суды апелляционной и кассационной инстанций согласились с выводами суда первой инстанции.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации признала судебные постановления вынесенными с нарушением подлежащих применению к спорным отношениям норм права в связи со следующим.

На основании статьи 37 Земельного кодекса РСФСР (1991), действовавшего в спорный период, при переходе права собственности на строение, сооружение или при передаче их другим предприятиям, учреждениям, организациям и гражданам вместе с этими объектами переходит и право пользования земельными участками. При этом выдается новый документ, удостоверяющий право на землю.

В абзаце третьем пункта 13 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 24 марта 2005 г. N 11 "О некоторых вопросах, связанных с применением земельного законодательства" разъяснено, что, если недвижимость находится на земельном участке, принадлежащем продавцу на праве постоянного (бессрочного) пользования, а покупателю согласно статье 20 ЗК РФ земельный участок на таком праве предоставляться не может, последний как лицо, к которому перешло право постоянного (бессрочного) пользования земельным участком в связи с приобретением здания, строения, сооружения (пункт 2 статьи 268, пункт 1 статьи 271 ГК РФ), может оформить свое право на земельный участок путем заключения договора аренды или приобрести его в собственность в порядке, предусмотренном пунктом 2 статьи 3 Федерального закона от 25 октября 2001 г. N 137-ФЗ "О введении в действие Земельного кодекса Российской Федерации".

В соответствии со статьей 39 ЗК РФ, действующей в спорный период, при разрушении здания, строения, сооружения от пожара, стихийных бедствий, ветхости права на земельный участок, предоставленный для их обслуживания, сохраняются за лицами, владеющими земельным участком на праве постоянного (бессрочного) пользования или пожизненного наследуемого владения, при условии начала восстановления в установленном порядке здания, строения, сооружения в течение трех лет. Исполнительный орган государственной власти или орган местного самоуправления, предусмотренные статьей 29 данного кодекса, вправе продлить этот срок.

Пунктом 4 статьи 287 ГК РФ, введенным в действие с 1 сентября 2022 г., предусмотрено, что случайная гибель здания или сооружения, находящихся на чужом земельном участке, не влечет прекращения указанного в пунктах 1 и 2 этой статьи права собственника этих здания или сооружения на земельный участок, если иное не предусмотрено законом или договором. Собственник погибших здания или сооружения имеет право на их восстановление в определяемом законом порядке.

В определении Конституционного Суда Российской Федерации от 22 марта 2012 г. N 513-О-О "Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданки Савченко Натальи Егоровны на нарушение ее конституционных прав пунктом 1 статьи 39 и пунктом 3 статьи 45 Земельного кодекса Российской Федерации" указано, что пункт 1 статьи 39 ЗК РФ предусматривает сохранение прав землепользователей и землевладельцев в случае разрушения здания, строения, сооружения в пределах разумного срока и направлен на защиту их интересов.

В соответствии с пунктом 3 статьи 45 ЗК РФ решение о прекращении прав на земельные участки в случаях, предусмотренных пунктом 2 данной статьи (то есть при принудительном прекращении права постоянного (бессрочного) пользования и права пожизненного (наследуемого) владения), принимается судом в соответствии со статьей 54 данного кодекса, за исключением случаев, установленных федеральными законами.

Кроме того, в период действия пункта 1 статьи 39 ЗК РФ (до 1 марта 2015 г.) для цели признания ответчиков землепользователями не установлены момент полного разрушения спорных зданий и момент истечения установленного законом срока для начала восстановления объектов.

В связи с этим юридически значимыми для разрешения спора являлись обстоятельства законности приобретения спорных зданий В. в 1995 году у общества и, как следствие, возникновения у покупателей прав на земельный участок, а также правовые основания прекращения ограниченного вещного права на земельный участок для цели заключения оспариваемых сделок.

Удовлетворяя исковые требования, судебные инстанции не учли, что прекращение права собственности на объекты недвижимости в результате их гибели при наличии возникшего права на использование земельных участков не может служить безусловным основанием для признания сделки недействительной.

Одним из оснований прекращения права собственности на имущество, в том числе на недвижимость, в силу пункта 1 статьи 235 ГК РФ является гибель или уничтожение этого имущества.

В случае утраты недвижимостью свойств, позволяющих ей выступать в качестве объекта гражданских прав, в результате чего исключается возможность его использования в соответствии с первоначальным назначением, запись о праве собственности на это имущество не может быть сохранена в реестре по причине ее недостоверности.

Противоречия между правами на недвижимость и сведениями о них, содержащимися в реестре, в случае гибели или уничтожения такого объекта могут быть устранены как самим правообладателем, так и судом по иску лица, чьи права и законные интересы нарушаются сохранением записи о правах собственности на это недвижимое имущество, при условии отсутствия иных законных способов защиты своих прав.

В соответствии с пунктом 78 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки вправе предъявить сторона сделки, а в предусмотренных законом случаях также иное лицо (абзац первый пункта 3 статьи 166 ГК РФ).

Исходя из системного толкования пункта 1 статьи 1, пункта 3 статьи 166 и пункта 2 статьи 168 ГК РФ иск лица, не являющегося стороной ничтожной сделки, о применении последствий ее недействительности может также быть удовлетворен, если гражданским законодательством не установлен иной способ защиты права этого лица и его защита возможна лишь путем применения последствий недействительности ничтожной сделки.

В абзаце втором пункта 52 совместного постановления Пленумов Верховного Суда Российской Федерации и Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 29 апреля 2010 г. N 10/22 "О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав" (далее - постановление Пленума N 10/22) отмечено, что оспаривание зарегистрированного права на недвижимое имущество осуществляется путем предъявления исков, решения по которым являются основанием для внесения записи в ЕГРН. В частности, если в резолютивной части судебного акта в том числе решен вопрос о применении последствий недействительности сделки в виде возврата недвижимого имущества одной из сторон сделки, то такое решение является основанием для внесения записи в ЕГРН.

Таким образом, судебные инстанции, применяя последствия недействительности сделок в виде исключения записи о государственной регистрации прав, не учли, что такое требование по своему характеру имеет целевую направленность и условия, в связи с чем должно рассматриваться аналогично способу защиты, указанному в пункте 52 постановления Пленума N 10/22, при этом иная формулировка требований с указанным способом защиты не влияет на материально-правовые цели Б.

С учетом изложенного Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации отменила состоявшиеся по делу судебные постановления, дело направила на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Определение N 18-КГ24-338-К4

3. Обращению в доход Российской Федерации подлежит не только имущество, в отношении которого не подтверждена законность происхождения доходов, направленных на его приобретение, но и доходы и имущество, приобретенные в ходе его реализации.

Прокурор в интересах Российской Федерации обратился в суд с иском к Л.Р., Л., Л.О., С.Л., С.Н., Л.Н., В., И., обществу о прекращении права собственности и об обращении в доход Российской Федерации недвижимого имущества, о взыскании в солидарном порядке денежных средств, эквивалентных стоимости проданного недвижимого имущества, в обоснование которого указал, что Л.Р. в период нахождения в должности главного врача ГБУЗ Ставропольского края "Городская клиническая больница" г. Пятигорска систематически получал взятки за содействие в заключении государственных контрактов на поставку больнице медицинских материалов и оборудования и за беспрепятственную их приемку, что подтверждено приговором суда, а полученные денежные средства вовлекал в хозяйственный оборот, заключая договоры на строительство объектов недвижимости и оформляя их как на себя, так и на своих родственников и иных доверенных лиц.

Подобным образом ответчики незаконно приобрели в собственность помещения в десяти построенных многоквартирных домах, часть из которых впоследствии продали.

В связи с нарушением Л.Р. законодательства о противодействии коррупции прокурор просил прекратить право собственности и обратить в доход Российской Федерации перечисленное в исковом заявлении и находящееся в собственности Л., С.Н. и Л.Н. недвижимое имущество путем передачи его Федеральному агентству по управлению государственным имуществом, взыскать с ответчиков Л., Л.Н. и С.Л. солидарно с Л.Р. в доход Российской Федерации денежные средства в размере стоимости проданного по договорам купли-продажи недвижимого имущества.

Судом установлено, что в период с января 2014 года по август 2021 года Л., Л.Н. и С.Л. осуществлено строительство десяти жилых домов в г. Минеральные Воды и Минераловодском городском округе с последующей реализацией расположенных в них квартир на протяжении восьми лет.

Разрешение на строительство первого объекта получено Л. в январе 2014 года, реализация квартир в данном многоквартирном доме началась в декабре 2014 года. В последующем разрешения на строительство девяти объектов оформлялись ответчиками Л.Н. и С.Л. после получения дохода от реализации предыдущего многоквартирного дома.

Согласно заключению проведенной по делу комплексной судебной строительной, бухгалтерской экспертизы стоимость затрат на создание второго многоквартирного дома менее дохода, полученного от реализации квартир в первом многоквартирном доме, в том числе и с учетом стоимости затрат на внутриплощадочные сети, благоустройство и озеленение территории.

Разрешая спор и отказывая прокурору в удовлетворении требований, суд первой инстанции исходил из того, что Л.Р. является единственным из указанных в иске ответчиков, на которого законом возложена обязанность по представлению декларации о доходах и расходах. Ответчики Л., С.Л., С.Н., Л.Н., В., И. к числу членов семьи Л.Р. не относятся, следовательно, не относятся к категории лиц, в отношении которых может осуществляться контроль за их расходами. К бывшей супруге Л.Р., с которой он состоял в браке до 2016 года, какие-либо материально-правовые требования прокурором не предъявлены. Представленные прокурором материалы, по мнению суда, не содержат объективных доказательств причастности Л.Р. к строительству объектов недвижимости.

Суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой инстанции.

Отменяя судебные постановления судов первой и апелляционной инстанций в части, касающейся помещений в первом построенном многоквартирном доме, суд кассационной инстанции указал, что нижестоящими судами не установлены значимые для дела обстоятельства, не дана оценка всем доводам прокурора и представленным в обоснование заявленных требований доказательствам. В частности, суд первой инстанции не установил, кем фактически и на чьи денежные средства возводился первый многоквартирный жилой дом. В данной части выводы суда кассационной инстанции являются правильными и не оспариваются сторонами.

Оставляя судебные постановления суда первой и апелляционной инстанций в остальной части без изменения, суд кассационной инстанции исходил из того, что строительство второго и последующих жилых домов осуществлялось после получения дохода от реализации предыдущих, ранее построенных жилых домов, в связи с чем доход, полученный от продажи квартир в жилых домах со второго по десятый, не может рассматриваться как неподтвержденный с позиций норм Федерального закона от 3 декабря 2012 г. N 230-ФЗ "О контроле за соответствием расходов лиц, замещающих государственные должности, и иных лиц их доходам" (далее - Закон о контроле за соответствием расходов).

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации признала постановления судов вынесенными с существенным нарушением норм права, указав на следующее.

Согласно правовой позиции, содержащейся в постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2016 г. N 26-П, по буквальному смыслу статьи 17 Закона о контроле за соответствием расходов взыскание в доход государства может быть обращено лишь на прямо указанное в ней имущество (недвижимость, транспортные средства, акции и т.д.). Это, как правило, дорогостоящее имущество, в отношении которого ведется учет, осуществляются регистрационные действия и принадлежность которого конкретному лицу определяется на основе данных о регистрации.

Вместе с тем в случае, когда имущество, в отношении которого не доказана законность происхождения доходов, направленных на его приобретение, было реализовано собственником с целью избежать применения соответствующих мер, а полученные от реализации указанного имущества средства фактически выступают его денежным эквивалентом, изъятие этих средств не может рассматриваться как свидетельствующее о расширительном толковании закона, на недопустимость которого применительно к установленным им мерам ответственности неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации (постановление от 27 мая 2008 г. N 8-П, определения от 8 февраля 2001 г. N 33-О, от 1 июня 2010 г. N 841-О-П и др.).

Следовательно, статья 17 Закона о контроле за соответствием расходов не препятствует обращению взыскания на денежные средства, полученные государственным (муниципальным) служащим и членами его семьи от реализации имущества, в отношении которого не подтверждена законность происхождения доходов, направленных на его приобретение, - иное истолкование являлось бы неоправданным и не согласующимся с конституционно значимыми целями законодательного регулирования в сфере противодействия коррупции допущением возможности уклонения государственного (муниципального) служащего от неблагоприятных последствий в виде изъятия имущества и с неизбежностью приводило бы к существенному снижению эффективности установленного федеральным законодателем правового регулирования вопреки его действительной воле.

В пункте 3 постановления от 31 октября 2024 г. N 49-П Конституционный Суд Российской Федерации указал, что, поскольку именно незаконное обогащение является конечной целью совершения деяния коррупционной направленности, государство обязано принимать такие меры, которые любую попытку достигнуть подобной цели делали бы бессмысленной и бесперспективной. Это согласуется с общими направлениями и принципами государственной антикоррупционной политики, включая перечисленные в статье 3 Федерального закона от 25 декабря 2008 г. N 273-ФЗ "О противодействии коррупции" принципы неотвратимости ответственности за совершение противоправных деяний коррупционной направленности, комплексного использования политических, организационных, информационно-пропагандистских, социально-экономических, правовых, специальных и иных мер, а также приоритетного применения мер по предупреждению коррупции (пункты 4 - 6). Иное способствовало бы коррупционному обогащению, легализации имущества, полученного в результате коррупционных деяний, в том числе путем преобразования его (доходов от него) в иное имущество, допускало бы беспрепятственный оборот такого имущества, не ставя тем самым надлежащих преград коррупционному поведению, а потому вступало бы в противоречие с требованиями части 2 статьи 4, части 1 статьи 7, части 2 статьи 15, части 3 статьи 17, части 1 статьи 19, части 1 статьи 35, статьи 52, части 3 статьи 55 и статьи 75 Конституции Российской Федерации.

Последующее превращение или преобразование имущества, приобретенного в нарушение антикоррупционных требований и запретов, и доходов от него в иное имущество посредством предпринимательской деятельности или же его реализации, в том числе приумножение такого имущества - будь то права участия в хозяйственных обществах, имущественные объекты, денежные средства и другие блага, - не исключают применения к такому имуществу мер, направленных на его обращение в доход государства.

Ограничение перечня объектов, подлежащих изъятию, лишь теми из них, которые приобретены во время занятия лицом, в отношении которого осуществляется проверка соблюдения антикоррупционного законодательства, публично значимой должности, при сохранении в его собственности либо же в собственности подконтрольных ему и связанных с ним лиц всего остального имущества, приобретение которого было бы невозможным без соответствующих коррупционных злоупотреблений, и с учетом того, что стоимость имущества, полученного в результате такого преобразования, может значительно превышать стоимость первоначально приобретенных благ, означало бы, по существу, возможность легализации незаконных доходов вопреки принципам противодействия коррупции и положениям части 1 статьи 1, статьи 2, части 1 статьи 3, статьи 8 и части 3 статьи 17 Конституции Российской Федерации.

Согласно приведенной правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, содержащейся в постановлениях от 29 ноября 2016 г. N 26-П, от 31 октября 2024 г. N 49-П, обращению в доход Российской Федерации подлежит не только имущество, в отношении которого не подтверждена законность происхождения доходов, направленных на его приобретение, но и доходы и имущество, приобретенное в ходе его реализации. При этом последующее превращение или преобразование имущества, приобретенного в нарушение антикоррупционных требований и запретов, и доходов от него в иное имущество посредством предпринимательской деятельности или же его реализации, в том числе приумножение такого имущества, не исключают применения к такому имуществу мер, направленных на его обращение в доход государства.

При таких обстоятельствах вывод суда кассационной инстанции о том, что доход, полученный от продажи квартир в жилых домах со второго по десятый, не может рассматриваться как неподтвержденный, был сделан без учета указанной позиции Конституционного Суда Российской Федерации и подлежал проверке при рассмотрении дела.

На основании изложенного Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации отменила состоявшиеся по делу судебные постановления, направив дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Определение N 19-КГПР25-17-К5