Практика Комитета ООН по правам ребенка

Дело "А.М. и Е.П. против Швейцарии". Соображения Комитета ООН по правам ребенка от 27 января 2025 года. Сообщение N 153/2021. Авторы утверждали, что власти Швейцарии не предоставили им процессуальных прав и не учли их наилучшие интересы в процессе приведения в исполнение приговора о тюремном заключении их матери и что их мнение не было заслушано. Комитет установил отсутствие нарушения Конвенции о правах ребенка.

Правовые позиции Комитета ООН по правам ребенка: именно национальным властям надлежит изучать факты и доказательства и толковать и применять внутреннее право, если только их оценка не была явно произвольной или равнозначной отказу в правосудии. В этой связи Комитет не подменяет собой национальные органы при толковании национального законодательства и оценке фактов и доказательств, однако он обязан проверить отсутствие произвола или отказа в правосудии в оценке властей и гарантировать, что в качестве основного критерия в этой оценке был использован принцип наилучшего обеспечения интересов ребенка (пункт 9.5 Соображений).

Оценка Комитетом ООН по правам ребенка фактических обстоятельств дела: хотя авторы не являлись сторонами внутреннего уголовного разбирательства в отношении их матери, А.П.В., это разбирательство, включая вопросы исполнения вынесенного ей приговора, затрагивало их интересы по смыслу ряда статей Конвенции о правах ребенка, поскольку такое разбирательство определяло степень, в которой они могли поддерживать контакты со своей матерью. Комитет должен был определить, учитывали ли национальные власти в ходе разбирательства, связанного с исполнением приговора, наилучшие интересы авторов и заслушали ли их либо непосредственно, либо через представителя или компетентный орган в порядке, совместимом с процессуальными нормами национального законодательства, как того требуют пункт 1 статьи 3 и пункт 2 статьи 12 Конвенции (пункт 9.3 Соображений).

Комитет отметил, что за несколько лет до начала отбытия назначенного А.П.В. наказания авторам был выделен куратор, на которого была возложена задача обеспечить альтернативный уход за детьми, соответствующий их жизненной ситуации и возрасту. Он также учел, что после консультаций между Службой исполнения наказаний и пробации и куратором детей дата начала исполнения приговора их матери несколько раз переносилась в общей сложности на девять месяцев с учетом конкретной ситуации детей. В этой связи власти приняли во внимание тот факт, что А.М., дочери А.П.В., предстояла операция на спине, и в итоге назначил начало отбывания наказания на 1 декабря 2020 года, чтобы А.П.В. могла находиться с ней в больнице; это решение было основано на учете судом наилучших интересов авторов. Комитет принял к сведению утверждение государства-участника о том, что власти также обсудили с матерью семейную ситуацию и возможность размещения авторов в приемной семье на время отбывания наказания. Комитет учел довод государства-участника о том, что между авторами и их матерью не было конфликта интересов в связи с таким исполнением приговора, который позволил бы им поддерживать общение. Авторы были опосредованно заслушаны как своей матерью, так и куратором, функции которого позволяли оценить их ситуацию и интересы по отдельности (пункт 9.4 Соображений).

Комитет установил, что государство-участник обеспечило поэтапный принцип исполнения приговора А.П.В., способствующий ее социальной реинтеграции, и что после отбытия половины срока наказания А.П.В. могла воспользоваться программой внешнего трудоустройства, могла быть переведена ближе к авторам и заботиться о них. Комитет подчеркнул, что только две тюрьмы в государстве-участнике предназначены для женщин, а тюрьма Гроссхоф не позволяла осуществлять все этапы постепенного исполнения приговора. В этой связи он также принял к сведению аргумент государства-участника о том, что с учетом продолжительности срока наказания А.П.В. отбывать его в тюрьме, расположенной ближе к местожительству авторов, было невозможно (пункт 9.5 Соображений).

Комитет обратил внимание на то, что между авторами и А.П.В. поддерживались регулярные контакты. В частности, Комитет указал, что в тюрьме Хиндельбанк разрешены свидания с детьми в возрасте до 16 лет вне квот на свидания и что авторы могли звонить своей матери каждый день (пункт 9.6 Соображений).

Комитет не смог сделать вывод о том, что государство-участник не приняло во внимание наилучшие интересы детей и не заслушало их в контексте разбирательства по вопросу об исполнении уголовного наказания их матери или что оно не приняло надлежащих мер для обеспечения общения авторов с их матерью, находящейся в заключении (пункт 9.7 Соображений).

Оценка Комитетом ООН по правам ребенка: представленные факты не свидетельствовали о нарушении Конвенции о правах ребенка.