МНЕНИЕ СУДЬИ
КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Ю.Д. РУДКИНА

Конституционный Суд Российской Федерации Определением от 4 июня 2013 года N 900 отказал в принятии к рассмотрению жалобы гражданки Т.А. Чирковой, мотивировав это тем, что оспариваемые положения части 1 статьи 30.1 КоАП Российской Федерации, устанавливающие порядок обжалования постановления по делу об административном правонарушении и состав лиц, управомоченных на это законом, не могут рассматриваться как нарушающие принадлежащие ей конституционные права.

Будучи не согласен с большинством судей как в части указанного вывода, так и в части его аргументации, в соответствии с частью первой статьи 76 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" считаю необходимым изложить свое мнение.

1. Т.А. Чиркова оспорила конституционность части 1 статьи 30.1 КоАП Российской Федерации в той части, в какой она устанавливает, что постановление по делу об административном правонарушении может быть обжаловано лицами, указанными в статьях 25.1 - 25.5, пункте 3 части 1 статьи 25.11 данного Кодекса, т.е. лицом, в отношение которого ведется производство по делу, потерпевшим, законными представителями физического лица, законными представителями юридического лица, защитником, представителем, прокурором. По мнению заявительницы, применение оспоренной нормы привело к нарушению ее прав, гарантированных статьями 21, 23, 45, 46, 48 и 55 Конституции Российской Федерации, поскольку лишило ее права обжаловать вынесенное в отношении ее умершего мужа постановление о прекращении производства по делу об административном правонарушении в связи с его смертью.

Из представленных в Конституционный Суд Российской Федерации материалов следует, что решениями судов общей юрисдикции жалоба Т.А. Чирковой на постановление о прекращении производства по делу об административном правонарушении, предусмотренном частью 3 статьи 12.14 КоАП Российской Федерации (невыполнение требований Правил дорожного движения уступить дорогу транспортному средству, пользующемуся преимущественным правом движения), вынесенное в отношении ее мужа В.В. Чиркова в связи с его смертью на основании пункта 8 части 1 статьи 24.5 и в соответствии с пунктом 1 части 1.1 статьи 29.9 КоАП Российской Федерации, была возвращена без рассмотрения в связи с тем, что статьей 30.1 КоАП Российской Федерации ей не предоставлено право обжаловать постановление по делу об административном правонарушении, вынесенное в отношении ее умершего мужа.

Отказывая Т.А. Чирковой в принятии ее жалобы к рассмотрению, Конституционный Суд Российской Федерации указал, что отсутствие у заявительницы права обжаловать постановление, которым в отношении ее мужа было прекращено производство по делу об административном правонарушении по причине его смерти, не может рассматриваться как нарушающее принадлежащие ей конституционные права в указанном в жалобе аспекте, поскольку данная норма не означает, что лицо, в отношении которого производство по делу прекращено в связи с его смертью, признается виновным в совершении административного правонарушения и, соответственно, не порождает для супруга (супруги), близких родственников умершего лица и иных заинтересованных лиц негативных последствий. Однако этот вывод сделан исключительно по результатам изучения обращения, т.е. без исследования по существу доводов заявительницы и их надлежащей оценки.

2. Согласно Конституции Российской Федерации человек, его права и свободы являются высшей ценностью, а признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанностью государства (статья 2); достоинство личности охраняется государством, ничто не может быть основанием для его умаления (статья 21, часть 1); каждый имеет право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, защиту своей чести и доброго имени (статья 23, часть 1). Возлагая на государство обязанность охранять достоинство личности, Конституция Российской Федерации гарантирует каждому судебную защиту его прав и свобод и возможность обжаловать в суд решения и действия (или бездействие) органов государственной власти и должностных лиц (статья 46, части 1 и 2).

Эти права, как следует из статей 17 (часть 1) и 56 (часть 3) Конституции Российской Федерации, не подлежат ограничению, они признаются и гарантируются в Российской Федерации согласно общепризнанным принципам и нормам международного права, в том числе выраженным во Всеобщей декларации прав человека (статьи 1, 5, 7 и 8), Международном пакте о гражданских и политических правах (статьи 2, 7, 17) и Конвенции о защите прав человека и основных свобод (статьи 3, 6 и 13).

В силу статьи 46 (части 1 и 2) Конституции Российской Федерации во взаимосвязи с ее статьями 17 (части 1 и 2) и 19 (часть 1) право на судебную защиту, будучи основным и неотчуждаемым правом человека, признается и гарантируется в Российской Федерации согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации и реализуется на основе принципа равенства всех перед законом и судом.

Конституционное право на судебную защиту, как следует из названных положений Конституции Российской Федерации во взаимосвязи с другими ее положениями, закрепляющими право каждого на рассмотрение его дела в том суде и тем судьей, к подсудности которых оно отнесено законом (статья 47, часть 1), и принцип осуществления судопроизводства на основе состязательности и равноправия сторон (статья 123, часть 3), - это не только право на обращение в суд, но и возможность получения реальной судебной защиты путем восстановления нарушенных прав и свобод, которая должна быть обеспечена государством. Иное не согласуется с универсальным во всех видах судопроизводства требованием эффективного восстановления в правах посредством правосудия, отвечающего критериям справедливости, умаляет и ограничивает право на судебную защиту, в рамках осуществления которого возможно обжалование в суд решений и действий (бездействия) любых государственных органов, включая судебные (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 2 февраля 1996 года N 4-П, от 3 февраля 1998 года N 5-П, от 28 мая 1999 года N 9-П, от 11 мая 2005 года N 5-П и др.).

Принципы беспрепятственного доступа к правосудию и законного суда признаны международным сообществом в качестве фундаментальных. Согласно статье 10 Всеобщей декларации прав человека каждый человек для определения его прав и обязанностей и для установления обоснованности предъявленного ему уголовного обвинения имеет право на основе полного равенства на то, чтобы его дело было рассмотрено гласно и с соблюдением всех требований справедливости независимым и беспристрастным судом. Развивая эти положения, Международный пакт о гражданских и политических правах (пункт 1 статьи 14) и Конвенция о защите прав человека и основных свобод (пункт 1 статьи 6) устанавливают, что каждый имеет право на справедливое и публичное разбирательство дела в разумный срок независимым, беспристрастным и компетентным судом, созданным на основании закона, при соблюдении принципа равенства всех перед судом.

На недопущение в правовом регулировании нарушений конституционных гарантий права на судебную защиту ориентируют федерального законодателя правовые позиции Конституционного Суда Российской Федерации, определяющие пределы возможных ограничений прав и свобод человека и гражданина. Так, в Постановлении от 30 октября 2003 года N 15-П Конституционный Суд Российской Федерации пришел к выводу, что публичные интересы, перечисленные в статье 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации, могут оправдать правовые ограничения прав и свобод, только если такие ограничения отвечают требованиям справедливости, являются адекватными, пропорциональными, соразмерными и необходимыми для защиты конституционно значимых ценностей, в том числе прав и законных интересов других лиц, не имеют обратной силы и не затрагивают само существо конституционного права, т.е. не ограничивают пределы и применение основного содержания соответствующих конституционных норм; при допустимости ограничения права в соответствии с конституционно одобряемыми целями государство должно использовать не чрезмерные, а только необходимые и строго обусловленные этими целями меры.

3. Конституционный Суд Российской Федерации в своих решениях неоднократно указывал, что из права каждого на судебную защиту его прав и свобод, как оно сформулировано в статье 46 Конституции Российской Федерации, не следует возможность выбора лицом по своему усмотрению той или иной процедуры судебной защиты, особенности которых применительно к отдельным видам судопроизводства и категориям дел определяются, исходя из Конституции Российской Федерации, федеральным законом (определения от 24 ноября 2005 года N 508-О, от 19 июня 2007 года N 389-О-О и от 15 апреля 2008 года N 314-О-О). Применительно к производству по делам об административных правонарушениях, совершенных физическими лицами, таким федеральным законом является Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях.

Порядок обжалования постановления по делу об административном правонарушении, вынесенного должностным лицом, вышестоящим органом, вышестоящим должностным лицом, исчерпывающим образом определен главой 30 КоАП Российской Федерации. В соответствии с частью 1 статьи 30.1 КоАП Российской Федерации в системной связи с иными положениями названного Кодекса постановление по делу об административном правонарушении может быть обжаловано лицами, указанными в статьях 25.1 - 25.5, пункте 3 части 1 статьи 25.11 данного Кодекса. Иные лица таким правом не наделены.

3.1. Принятие постановления о прекращении производства по делу об административном правонарушении, вынесенного в связи со смертью физического лица, в отношении которого ведется производство по делу об административном правонарушении, является обстоятельством, исключающим производство по делу об административном правонарушении: при наличии данного обстоятельства производство по делу об административном правонарушении не может быть начато, а начатое производство подлежит прекращению (пункт 8 части 1 статьи 24.5 КоАП Российской Федерации). Данное обстоятельство является основанием для прекращения производства по делу об административном правонарушении на любой его стадии (пункт 1 части 1.1 статьи 29.9, пункт 3 части 1 статьи 30.7, пункт 4 части 2 статьи 30.17 КоАП Российской Федерации).

Соответственно, при наличии данного обстоятельства дело не подлежит рассмотрению по существу, и вопрос о виновности или невиновности лица в совершении административного правонарушения не исследуется. Однако это не означает, что умершее лицо не совершало административного проступка или невиновно в его совершении, поскольку в ином случае следует прекращать производство по делу об административном правонарушении не на основании пункта 8 части 1 статьи 24.5 КоАП Российской Федерации, а на основании пунктов 1, 2 части 1 статьи 24.5 данного Кодекса. Вынесение такого постановления в соответствии с пунктом 8 части 1 статьи 24.5 КоАП Российской Федерации констатирует лишь необходимость прекращения производства по делу в силу нецелесообразности дальнейшего рассмотрения в целях привлечения физического лица к административной ответственности, носящей по своей природе индивидуально-персонифицированный характер.

Наряду с указанным основанием прекращения производства по делу об административном правонарушении Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях закрепляет еще несколько оснований, позволяющих прекратить производство по делу об административном правонарушении без рассмотрения дела по существу. К таким основаниям относятся издание акта амнистии, если такой акт устраняет применение административного наказания, отмену закона, установившего административную ответственность, истечение сроков давности привлечения к административной ответственности (пункты 4 - 6 части 1 статьи 24.5).

Как указал Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 16 июня 2009 года N 9-П, поскольку административные правонарушения, которые в отличие от преступлений, влекущих наступление уголовной ответственности, представляют собой меньшую общественную опасность и, по общему правилу, влекут менее строгие меры административной ответственности, имеют для граждан не столь значительные негативные последствия, федеральный законодатель вправе определять пределы целесообразности публичного преследования таким образом, чтобы обеспечить наряду с эффективной государственной, в том числе судебной, защитой прав граждан процессуальную экономию, оперативность при рассмотрении дел и профилактику правонарушений.

В силу презумпции невиновности (статья 1.5 КоАП Российской Федерации) лицо, в отношении которого дело об административном правонарушении прекращено по основаниям, предусмотренным пунктами 4 - 6 части 1 статьи 24.5 КоАП Российской Федерации, считается невиновным, т.е. государство, отказываясь от преследования его за административное правонарушение, не ставит более под сомнение его статус в качестве невиновного и, более того, признает, что не имеет оснований для опровержения его невиновности. Тем самым обеспечивается определенный баланс интересов лица, привлекавшегося к административной ответственности и, как правило, заинтересованного в прекращении административного преследования, и публичных интересов, состоящих в минимизации расходов публичных ресурсов там, где подобная рациональная организация деятельности органов власти не приводит к юридически значимым последствиям, т.е. адекватна социально необходимому результату и не создает угрозы недопустимого ограничения прав и свобод (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 15 января 1998 года N 2-П и от 18 февраля 2000 года N 3-П).

Между тем это не препятствует лицу, в отношении которого было прекращено производство по делу об административном правонарушении по основаниям, предусмотренным пунктами 4 - 6 части 1 статьи 24.5 КоАП Российской Федерации, обжаловать принятое в отношении него постановление по делу об административном правонарушении. Из этого исходит и Верховный Суд Российской Федерации. Как отмечено в пункте 13.1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 марта 2005 года N 5 "О некоторых вопросах, возникающих у судов при применении Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях" (введен постановлением Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10 июня 2010 года N 13), в случае, когда постановление о прекращении производства по делу в связи с истечением срока давности привлечения к административной ответственности либо решение по результатам рассмотрения жалобы на это постановление обжалуется лицом, в отношении которого составлялся протокол об административном правонарушении, настаивающим на своей невиновности, ему не может быть отказано в проверке и оценке доводов об отсутствии в его действиях (бездействии) состава административного правонарушения в целях обеспечения судебной защиты прав и свобод этого лица (часть 3 статьи 30.6, часть 3 статьи 30.9 КоАП Российской Федерации).

В случае же прекращения производства по делу об административном правонарушении по пункту 8 части 1 статьи 24.5 КоАП Российской Федерации - в связи со смертью физического лица, в отношении которого велось такое производство, возможность обжалования постановления по делу в силу оспариваемых законоположений исключается.

При этом в соответствии с пунктом 4 части 1 статьи 29.10 КоАП Российской Федерации в постановлении по делу об административном правонарушении - вне зависимости то того, является ли оно постановлением о назначении административного наказания (пункт 1 части 1 статьи 29.9 КоАП Российской Федерации) или же постановлением о прекращении производства по делу об административном правонарушении (пункт 2 части 1 статьи 29.9 КоАП Российской Федерации), - должны быть указаны обстоятельства, установленные при расследовании дела. Как следствие, в постановлении о прекращении производства по делу об административном правонарушении, вынесенном в связи со смертью физического лица, в отношении которого велось производство по делу об административном правонарушении, так или иначе отражаются, пусть даже и без какой-либо оценки, сведения, свидетельствующие о совершении умершим лицом административного проступка, что не может не затрагивать его достоинство и доброе имя.

Аналогичного мнения придерживается и судебная практика. Так, в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 февраля 2005 года N 3 "О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц" разъяснено, что порочащими, в частности, являются сведения, содержащие утверждения о нарушении гражданином или юридическим лицом действующего законодательства, совершении нечестного поступка, неправильном, неэтичном поведении в личной, общественной или политической жизни, недобросовестности при осуществлении производственно-хозяйственной и предпринимательской деятельности, нарушении деловой этики или обычаев делового оборота, которые умаляют честь и достоинство гражданина или деловую репутацию гражданина либо юридического лица (абзац пятый пункта 7).

3.2. В соответствии со статьей 27 (часть 1) Конституции Российской Федерации каждый имеет право на защиту своей чести и доброго имени. Как указал Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 14 июля 2011 года N 16-П, конституционное право на охрану достоинства личности распространяется не только на период жизни человека, - оно обязывает государство создавать правовые гарантии для защиты чести и доброго имени умершего, сохранения достойного к нему отношения, что в свою очередь предполагает обязанность компетентных органов исходить из необходимости обеспечения близким родственникам умершего доступа к правосудию и судебной защиты в полном объеме, как это вытекает из статьи 46 Конституции Российской Федерации во взаимосвязи со статьей 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод.

Конкретизируя приведенное конституционное положение, Гражданский кодекс Российской Федерации допускает по требованию заинтересованных лиц защиту чести и достоинства гражданина и после его смерти (абзац первый пункта 1 статьи 152). При этом, подавая иск о защите чести и достоинства умершего гражданина, заинтересованное лицо осуществляет защиту принадлежащего именно ему интереса, а не прав и интересов умершего лица, так как со смертью лица прекращается и его правосубъектность. Указанный интерес носит неимущественный характер и охраняется в силу прямого указания закона. Истцом по такому иску выступает само заинтересованное лицо как субъект спорного материального правоотношения, а не умершее лицо.

В связи с этим родственники умершего лица имеют свой собственный личный интерес в том, чтобы доказательно опровергнуть даже официально заявленное подозрение в совершении умершим лицом административного проступка. Само же постановление о прекращении производства по делу об административном правонарушении, вынесенное в связи со смертью физического лица, в отношении которого велось производство по делу об административном правонарушении, в таком случае может рассматриваться как затрагивающее интересы лиц, не являвшихся участниками производства по делу об административных правонарушениях.

Между тем лица, не привлеченные к участию в деле, по которому принимается правоприменительное решение, нарушающее их права, свободы или законные интересы либо возлагающее на них дополнительные обременения, во всяком случае должны располагать эффективными средствами восстановления нарушенных прав, как того требует статья 13 Конвенции о защите прав человека и основных свобод. Из этого исходит в своей практике Европейский Суд по правам человека, неоднократно указывавший на то, что статья 13 Конвенции гарантирует доступность на национальном уровне средств правовой защиты для осуществления материальных прав и свобод, установленных Конвенцией, независимо от того, в какой форме они обеспечиваются в национальной правовой системе; средства правовой защиты должны быть эффективными в том смысле, что они должны предотвращать предполагаемое нарушение или прекращать его, равно как и предоставлять адекватную компенсацию за уже произошедшее нарушение (постановления от 26 октября 2000 года по делу "Кудла (Kudla) против Польши", от 30 ноября 2004 года по делу "Кляхин против России" и др.).

В силу пункта 1 статьи 152 ГК Российской Федерации распространение сведений, порочащих честь и достоинство умершего лица, дает повод заинтересованным лицам к иску о защите чести и достоинства. Обязанность же доказывать соответствие действительности распространенных сведений лежит на ответчике. Если указанные сведения содержатся в постановлении о прекращении производства по делу об административном правонарушении, то при вступлении такого постановления в законную силу (статья 31.1 КоАП Российской Федерации) они воспринимаются в качестве юридически зафиксированных; их обязательность вытекает из юридической природы такого решения (статья 31.2 КоАП Российской Федерации). Соответственно, переоценка сведений, изложенных во вступившем в законную силу постановлении о прекращении производства по делу об административном правонарушении, возможна только при условии отмены самого постановления в предусмотренном законом порядке (глава 30 КоАП Российской Федерации). Из этого же исходит и Пленум Верховного Суда Российской Федерации, который в абзаце четвертом пункта 7 постановления от 24 февраля 2005 года N 3 "О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц" обратил внимание на то, что не могут рассматриваться как не соответствующие действительности сведения, содержащиеся в судебных решениях и приговорах, постановлениях органов предварительного следствия и других процессуальных или иных официальных документах, для обжалования и оспаривания которых предусмотрен иной установленный законами судебный порядок.

Поэтому если гражданин предъявит иск с требованием опровергнуть сведения, порочащие честь и достоинство умершего лица, изложенные во вступившем в законную силу постановлении о прекращении производства по делу об административном правонарушении, то такой иск заведомо не будет удовлетворен, поскольку истец лишен юридической возможности что-либо противопоставить доказательствам ответчика, основанным на постановлении о прекращении производства по делу. Таким образом, опровержение сведений, содержащихся в постановлении о прекращении производства по делу об административном правонарушении, посредством искового производства едва ли может рассматриваться в качестве средства правовой защиты.

3.3. Не может быть признано эффективным способом защиты прав и обращение заинтересованных лиц к прокурору с просьбой опротестовать постановление о прекращении производства по делу об административном правонарушении.

Предусмотренное частью 2 статьи 30.12 КоАП Российской Федерации право прокурора принести в порядке надзора протест на вступившие в законную силу постановление о прекращении производства по делу об административном правонарушении, решения по результатам рассмотрения жалоб, протестов является процессуальным правом прокурора, которое он вправе использовать или не использовать по своему усмотрению, равно как и все остальные лица, которым предоставлено аналогичное право (часть 1 статьи 30.12 названного Кодекса). Федеральный закон от 17 января 1992 года N 2202-1 "О прокуратуре Российской Федерации", говоря о возможности осуществления прокурорского надзора за деятельностью органов исполнительной власти и их должностных лиц, прямо указывает на необходимость реализации в судах мер прокурорского реагирования в порядке процессуального законодательства (пункт 1 статьи 23, а также статья 28, прямо относящаяся к рассматриваемому случаю). Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях, в свою очередь, не предусматривает обязанности прокурора приносить протесты на вступившие в законную силу постановление о прекращении производства по делу об административном правонарушении, решения по результатам рассмотрения жалоб, протестов.

Поскольку управомоченных лиц нельзя заставить использовать свое право подать жалобу в порядке надзора, постольку в силу конституционного принципа равноправия (статья 123, часть 3, Конституции Российской Федерации), реализуемого в том числе в административном судопроизводстве (статья 118, часть 2, Конституции Российской Федерации), прокурора также нельзя заставить использовать это процессуальное право.

3.4. Невозможность опровергнуть сведения, содержащиеся в постановлении по делу об административном правонарушении, иначе как путем обжалования данного постановления в соответствии с правилами Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях (статьи 30.1 и 30.12) подтверждается запретом для лиц, заинтересованных в отстаивании чести и достоинства умершего, защищать указанные права и интересы в порядке гражданского судопроизводства в соответствии с главой 25 "Производство по делам об оспаривании решений, действий (бездействия) органов государственной власти, органов местного самоуправления, должностных лиц, государственных и муниципальных служащих" ГПК Российской Федерации.

Такой запрет вытекает, в частности, из пункта 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10 февраля 2009 года N 2 "О практике рассмотрения судами дел об оспаривании решений, действий (бездействия) органов государственной власти, органов местного самоуправления, должностных лиц, государственных и муниципальных служащих", в котором указывается, что в порядке главы 25 ГПК Российской Федерации суды не вправе рассматривать дела об оспаривании решений, действий (бездействия), связанных с применением норм Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях. К числу таких актов относятся решения, для которых главой 30 КоАП Российской Федерации установлен порядок их обжалования, в частности постановления по делам об административных правонарушениях; решения, действия (бездействие), в отношении которых Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях не предусматривает порядка обжалования и которые, являясь неразрывно связанными с конкретным делом об административном правонарушении, не могут быть предметом самостоятельного обжалования (доказательства по делу, которыми являются и протоколы о применении мер обеспечения производства по делу об административном правонарушении).

4. Таким образом, Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях не содержит механизмов, обеспечивающих защиту законных интересов супругов и близких родственников лиц, в связи со смертью которых было прекращено производство по делу об административном правонарушении. А учитывая, что действующее российское законодательство не предусматривает никаких иных способов защиты прав и законных интересов такой категории лиц от незаконных и необоснованных постановлений по делам об административных правонарушениях, кроме как обжалование данных постановлений в порядке главы 30 КоАП Российской Федерации, отсутствие для них возможности обжаловать постановление о прекращении производства по делу об административном правонарушении, по сути, лишает их судебной защиты своих прав, затронутых указанным постановлением, в частности права на защиту чести и доброго имени (статья 23, часть 1, Конституции Российской Федерации) и законных интересов, и тем самым порождает неопределенность в вопросе о том, соответствуют ли Конституции Российской Федерации оспоренные заявительницей положения.

В связи с изложенным полагаю, что жалоба Т.А. Чирковой отвечает критериям допустимости (статья 97 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации") и отсутствуют предусмотренные статьей 43 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" основания для отказа в принятии ее к рассмотрению.